Цзин Аосюэ направилась прямо к стойке, отдала управляющему игорным домом столыпилевую банкноту в сто лянов и велела разменять её на наличные серебряные монеты.
Управляющий игорным домом оказался мужчиной лет тридцати с лишним. На его лице играла присущая дельцам доброжелательная улыбка, что резко контрастировало с тем холодом, который сохранился в памяти прежней хозяйки тела.
Прежде прежняя хозяйка захаживала в игорный дом пару раз, и всякий раз, проигравшись в пух и прах, неизменно подвергалась безжалостному изгнанию со стороны этого самого управляющего.
Управляющий, судя по всему, прекрасно её помнил: он бросил взгляд на протянутую банкноту в сто лянов, а затем перевёл глаза на стоявшего рядом Лян Шэнжуна.
Подумав о чём-то, его взгляд на мгновение вспыхнул, и он без лишних разговоров выдал сотню лянов звонкой монетой.
Цзин Аосюэ с видом напускного высокомерия вскинула подбородок, холодно фыркнула и, прихватив деньги, углубилась в игровой зал.
Лян Шэнжун отстал на пару шагов и сделал управляющему условный знак. Тот понимающе кивнул и отдал короткие распоряжения стоявшим рядом дюжим амбалам-телохранителям.
Эти двое явно о чём-то сговорились.
Дежуривший у входа здоровяк занервничал — на душе у него скребли кошки.
Не так давно он со своими братцами изрядно пострадал из-за Цзин Аосюэ, и он прекрасно понимал, что эта девица — крепкий орешек, с которым шутки плохи. Теперь же быть беде, жди серьренных неприятностей.
Потоптавшись на месте и покрутившись волчком, он сообразил, что с управляющим они накоротке не общались, а потому тот и слушать не станет никаких предостережений.
Хлопнув себя по лбу, он тут же сорвался с места искать их главного.
Цзин Аосюэ подбросила в руке серебро и с явным интересом огляделась по сторонам.
До наступления апокалипсиса она была всего лишь тихой и угрюмой старшеклассницей.
После апокалипсиса каждый отчаянно цеплялся за жизнь, и у подавляющего большинства людей просто не оставалось ни времени, ни сил на праздные развлечения.
Лишь верхушка баз выживших или обладатели мощных способностей обладали достаточными средствами и досугом, чтобы позволить себе заглянуть в устроенные при базах игорные заведения и попытать удачу.
Конечно, ассортимент развлечений в игорных домах конца света был куда богаче, чем в этом иномирном заведении.
Да и ставки принимались самые причудливые.
В прошлом члены одной команды обладателей способностей силой притащили её в казино. Самым популярным развлечением там были вовсе не игральные кости или маджонг, а подпольные бои и ставки на человеческие жизни.
По сравнению с тем местом, здешний игорный дом казался куда более мирным, а правила ставок — донельзя простыми.
Она с улыбкой наблюдала за играми других посетителей, а когда Лян Шэнжун подошёл ближе и заговорил с ней, небрежно бросила: Я раньше почти не играла и здешних правил не знаю. Давай-ка сыграем в самое простое — угадывать костями больше или меньше.
В глазах Лян Шэнжуна мелькнул огонек: в других играх оставалось не так уж много пространства для жульничества, тогда как бросание костей целиком и полностью отдавало инициативу в руки заведения.
Это полностью совпадало с его собственными планами, поэтому он незамедлительно кивнул, и они вдвоём направились к столу для игры в кости.
Цзин Аосюэ бегло окинула взглядом игорный стол и, не скупясь, выложила пятьдесят лянов на позицию меньше.
Лян Шэнжун с ухмылкой произнёс: Раз уж ты поставила на меньше, я тогда поставлю на больше.
Цзин Аосюэ бросила на него пренебрежительный взгляд и, прищурившись с видом бывалого игрока, принялась наблюдать, как крупье трясёт стаканчик с костями. Остальные посетители тоже сделали ставки кто во что горазд.
Дождавшись, пока все определятся, крупье приподнял крышку: четыре, четыре, шесть — больше.
В этом кону Цзин Аосюэ проиграла, а Лян Шэнжун выиграл.
Лян Шэнжун тут же самодовольно расхохотался и предложил: Что-то сегодня мне везут, ха-ха, удача на моей стороне! Давай ещё разок?
Цзин Аосюэ кивнула и на сей раз поставила тридцать лянов на меньше. Лян Шэнжун подхватил: Тогда я продолжу ставить на больше.
Играли они крупно, выставляя на кон десятки лянов за раз, в то время как остальные игроки ставили в лучшем случае по нескольку лянов.
Те, кто толпился вокруг игорного стола, поглазели на них пару секунд и тоже сделали ставки.
Во втором кону Цзин Аосюэ снова проиграла.
Сохраняя каменное лицо, она выслушала лицемерные утешения Лян Шэнжуна: В этой игре кости летят слишком быстро, а у тебя в кошельке и так почти ничего не осталось. Давай лучше пойдём сыграем во что-нибудь другое.
Он прекрасно знал нрав прежней хозяйки и понимал, что её проще всего взять «на слабо», а потому пустил в ход провокацию.
Цзин Аосюэ, разумеется, клюнула на удочку. Потемnев лицом, она заявила: Не верю в невезение! Буду играть только в это!
В третьем кону ставки повторились, и результат оказался вполне предсказуемым: Цзин Аосюэ вновь проиграла.
Сто лянов растаяли в мгновение ока, не оставив и следа.
Лян Шэнжун выиграл больше всех и сиял от радости, не в силах сдержать улыбку: Ну как, продолжим? Если у тебя не хватает серебра, могу немного одолжить.
Цзин Аосюэ посмотрела на него и ответила: Благодарю за щедрость, Лян-сюн. Не смею отказываться, раз уж ты предлагаешь — одолжи-ка мне еще пятьсот лянов.
Пятьсот лянов?
Лян Шэнжун нахмурился: он никак не ожидал от Цзин Аосюэ такой непомерной жадности.
Впрочем, ладно. Он возился с этой девкой уже несколько лет и теперь чувствовал, что терпение его исчерпало себя. Покончить с этой занозой пораньше и заполучить такую красавицу, как Шэнь Люмань — вот что было для него по-настоящему важно.
Потирая руки, он согласился: Хорошо! Ты ведь моя добрая подруга, раз просишь пятьсот — пусть будет пятьсот! Держи, вот серебряная банкнота!
Цзин Аосюэ поблагодарила его и без лишних слов пустила банкноту в дело. В этот раз она сходу поставила сто лянов на меньше, а Лян Шэнжун тут же последовал за ней, поставив на больше.
Крупные ставки быстро привлекли внимание остальных завсегдатаев игорного дома. Теперь-то они поняли: у Цзин Аосюэ сегодня чёрная полоса, какую ставку ни сделай — всё мимо.
Наиболее сообразительные стали ставить наперекор Цзин Аосюэ и вмиг обогатились.
В результате почти все присутствующие столпились у их стола, дружно повторяя ставки Лян Шэнжуна на больше.
В этом кону Цзин Аосюэ снова проиграла.
Окружающие мысленно сочувствовали её невезению, но сама она упорствовала в своём: продолжала ставить на меньше, словно упёртый баран, начисто лишённая гибкости.
Впрочем, никто не собирался её предостерегать — напротив, она превратилась в живой указатель удачи. Все ставили на противоположное тому, что выбирала она, и в итоге неизменно оставались в выигрыше.
Проиграв десяток конов подряд, Цзин Аосюэ в мгновение ока спустила все пятьсот лянов.
Игроки, доведённые до азартного исступления, видя, что у неё не осталось ни гроша, сами наперебой предлагали ей взаймы.
Цзин Аосюэ отклонила их «добрые намерения», вытащила из кошелька всего один лян и снова поставила на меньше.
Управляющий игорным заведением переглянулся с крупье. Управляющий кивнул, и крупье незамедлительно затряс стакан.
На этот раз Цзин Аосюэ слегка прищурилась. На кончиках её пальцев заискрился бледно-зелёный свет, она звонко щелкнула пальцами, и слабый зелёный лучик скользнул прямо в тело крупье.
Крупье почувствовал странный толчок в руке, но не придал этому значения. С глухим стуком опустив стакан на стол, он откинул крышку.
Единица, единица, единица — меньше.
Быть того не может!
Как так?
Это... этот кон не считается!
Остальные вытаращили глаза и загалдели наперебой. Попробовав сладкого вкуса лёгких денег, в предыдущем кону они вбухали в игру все свои сбережения до последней монеты.
Так что теперь, когда выпало меньше, проиграли абсолютно все.
Цзин Аосюэ неожиданно оказалась единственной победительницей. Выигрыш вышел небольшим, но она лишь тронула губы усмешкой и произнесла: Я же говорила: кости в этом игорном доме не могут вечно показывать больше! В следующем кону снова ставлю на меньше!
Окружающие переглянулись, отказываясь верить в злой рок, и по-прежнему упрямо поставили на больше. Лян Шэнжун и сам бросил на крупье подозрительный взгляд.
Даже управляющий решил, что крупье просто оплошал — по всем законам подобного случаться было не должно.
Впрочем, ладно. Как верно заметила Цзин Аосюэ, кости не могут всегда падать на больше, да и кто-нибудь рано или поздно мог заметить неладное.
Их игорному дому ещё вести дела, нельзя же допускать, чтобы жульничество выглядело столь очевидным.
Крупье утер со лба холодный пот и снова принялся трясти стакан. В тот самый миг, когда он занёс руку над столом, он вновь ощутил странный, неестественный рывок в запястье.
Дурное предчувствие кольнуло сердце. Бросив взгляд на лица толпы, горящие безумным азартом, он мысленно взвыл: Конец.
Дрожащими руками он приподнял крышку: один, два, три — меньше.
Цзин Аосюэ снова выиграла.
Одержав две победы подряд, она, не обращая внимания на стоны и вопли проигравших, покачала в руке выигранное серебро и протянула: Надоели мне эти кости. Лян-сюн, пойдём-ка сыграем в другое.
Лицо Лян Шэнжуна перекосило от злости. Выиграв перед этим больше тысячи лянов, он даже толком порадоваться не успел, как всё улетело прахом.
Сердце кровоточило от боли, но ему приходилось подыгрывать Цзин Аосюэ и тащиться за ней к соседним столам.
Остальные игроки решили, что случившееся — лишь досадная случайность. Твёрдо уверенные в том, что от Цзин Аосюэ отвернулась удача, многие из них поплетелись следом, продолжая ставить наперекор ей.
Вот только на этот раз за столами, которые выбирала Цзин Аосюэ, ставки нужно было делать в согласии с её ходом. Сама она неизменно выставляла на кон не меньше десятка лянов: у кого не было денег — отсеивались, а те, кто шёл следом с деньгами, проигрывали подчистую.
После нескольких десятков конов Цзин Аосюэ превратилась в главного триумфатора сегодняшнего вечера: она не только вернула все шестьсот проигранных ранее лянов, но и сгребла сверху ещё больше тысячи.
Лицо управляющего игорным домом позеленело. Проработав здесь долгие годы, он прекрасно понимал: добиться такого процента побед, какого добилась Цзин Аосюэ, одной лишь удачей невозможно.
И тем не менее, даже когда он послал людей жульничать, в итоге всё равно победила Цзин Аосюэ.
Это могло означать лишь одно: Цзин Аосюэ владела шулерским мастерством куда искуснее, чем крупье этого заведения.
Ему нестерпимо хотелось прилюдно обвинить её в мошенничестве, но даже собственный крупье не смог распознать её приёмов. И даже заяви он об этом открыто, без улик поделать с ней было бы нечего.
Оставалось лишь скрепя сердце смотреть, как Цзин Аосюэ забирает три тысячи выигранных лянов и, шурша банкнотами, гордо удаляется прочь.
Мрачнее тучи глядя ей вслед, управляющий отдал приказ своим людям следить за ней, а сам мёртвой хваткой вцепился в попытавшегося шмыгнуть к выходу Лян Шэнжуна.
Прошипев злобно: Вот твоих рук дело! Какую же свинью ты мне подложил!
Лян Шэнжун сглотнул подступивший к горлу ком. Будучи хоть и зажиточным человеком в городе, тягаться с игорным домом он не мог.
Он прекрасно знал, что за спиной заведения стоят люди из высших эшелонов столичных чиновников — связываться с ними было смерти подобно.
Сколько сил он потратил, чтобы в своё время наладить нужные связи, а затем приводил сюда толпы состоятельных клиентов, помогая игорному дому загребать серебро лопатой.
И вот только стоило ему закрепиться, как стряслась такая беда. С одной стороны, его снедала ярость на управляющего, посмевшего давить на него своим авторитетом.
С другой — он лютой ненависти предал Цзин Аосюэ. Какая муха её сегодня укусила? С чего вдруг ей так сказочно повезло сгрести столько серебра?
Две с лишним тысячи из этой суммы были его кровными деньгами! Его собственными!
Его трясло от бешенства. Ему до смерти хотелось продолжить игру, но он проигрался в пух и прах — вплоть до того, что пришлось отдать даже поясной нефритовый талисман.
Если бы не слова Цзин Аосюэ о том, что время уже позднее и она проголодалась, он бы сегодня занял денег, но продолжил крутиться за игорными столами.
На душе скребли кошки. Проклиная чёрствую бездумность управляющего, который так публично втоптал его в грязь, он скрежетал зубами от злости:
Так просто это не закончится! Цзин Аосюэ, ну погоди у меня!
http://bllate.org/book/32046/3912716
Готово:
