Главный герой, мужчина, чьи волосы были выкрашены в белый цвет, а черты лица отличались утонченностью и выразительностью, завидев Линь Синьюаня, поспешно и с насмешкой поприветствовал их:
— Сяо Юань, мы уже поели, теперь ваша очередь идти обедать!
Линь Синьюань тут же отбросил свое язвительное выражение лица, сменив его на нежное, и бросился к беловолосому мужчине. Встав на цыпочки и обхватив его за шею, он подался вперед, ласково прильнув к нему:
— М-м, милый, хорошо отыграй следующие сцены.
Когда они отошли на приличное расстояние, Линь Синьюань вновь принял злой вид и уставился на Цзян Си:
— О да, кстати. Отдел реквизита, не забудьте найти две новых гу-черви. Нужны худые, а не такие, которые разжирели до состояния свиней.
Глава отдела реквизита послушно кивнул, а затем с беспомощным видом перевел взгляд на Цзян Си.
Цзян Си как раз поднял с земли мандарин, тщательно протер его рукавом одежды, украдкой сжал в руке и спрятал в карман.
— Цзян Си, наша звезда — человек непростой, завтра тебе придется нелегко.
Цзян Си покачал головой:
— Мне не сложно, просто… я боюсь, что он…
Глава отдела реквизита приобнял Цзян Си за плечи:
— Эй, у него просто такой характер. Сегодня вечером я придумаю какую-нибудь байку, чтобы припугнуть его, и он больше не будет так себя вести. Ты не переживай, иди ищи своих гу-червей. Только запомни: в этот раз, как найдешь, обязательно заклей им рты. Если он действительно повредит глаза, то при его-то звездном статусе всем нам несдобровать.
Когда все ушли на обед, Цзян Си остался. Сейчас он бродил по зарослям травы и звал:
— Дуду, Дуду, ты где? Дуду, выходи, теперь тебе никто не причинит вреда.
Цзян Си ползал по траве, его голос звучал нежно, но на лице отражалось крайнее беспокойство. Он дал обещание тому юноше, что обязательно вернет гу-червей, и не собирался нарушать свое слово.
— Дуду, Дуду, Дуду… хочешь, я принесу тебе вкусные цукаты из цветочного нектара? У меня еще есть цветочные лепешки, самые натуральные, без всякой химии. Мука из зерна с наших полей, свежие цветы, много меда — они очень сладкие.
Из травы впереди послышался шорох. Раздвигая стебли, показалась пухлая гу-червь, чьи большие круглые красные глаза пристально смотрели в сторону Цзян Си. Цзян Си обрадовался, подбежал и аккуратно посадил её в деревянную бутыль.
— Дуду, как хорошо, что ты тогда убежала! Я человек слова, сейчас угощу тебя лепешкой… Эй, но… почему твои глаза стали красными?
Цзян Си всматривался в красные глазки гу-черви, и его собственные персиковые глаза тоже смотрели на неё с детской наивностью. Они долго глядели друг на друга, пока Цзян Си вдруг не улыбнулся:
— Красные — тоже очень милые!
Тем временем на вершине горы, в одном из свайных домов, Дуду лежала на ладони Ци Ияня, издавая жалобные звуки. Ци Иянь ласково погладил её по голове:
— Не злись. В конце концов, он твоя будущая мама.
Глаза Дуду мгновенно засияли.
Цзян Си не успел поесть, и когда вернулся в общежитие, сосед по комнате передал ему упакованный обед.
Сосед сказал:
— Послушай, зачем упрямиться? Ты же знаешь характер Линь Синьюаня, просто поддакивай ему — кто же не знает, что он в хороших отношениях с режиссером и может уволить кого захочет?
Цзян Си сидел на краю кровати и ел:
— Я знаю. Но гу-червь — это тоже жизнь.
К тому же он пообещал юноше, что вернет её домой.
Сосед вздохнул:
— Ты слишком прямолинейный. Сказал бы, что уничтожишь насекомое, пообещал бы ему это, а потом втихаря вернул бы назад.
Цзян Си слушал и кивал, а хохолок на его голове смешно покачивался. К такому послушному и наивному студенту старшие коллеги всегда пытались найти подход.
Глава отдела тоже подсел к Цзян Си. Забыв о дневной строгости, он ласково похлопал его по плечу:
— Завтра будь умнее. Что бы Линь Синьюань ни говорил, соглашайся с ним, чтобы задобрить его. Нужно уметь вертеться в жизни. И не только с Линь Синьюанем — в университете тоже так веди себя с преподавателями и однокурсниками. Будешь послушным — будешь всем нравиться.
Цзян Си кивнул, но слегка отодвинулся в сторону. Глава отдела сидел слишком близко, их бедра соприкасались, и, хотя они оба были мужчинами, Цзян Си было не по себе от такой близости. Глава отдела, казалось, не замечал этого: стоило Цзян Си отодвинуться, как он тут же следовал за ним, а затем положил руку ему на поясницу.
Цзян Си вздрогнул и отпрянул к стене. Глава отдела улыбнулся:
— Что такое, Сяо Цзян?
Цзян Си уставился на руку, лежащую на краю кровати, и стиснул зубы:
— Я не привык есть, сидя внизу.
В комнате жили трое. Сосед и глава отдела спали на нижних ярусах, поэтому Цзян Си, захватив контейнер, забрался на верхнюю полку. Пока он ел, гу-червь в его сумке грызла лепешку.
Глава отдела остался недоволен. Он подошел к кровати и, положив руку на бортик, принялся уговаривать:
— Ну что ты за ребенок? Есть лежа — вредно для желудка. Давай, спускайся.
Цзян Си отказался. Тогда глава отдела схватил его за руку:
— Слушайся, спускайся.
Цзян Си вжался в угол кровати:
— Глава, не надо, я… я скоро спать буду.
— Да спускайся же, я просто забочусь о твоем желудке.
Тон его оставался дружелюбным, но рука потянулась к животу Цзян Си. Из-под приподнятой толстовки проглядывала тонкая, светлая и гладкая кожа, от которой исходил легкий аромат. Глава отдела сглотнул, и как раз в тот момент, когда он собрался коснуться его, раздался грохот!
Дверь слетела с петель, выбитая ударом ноги! На пороге стоял разъяренный Линь Синьюань. Глава отдела поспешно отдернул руку и подобострастно бросился к Линь Синьюаню, чтобы подать воды.
Линь Синьюань равнодушно взглянул на него, ткнул пальцем в лоб и оскалился:
— Ты. Уволен.
Глава отдела замер. Осознав сказанное, он согнулся в три погибели, умоляя:
— За что, брат Линь? Я же ничего не сделал! Почему увольняете меня? Разве не Цзян Си должен быть уволен?
Цзян Си, все еще сидевший на кровати с едой, не смел издать ни звука.
Линь Синьюань, не выдержав, с размаху пнул главу отдела! Тот, не смея перечить тирану, повалился на пол, а потом бросился к ногам Линь Синьюаня, умоляя о пощаде:
— Брат Линь, мастер, вы не можете меня уволить! Я здесь больше десяти лет работаю, режиссер не согласится… Ой!
Линь Синьюань снова ударил его, и глава отдела перевернулся, как черепаха.
Не обращая на него больше внимания, Линь Синьюань подошел к кровати Цзян Си и поманил его пальцем:
— Спускайся. Мне нужно с тобой поговорить.
Цзян Си быстро отставил еду и слез. Пока глава отдела продолжал молить о пощаде, Линь Синьюань схватил его за воротник и вышвырнул за дверь! Следом за ним полетел и другой старый сотрудник реквизиторского цеха.
Когда в комнате остались только они вдвоем, Линь Синьюань принялся яростно отчитывать его:
— Ты совсем идиот? Когда тебя такой тип лапал, ты даже слова сказать не смог? Если бы я не увидел это в окно, до каких пор бы ты терпел издевательства?
Линь Синьюань с досадой ударил кулаком по кровати. Цзян Си опустил голову:
— Я… я не хочу терять работу…
Линь Синьюань злобно взглянул на него:
— Черт, да сколько там платят? Две тысячи с лишним в месяц? Это даже одной моей рубашки не стоит! И запомни, это он к тебе домогался, ты что, не видишь, что он гей?!
Линь Синьюань ткнул пальцем в Цзян Си, повысив голос:
— Скоро пришлют нового руководителя реквизиторов. Если кто-то еще посмеет тебя обидеть — сразу скажи мне! Если узнаю, что ты скрыл и позволил себя обижать — получишь от меня!
Сказав это, он действительно замахнулся кулаком. Цзян Си поспешно закрыл лицо руками — такой крошечный, он выглядел как пушистый комочек, защищающий голову. Линь Синьюань скривил губы и опустил руку.
После того как он ушел, в коридоре еще долго слышались гневные крики. В комнату зашел другой коллега и тихо спросил:
— Слушай… а какие у вас отношения с Линь Синьюанем?
Цзян Си ответил:
— Он мой старшекурсник, на два года старше.
Коллега цыкнул языком:
— Ты что, не заметил? Брат Линь тебя защищает.
Не успел он договорить, как дверь снова с грохотом распахнулась, и Линь Синьюань влетел в комнату, схватив Цзян Си за воротник:
— Завтра до вечера найдешь худую гу-червь! Не найдешь — вали отсюда!
Когда Линь Синьюань ушел, Цзян Си забился в одеяло, свернувшись в клубок. Его коллега, перепуганный до смерти, поспешил закрыть дверь на замок и дрожащим голосом произнес:
— Я беру свои слова обратно. Похоже, брат Линь просто ненавидит сексуальные домогательства на работе, а не защищает тебя…
Цзян Си был с этим согласен. За два года в университете, с тех пор как Линь Синьюань узнал его, ругань не прекращалась. В гончарном кружке, где Линь Синьюань был президентом, все остальные получали добрые слова, и только Цзян Си вечно оказывался не мил. А узнав, что Цзян Си нравятся мужчины, Линь Синьюань начал цепляться к нему по любому поводу, запрещал участвовать в мероприятиях и часто вызывал в мастерскую, чтобы часами заставлять лепить керамику. Почти все изделия в кружке были сделаны руками Цзян Си.
После выпуска Линь Синьюаня Цзян Си думал, что свободен, но кто же знал, что Линь Синьюань подкинет ему подработку с хорошей оплатой? Только придя на съемочную площадку, он понял, что Линь Синьюань тоже там. И теперь тот не упускал ни единого момента, чтобы отчитать его. А сбежать было некуда.
На следующее утро, еще до рассвета, в дверь забарабанили:
— Цзян Си! Цзян Си, выходи!
Цзян Си, еще в пижаме, растерянно выбрался из кровати. Стоявший за дверью человек скомандовал:
— Наш мастер Линь велел тебе прямо сейчас идти в горы за гу-червями. Нужно найти худую, и в этот раз никаких одалживаний у местных жителей!
http://bllate.org/book/32051/3913453
Готово:
