Та мадам лицом на семь десятых походила на Шэнь Цинъяня, но черты её лица были мягче, кожа — здорового пшеничного цвета, а в глазах и бровях читалась вся живость юной девушки.
— У Тетушки Лю в Столице есть и еда, и питье, разве ж могло быть иначе? А вот наша Циншуан — несколько лет не виделись, а превратилась в настоящую барышню!
Шэнь Циншуан глуповато хихикнула.
Только тут Тетушка Лю перевела взгляд на Шэнь Цинъяня, который уже уверенно приближался к ним, и в её глазах промелькнуло глубокое волнение:
— Как это вы, приехав в Столицу, даже весточку заранее не послали? Если бы твоя матушка не отправила срочное послание в полном исступлении, заявляя, что эта девчонка сбежала, я бы и не знала, что вы, брат и сестра, собираетесь приехать!
— Вы же знаете нрав моей матушки, — перебила её Шэнь Циншуан, беря Тетушку Лю под руку. — Она вечно боится доставить кому-то хлопоты. Раз уж я приехала, ей пришлось с вами связаться!
— Ладно, а вы нашли себе жилье?
— Братец говорит, что мы сначала поживем пару дней на постоялом дворе «Юэлай», а как он сдаст вступительные экзамены в Гоцзыцзянь, тогда и поищем какой-нибудь дворик в аренду, — ответила Шэнь Циншуан.
Тетушка Лю кивнула:
— Пожить временно на постоялом дворе — тоже неплохо. У меня дворик маленький, нам всем не тесно будет. А поиском займусь я, в здешних местах я ориентируюсь отлично.
— Тогда побеспокоим Тетушку Лю, — Шэнь Цинъянь подошел ближе и слегка поклонился, соблюдая все правила этикета.
— Ань-гэ действительно вырос славным мужчиной, — Тетушка Лю посмотрела на его чистый, изящный и статный облик, и её глаза слегка защипало. — И надо же, его смогли принять прямо в Гоцзыцзянь... Ваши родители будут безмерно счастливы.
— Это милость Его Величества, пожалевшего, как трудно учиться на пограничных землях, а также результат упорного настаивания Старейшины Линь, благодаря чему уроженцу приграничья, занявшему первое место на провинциальных экзаменах, даровали такую милость — поступить прямо в Гоцзыцзянь, — Шэнь Цинъянь говорил спокойно, без малейшего высокомерия. — Цинъянь не смеет проявлять небрежение.
Трое стояли у обочины дороги и беседовали, как вдруг неподалеку раздался шум, смешанный с испуганными женскими всхлипываниями.
— Ого, сестричка, а чего это ты тут цветочками торгуешь в одиночку?
Какой-то молодой человек в шёлковом халате, сплошь заплывший жиром, преградил путь девушке в простой холщовой ютке и с заколкой из терновника. На его маслянистом лице застыла недоброжелательная усмешка.
Позади него стояли двое слуг с дурацкими физиономиями.
— А эти цветы... пахнут приятно, но всё же не так сладко, как аромат твоей собственной кожи, — он принюхался и подался вперед. Девушка от испуга начала пятиться, а корзина с цветами в её руках затряслась.
— Чего ради так надрываться и торговать цветами? — мужчина протянул руку, пытаясь схватить её за тонкое запястье. — Пойдем со мной в поместье, будешь есть изысканные блюда и пить лучшие вина, а в шелка и парчу сможешь наряжаться сколько душе угодно. Ну как?
— Молодой господин... умоляю вас, нет... отпустите... — девушка отчаянно сопротивлялась, слёзы катились из её глаз, а панический взгляд метался по толпе зевак в поисках помощи, переполненный мольбой.
— Среди бела дня пытаются силой увезти девушку из простого народа?! — яростно выкрикнула Шэнь Циншуан, её красивые брови взлетели вверх, и она уже собиралась броситься вперед. — Разве в этой Столице больше нет законов?!
— Циншуан! Остынь! — лицо Тетушки Лю переменилось, она отчаянно вцепилась ей в руку и зашептала на ухо, спешно понизив голос: — На столичных улицах кого ни толкни — любой может оказаться из какого-нибудь знатного рода! Наше положение не позволяет нам с ними тягаться!
Взгляд Шэнь Цинъяня уже холодно устремился туда.
Он не стал действовать сгоряча и быстро окинул взглядом улицу: сегодня праздник Середины Осени, и по уставу порядок должны поддерживать патрульные стражники.
И действительно, неподалеку отряд вооруженных стражников как раз двигался в эту сторону.
Он уже собирался сделать шаг навстречу страже, как чей-то голос опередил его.
— Ван Кан, какая у тебя наглость!
Из толпы вышел молодой человек в богатых одеждах, на вид лет восемнадцати-девятнадцати. У него были правильные черты лица, роскошные одежды, а на поясе покачивался нефритовый кулон. Позади него следовали двое крепких слуг.
С недовольным выражением на лице он решительно преградил путь торговке цветами.
— У подножия трона Сына Неба, в праздник Середины Осени, ты осмеливаешься бесчинствовать и притеснять слабого человека среди бела дня? — сурово отчитал он его, а затем повернулся к дрожащей от страха девушке и смягчил тон: — Не бойся, барышня.
Увидев его, Ван Кан тут же сбавил спесь, и на его пухлом лице появилась угодливая улыбка:
— М-молодой господин Чэнь... недоразумение, всё это недоразумение! Я просто пошутил с этой цветочницей...
— Пошутил? — усмехнулся Чэнь Юй. — Боюсь, эта твоя шуточка затянется до самой тюрьмы Управы Шуньтянь! Не послать ли мне людей за твоим почтенным батюшкой, чтобы он оценил, шутка ли это?
На лбу Ван Кана выступил пот, он замахал руками:
— Ни в коем случае! Прошу прощения, молодой господин Чэнь, я ухожу, я уже ухожу! — С этими словами он бросил свирепый взгляд на цветочницу и вместе со слугами бочком протиснулся сквозь толпу.
Только тогда Чэнь Юй повернулся и ласково произнес перепуганной цветочнице:
— Вы натерпелись страху, барышня. Этот Ван Кан — шурин заместителя командира Патрульно-постового ведомства восточного города, он всегда отличался заносчивостью. Хотя сегодня его прогнали, боюсь, как бы он не решил отомстить позже...
Он на мгновение замолк, и на его лице появилось искреннее выражение:
— Если барышня не брезгует, можете на время спрятаться в моем поместье. Моя матушка отличается добрым сердцем, а в особняке как раз нужны сообразительные помощники. Переждем смуту, а там решите, как быть дальше.
Девушка подняла заплаканные глаза на благородного юношу с благородной осанкой, который пришел ей на помощь. На её лице отразилось смешанное чувство колебания и благодарности, губы зашевелились, будто она собиралась дать согласие.
В этот самый момент:
— Молодой господин Чэнь.
Сверху раздался звонкий, наполненный весельем голос.
Все подняли головы и увидели, что широкое окно на втором этаже соседнего ресторана распахнуто, а какой-то юноша лениво прислонился к раме.
Ясный свет луны Середины Осени переплетался с яркими огнями ресторана, очерчивая его поразительные контуры: слегка приподнятые уголки глаз, тонкие бледнеющие губы, а в левом ухе переливается капля красного рубина.
Он поигрывал в руке складным веером с золотым напылением и с улыбкой смотрел на происходящее внизу.
— Эту барышню, — кончиком веера он слегка указал вниз, и его негромкий голос отчетливо услышал каждый, — этот молодой господин берет себе.
Не успел затихнуть его голос, как он оперся одной рукой о подоконник и прямо со второго этажа перемахнул вниз!
Полы его одежды из цвета индиго с золотым узором начертили в воздуде изящную дугу, приземлился он исключительно устойчиво, легко, словно ласточка, даже не подняв особо пыли.
Складной веер в его руке с треском раскрылся, и он, не спеша обмахиваясь, направился к цветочнице.
Толпа зевак невольно отступила назад, освобождая проход, и вокруг зазвучал гул шепотка.
— Это еще кто такой? До чего же дерзкий!
— Ты даже его не знаешь? Младший молодой господин из Поместья герцога, защищающего государство, сокровище Великой принцессы Аньпин! Первый столичный повеса, Лу Цзинсин!
— Надо же, уродился таким красавцем, а занимается только тем, что обижает слабых и похищает девушек...
— Тсс! Тихо! Жизнь надоела?
Взгляд Шэнь Цинъяня оторвался от окна второго этажа и упал на приближающегося юношу.
Лу Цзинсин подошел к торговке цветами и остановился.
Слегка наклонившись, он конусом веера приподнял подбородок девушки и внимательно всмотрелся в её лицо, а в его раскосых глазах мелькнул ноткой праздного любопытства блеск.
— Тц-тц, — он выпрямился, повернулся к стоявшему рядом Чэнь Юю и изогнул губы в улыбке. — Лицо и впрямь способно затмить луну и пристыдить цветы, зрелище жалость вызывающее. Неудивительно... что даже всегда глядящий свысока старший молодой господин Чэнь не удержался от роли спасителя красавицы.
Лицо Чэнь Юя слегка застыло, рука в рукаве судорожно сжалась, но внешне он сохранил самообладание:
— Наследник княжества Лу шутит. Просто увидел несправедливость на дороге. Только вот эта девушка...
— Эту девушку я забираю к себе в поместье, — Лу Цзинсин оборвал его на полуслове, сложил веер и постучал им по ладони, говоря небрежным, но не терпящим возражений тоном. — Молодой господин Чэнь ведь не возражает?
В глазах Чэнь Юя мелькнула тень мрачности.
Его тетушка была фавориткой во дворецких покоях — Наложницей Чэнь, и Клан Чэнь тоже можно было считать императорской родней, но по сравнению с Поместьем герцога, защищающего государство, которое пользовалось безумной милостью государя и держало в руках реальную власть, они всё же уступали на голову.
Не говоря уже о том, за спиной у Лу Цзинсина стояла Великая принцесса Аньпин.
— ...Наследник княжества Лу, — выдавил он натянутую улыбку. — Разве это подобает? Если поползет молва, это бросит тень на репутацию Поместья герцога, защищающего государство, а если ваш почтенный отец узнает...
— Мой отец отхлещет меня плетью, а не тебя, — Лу Цзинсин приподнял брови, улыбка не исчезла с его лица, но во взгляде не было ни капли тепла. — А молодой господин Чэнь до того переживает за меня.
Лицо Чэнь Юя сменило несколько выражений, но в конце концов он сжал зубы, изобразил беспомощность вперемешку со страхом перед властью и тяжело вздохнул, обращаясь к цветочнице:
— Барышня... это я бессилен и не смог вас защитить. — С этими словами он действительно взмахнул рукавом и зашагал прочь, расталкивая толпу, однако в самый миг разворота в его глазах блеснул леденящий душу холод.
— Ах?! С чего это он так! — остолбенела Шэнь Циншуан, возмущенная до предела. — Этот молодой господин по фамилии Лу выглядит прилично, а оказался еще хуже того толстяка! Разве это не из волчьего логова да прямо в пасть тигру?!
Шэнь Цинъянь ничего не ответил.
Его острый взгляд заметил, как тот самый отряд патрульных стражников, что приближался сюда, стоило лишь показаться Лу Цзинсину, получил знак от своего командира, и весь отряд как ни в чем не бывало свернул в другой переулок.
Он молча смотрел, как цветочницу «уводят» слуги Лу Цзинсина, и как юноша в роскошных одеждах, поигрывая веером, неспешно направляется к великолепной карете под взглядами толпы, полными страха и презрения.
Прохладный осенний ветер пронесся по улице, взметая несколько опавших листьев.
Шэнь Цинъянь отвел взгляд. В глубине его глаз царило полное спокойствие, но на самом дне застыл тонкий слой ледяной изморози.
Знатные аристократы, высокие ворота с узорными балками.
И впрямь... всё прогнило насквозь.
Глава 3
Попался в ловушку
Маленький дворик Тетушки Лю, вечер.
Хотя здесь не было простора высоких особняков знати, дворик содержался в чистоте и уюте.
На каменном столе стояли несколько домашних блюд, а посредине красовалось блюдо с круглыми лунными пряниками. В углу двора дерево османтуса как раз распустилось мелкими золотистыми соцветиями, источая тонкий аромат.
— Этот тип по фамилии Лу просто возслыхаем! — Шэнь Циншуан заглотила ложку риса, её щеки надулись от еды, но злость еще не прошла. — Вы же не видели его рожу: этот молодой господин эту барышню берет себе — тьфу! Неужели, опираясь на знатность рода, можно творить всё, что вздумается?
Тетушка Лю положила ей в пиалу кусочек жареного гуся, покачала головой и вздохнула:
— В Столице такого добра полно. Много ли среди этих молодых аристократов тех, кто действительно ценит справедливость? Для нас, простых простолюдинов, с ними лучше не связываться, а просто обходить стороной.
Дядя Чэнь, который все это время молча пил вино, опустил чарку, призадумался и заговорил:
— У этого молодого господина Лу... репутация и правда не из лучших, на его счету немало безумств и самодурства. Но, — он сделал паузу, — сколько я живу в Столице, я никогда не слыхивал, чтобы он промышлял насильственным захватом женщин из народа или принуждением невинных к блуду. По слухам из народа, он чаще всего устраивает петушиные бои, гоняет лошадей, швыряет деньги на ветер или дерзит кому-нибудь из высоких чинов.
— Дядя Чэнь! — Шэнь Циншуан широко раскрыла глаза. — Вы же сегодня не видели! Разве то, как он вел себя, чем-то отличалось от похищения посреди бела дня? И это его «заберу в поместье», сказано так легко! Попади эта девушка в особняк герцога, разве ж ей придется сладко?
Шэнь Цинъянь молча ел ужин. Услышав это, он поднял глаза на Дяди Чэня, ничего не сказал, лишь взял кувшин и налил себе чуть меньше половины чарки вина.
http://bllate.org/book/32048/3913203
Готово:
