Этот мир — сплошное лунное наваждение.
— Ну, место это... Короче говоря, и горы хороши, и воды чудные, и земля благодатная. Сходу всего не объяснишь, но впереди еще долгие дни, так что постепенно во всем разберемся, — Старик откинул голову, сделал большой глоток вина и с довольной улыбкой чмокнул губами. — Главное, что тебе нужно уснуть: посадишь боб — соберешь боб, посадишь дыню — соберешь дыню, да не простые, а золотые.
— Если я закопаю здесь парня, через пару дней смогу собрать целый урожай отборных бойфрендов? — у Цинь Жаня, который только что пережил разрыв, чье сердце еще кровоточило, а в душе клокотал обида и гнев, возникли весьма пошлые и развратные фантазии.
— Тьфу! — Старик выплегнул глоток вина. — Людей сажать... Надо же до такого додуматься! Салабон, закапывать людей в ямы — это вообще-то способ избавления от трупов. Ты уверен, что хочешь смерти своего мифического бойфренда?
Цинь Жань скрестил руки на груди, прищурился и зловеще усмехнулся. Честно говоря, он бы очень даже этого хотел.
Если бы убийство не каралось законом, он бы справился со всем сам, с какой стати ему утруждать этого старика.
Иногда, узнав какой-то грандиозный секрет, мы долго-долго хотим поделиться им с кем-нибудь, но маемся от того, что некого и повидать. Однако, когда наконец находишь подходящего человека, тратишь уйму сил, чтобы разговорить его, и когда уже действительно готов всё выложить... вдруг начисто пропадает желание открывать рот.
Возможно, потому что секрет этот невероятно мощен и сложен, и ты понятия не имеешь, сколько собеседник уже знает и какую именно часть ему интереснее услышать — оттого и теряешься, с чего вообще начать. А может, чем ближе кульминационный момент, тем сильнее хочется потянуть интригу, просто чтобы понаблюдать за тем, как партнер нетерпеливо ерзает и сгорает от любопытства. Или же дело в банальной лени — в этот момент просто ломáется тащить кого-то за язык и возиться добрую половину дня.
В общем, в конце концов по какой-то неведомой причине Старик не стал устраивать Цинь Жаню экскурсию, а лишь бросил напоследок, мол, впереди еще много времени, некуда спешить.
Цинь Жань был жутко разочарован, он едва ли не припрыжку собирался отлупить этого проклятого старика, который забрал вино и нарушил угощение. Но... окинув взглядом это до безумия умиротворенное и комфортное Пространство, он лишь уголки губ приподнял. И правда, впереди еще полно времени, он... еще успеет прочувствовать всё на собственном опыте.
Разумеется, втайне он отвел душу, самым едким образом пройдясь по отсутствию у старика хоть капли профессионализма и должного настроя. Одновременно с этим Цинь Жань размышлял о том, что раньше он всегда считал себя редкостным талантом, но теперь этот диковинный счастливый билет доказал его неправоту: он вовсе не талант! Мать вашу, он — грёбаный гений!
Но раз он такой гений, какого чёрта ему не перепало что-то столь же выдающееся, как этот дурацкий 384? И впрямь, гении, судя по всему, тоже делятся по категориям...
Начнем с того, что посадим любимчиков.
Пританцовывая, Цинь Жань притащил в Пространство целый пакет семян: арбузы, дыни, мускусные дыни, салат-латук, зеленый лук, чеснок — и, вооружившись маленьким совочком, принялся аккуратно копать ямки. Терпеливо соблюдая все указанные в книжке интервалы между рядами и засыпая в каждую лунку оптимальное количество семян, он тщательно зарыл их и полил.
Он смотрел на эти лунки так нежно, будто на возлюбленного, усевшись рядом и не чувствуя никакой усталости. Он просто сидел и жадно пялился на землю, словно в следующее мгновение из нее уже должны были пробиться ростки, мгновенно зацвести и принести плоды.
Старик презрительно покосился на него: ну и мелко плавает! И надо же было удумать — засаживать такую драгоценную, подобную золоту землю какой-то дешевой зеленью! Подумать только, лук с чесноком посадил!
Цинь Жань по-прежнему ждал с замиранием сердца, глядя на лунки в земле, и бормотал под нос: Мои вы цветочки...
В тот момент он действительно и в мыслях не держал сажать что-то невероятно крутое, диковинное или баснословно дорогое. Он просто следовал за самыми простыми позывами своего сердца — сажал то, что любил есть, совсем как в детстве, с такой чистой наивностью... что окружающим даже совестно было бы над этим смеяться.
Два дня спустя эти овощи и фрукты снова созрели — и весьма быстро. Цинь Жань с сияющими глазами наслаждался плодами своего труда, расплываясь в счастливой улыбке.
Миновав первую стадию шока и изумления, он принялся исследовать это место.
Этот пригодный для посадки участок на самом деле оказался совсем небольшим — всего два ряда. Количество семян, которое можно было посадить в каждом ряду, было ограничено. Хотя земля вокруг выглядела точно так же, ничего другого на ней вырастить не удавалось. Однако, судя по всему, стоило прокультивировать ее подольше или же по каким-то иным особым причинам, как сбоку появлялся еще один рядок — эта земля действительно способна была постепенно расширяться.
И хотя выращенные им плоды поспевали примерно за два-три дня, периоды их роста все же различались: кое-что росло быстрее, кое-что медленнее. К тому же, созревшие овощи и фрукты можно было не срывать сразу.
Если их не трогать, они продолжали расти дальше: не гнили и не опадали, напротив, их аромат становился еще насыщеннее, а вкус — приятнее. Если же сорвать их и оставить в бамбуковой хижине в Пространстве или погрузить в соседнее озеро, они сохраняли свежесть ровно в том же виде, в каком были в момент сбора, и сколько бы дней ни прошло, их вкус не менялся.
Мм, а те, что полежали в озере, приобретали еще более освежающий и сладковатый привкус.
Но стоило вынести их за пределы Пространства, как, хотя они и оставались отменными продуктами и по вкусу намного превосходили то, что продавалось снаружи, у них появлялся срок годности, и со временем они точно так же портились.
Все эти открытия невероятно воодушевили Цинь Жанца. Он больше не тыкал пальцем в нос Старику с упрёками в духе: «Твоя земля такая мелкая, а сокровища слишком крутые, наружу выносить боязно!». Старик же, с улыбкой поглаживая бороду, продолжал напускать туману и заявлять, мол, преимуществ еще видимо-невидимо, сам со временем узнаешь.
Цинь Жань мысленно вновь обозвал его про себя: ну просто вредный старый пень, с места не сдвинешь, пока не пнешь!
Впрочем, с человека в столь преклонном возрасте много не спросишь. К тому же он заметил, что, когда бы он ни заглянул сюда, Старик вовсе не обязательно был на месте — большую часть времени он отсутствовал, и столкнуться с ним удавалось лишь изредка. Но было одно исключение: стоило Цинь Жаню принести с собой вино, как Старик тут же материализовывался из ниоткуда. А уж его нюх — чёрт побери, ничуть не уступал лучшим ищейкам!
Жизнь шла своим чередом. Поскольку Цинь Жань, перебывая в эйфории, так и не придумал, как превратить эту грядку в источник денег, ему оставалось лишь и дальше какое-то время предаваться хандре.
И тогда в его жизни совершенно непредсказуемо, но в то же время невозмутимо явилась другая, ниспосланная свыше и нежданно-негаданная встреча.
Он сам того не ведая притащил домой маленького паршивца, неблагодарного волчонка, который вел себя высокомерно и заносчиво, командовал им налево и направо, а в итоге взял да и «сожрал» его целиком, не оставив даже костей.
Вспоминаючи начало этого странного романа, Цинь Жань еще долго раскаивался. Он казнил себя за то, с какого перепугу в тот день, умиляясь чересчур сладкой дыне и находясь в прекрасном расположении духа, он вздумал — случай невиданный за сто лет! — прибраться в квартире; корил себя за то, зачем после уборки еще и в душ поперся; сокрушался, почему, вымывшись и обнаружив, что вся одежда в стирке, он был вынужден натянуть именно эту облегающую черную рубашку в комплекте с брюками; и пуще всего убивался, с какого чёрта, вырядившись этаким щеголеватым топ-менеджером, он вообще потащился выносить мусор...
Разумеется, тот отрезок, о котором Цинь Жань так горько жалел, Цянь Кунь, напротив, вспоминал с нежнейшей ностальгией, считал счастливейшим подарком судьбы и бережно хранил в памяти как прекраснейший момент своей жизни.
Любовь... как же чертовски легко она приходит.
Когда наступает это чувство, срабатывает смертоносное притяжение выброшенных в кровь гормонов. У каждого находятся свои причины, и, возможно, всё дело было лишь в том, что лунный свет той ночью выдался донельзя красивым и туманным, а дождь — чересчур нежным и чувственным.
Все тайные интрижки зарождаются именно так.
В тот день товарищ Цинь Жань повозился добрую половину дня: навел порядок в квартире, перестирал белье и одежду, заодно помылся сам, облачился в облегающую черную рубашку, подчеркивавшую тонкую и длинную талию, надел единственные нестиранные и вообще единственные имевшиеся у него брюки — и, захватив мусорный пакет, вышел за дверь.
Порой нас так очаровывает непринужденный повседневный стиль в мужской одежде — в нем чувствуется легкая расслабленность, а в каждом мимолетном взгляде угадывается грация укрощенного хищника, источающего ленивую привлекательность.
Но поверьте, мужчины в строгих костюмах соблазнительны стократ сильнее.
Вы невольно засматриваетесь на едва прикрытую воротником грациозную линию кадыка, излучающую искушение строгой сдержанности; если же пуговицы на вороте расстегнуты, то очертания ключиц и нежная кожа на груди и вовсе обретают невыразимую, греховную пикантность. Перед глазами предстают безупречные линии подбородка, плеч и рук, угадываются рельефные мускулы на спине; вы замечаете туго обтянутый живот — без единой лишней капли жира, — и так и подмывает протянуть руку, чтобы ощутить его жар или проверить, нет ли там кубиков пресса.
И конечно же, самое главное — это бедра.
Затянутые в строгие брюки ягодицы выглядели просто великолепно.
Упругие, округлые, подтянутые — благодаря идеальному крою брюк по фигуре, их изгибы казались невероятно плавными и чарующими. При каждом шаге длинных ног мышцы то натягивались, то расслаблялись, и с какой стороны ни посмотри — сзади или в профиль — это зрелище напоминало безупречное произведение искусства.
Этот ходячий шедевр искусства, Цинь Жань, неспешно прогуливался.
В ту пору луна уже поднялась к ветвям ивы.
Заметив у обочины мужчину, сидевшего в довольно небрежной позе, Цинь Жань по старой привычке дружелюбно улыбнулся и присвистнул:
— Эй, парень, заблудился?
— Какая тебе пёс... — мужчина поднял голову и замер.
Цинь Жань слегка подался вперед, приняв непринужденную и терпеливую позу. Воротник его рубашки был расстегнут чуть ниже обычного, обнажая полоску кожи на груди, а мягкий лунный свет окутывал его фигуру едва заметным пушистым ореолом.
Его улыбка казалась мягкой и утонченной, а влажные пряди волос были зачесаны назад. Лучи луны золотили его профиль тончайшим серебряным сиянием, и от красивых, выразительных глаз веяло какой-то необъяснимой, трогательной нежностью.
В этот самый момент в горных чащах раздался глухой удар монастырского колона — его суровый, раскатистый звон словно вбирал в себя всю тяжесть ушедших веков.
Легкий ветерок шевелил прядки волос и полы одежды.
В воздухе повеяло тонким ароматом гардении, исцеляющим душу.
Случалось ли вам хоть раз в жизни влюбиться с первого взгляда?
Цянь Кунь вдруг вспомнил племянницу, которая с горящими глазами взахлеб рассказывала ему о невероятно быстром, загорелом парне из спорткомитета в начальной школе, о молодом и чертовски привлекательном учителе английского в средней, и об идеальном старшекласснике с безупречным почерком из старшей...
Он всегда считал эти розовые девичьи фантазии чересчур сентиментальными — как мужчине, ему было этого не понять.
Оказалось, он ошибался.
Небеса всегда преподносят нам самые разные сюрпризы — например, когда в этот самый час и в этом самом месте ты встречаешь нужного человека.
Цянь Кунь резко сменил тон:
— Насчет этого... Похоже, мне и вправду немного стыдно.
Он непринужденно поднялся на ноги, отряхнул пыль с задницы, одарил его ослепительной улыбкой обнаженных белых зубов и произнес с легким смущением:
— Но кажется, я и впрямь заблудился.
Цинь Жань подпер рукой подбородок и принялся разглядывать Цянь Куня.
Этот сопляк производил странное впечатление... почему он казался таким...
Только подумать: Цинь Жань ведь из лучших побуждений подошел спросить, в чем дело, а от этого паренька от манеры речи до выражения лица исходило сплошное раздражение и аура недоступности, велевшая всем держаться подари. Но в тот самый миг, когда он поднял на него глаза, он на секунду замер, потом о чем-то задумался, вдруг прищурился и окинул его каким-то непередаваемым взглядом, а в конце выдал совершенно безобидную улыбку и заговорил с ним точь-в-точь как застенчивый старшеклассник.
Довольно жутковато... верно?
Конечно, этот резкий переход произошел так внезапно, что Цинь Жань даже засомневался, не померещилось ли ему.
Парень был одет в стиле кэжуал, по возрасту смахивал на студента, и как бы там ни было, вряд ли в его голове могли роиться чересчур темные мысли — наверняка он просто всё не так понял... да?
Всего лишь мальчишка, пусть даже его глаза и были черны, как ночной мрак, и сияли, подобно звездам, но ведь именно такими и должны быть глаза чистого юноши, в них наверняка не таилось никакой опасности или дурных замыслов... правда же?
И пусть этот пацан оказался рослым, долговязым и выглядел крепким, а его жесткие, похожие на стальные иголки волосы торчали ежиком, а густые брови источали некую властную свирепость — это ведь тоже вполне нормальный задор для парня его лет. С какой стати он с такой предвзятостью сравнил его в мыслях с опасными хищниками вроде леопарда или льва?
Согласитесь ведь?
http://bllate.org/book/32045/3912650
Готово:
