Линь Лин неотрывно следил за движениями рук Ши Чаньюаня; его спокойный взгляд был таким, словно Ши Чаньюань вытирал обычные капли воды.
— Готово.
Ши Чаньюань очистил руки и сказал Линь Лину:
— Давай мне.
Линь Лин вложил цветочный горшок в ладони Ши Чаньюаня, моргнул и вдруг произнес:
— А я совсем не боюсь.
Ши Чаньюань приподнял бровь, слегка удивившись: не слишком сообразительный гриб только сейчас, с опозданием, понял смысл его предыдущего вопроса.
— Почему ты боялся? — Юноша смотрел на него сияющими глазами.
— Ты же на меня не злился.
Ши Чаньюань рассмеялся, и ледяной холод в глубине его глаз рассеялся.
— Да. Не злился на тебя.
Получив очередное подтверждение от Ши Чаньюаня, гриб тут же вскинул голову. Заложив руки за спину и выпятив грудь, он с гордостью произнес:
— Ну конечно я это знал, я же не глупый.
— Если на них и кричали, то наверняка потому, что они натворили дел, — рассудительно заметил Линь Лин. — А гриб плохих поступков не совершает.
Говоря это, Линь Лин вместе с Ши Чаньюанем вернулся в Кабинет Императора.
Шуньдэ, шедший следом, видел, что государь лично несет цветочный горшок, не доверяя никому другому, а затем перевел взгляд на щебечущего рядом с ним юношу. Он молча приотстал, давая им немного пространства.
Весь день Линь Лин не умолкал рядом с рабочим столом Ши Чаньюаня.
Сначала он дотошно рассказывал, как нужно ухаживать за грибом и на что обращать внимание, а потом переключился на всякие странные истории и пустяки.
Ши Чаньюань внимательно слушал каждое слово, время от времени вставляя короткие реплики, пока гриб не утомился и не уснул.
В Кабинете Императора, где раньше никогда не звучало громких разговоров, теперь царило редкое оживление, почти переходящее в веселье.
Прислуживающие поблизости дворцовые слуги сами не заметили, как их долгое напряжение спало.
Ветер, предвещающий скорую осень, колыхнул оконные створки. Ши Чаньюань посмотрел на юношу, прикорнувшего на краю стола, и жестом приказал Шуньдэ принести накидку.
— Ваше Величество, молодой господин Линь уснул прямо здесь…
Шуньдэ хотел было накрыть юношу накидкой, но Ши Чаньюань перехватил её первым, и евнуху осталось лишь растерянно стоять в стороне.
— Пусть спит здесь.
Ши Чаньюань бросил взгляд на Линь Лина, спавшего у него под левой рукой, и снова взялся за государственные доклады.
Когда Линь Лин проснулся, он лежал на кушетке в боковом покое, укутанный в помятую накидку.
На улице уже занимался пятый страж, Ши Чаньюань давно ушел на утреннее собрание, а в покое остались трое слуг.
— Молодой господин Линь проснулся? — один из юных евнухов подошел ближе и тихо спросил: — Желаете отобедать?
Маленький гриб сонно сел, отрешенно оглядывая комнату и слуг. Его мозг медленно включался, а когда осознание настигло его, он сильно перепугался.
— Ты… я… — гриб начал запинаться, не зная, что сказать.
Это был первый раз, когда он уснул на глазах у человека.
Раньше, сколько бы Линь Лин ни засиживался в Кабинете Императора, как только Ши Чаньюань гасил свет, Линь Лин запрыгивал на балку, притворяясь тайным стражем, и возвращался в свой укромный уголок.
Разумеется, это была лишь иллюзия для других людей: в тот момент, когда он запрыгивал на балку, он возвращался в свое истинное тело гриба, чтобы отдохнуть.
Конечно, у гриба не было привычки просыпаться по команде, он всегда спал до тех пор, пока не проснется сам, а затем искал способ снова предстать перед Ши Чаньюанем.
Поэтому гриб считал, что играет роль тайного стража просто безупречно, без единой зацепки.
Но теперь всё было кончено.
Гриб натянул накидку себе на голову и решил молча притвориться мертвым.
Однако этот юный евнух явно не обладал такой проницательностью, как Шуньдэ. Он не видел в полумраке выражения лица Линь Лина и, не получив ответа, в нерешительности повторил свой вопрос:
— Молодой господин Линь, желаете… желаете отобедать?
Тишина в кушетке длилась несколько секунд, а затем раздался глухой стук — будто что-то тяжелое свалилось на пол.
Линь Лин в одно мгновение соскочил с кушетки и бросился к евнуху:
— Ты сказал «поесть»?
Глаза Линь Лина ярко сияли в темноте, в них читались восторг и удивление.
Он ведь еще никогда не пробовал человеческой еды!
Евнух, по-видимому, тоже испугался Линь Лина и оттого стал заикаться еще сильнее:
— Д-да…
— Хорошо! Пойдем!
Линь Лин, чья цель была предельно ясна, схватил маленький фонарик и в предрассветных сумерках выскочил за дверь.
Евнух пребывал в растерянности: он только собирался доложить о подаче трапезы, как увидел, что молодой господин Линь несется прямиком к задним кухням, и ему не оставалось ничего, кроме как дрожащими ногами семенить следом.
В пять утра на Императорской кухне уже вовсю кипела работа. Утреннюю трапезу государя подавали в девять часов, и до этого времени поварам нужно было приготовить изысканные и трудоемкие блюда.
Поэтому, когда Ши Чаньюань после утреннего собрания поспешно вернулся в Кабинет Императора, его встретила пустота.
Расспросив слуг, он потер переносицу и впервые в жизни, смирив гордыню, направился на кухню.
Едва ступив во двор Императорской кухни, он услышал доносящийся оттуда смех и разговоры: поварихи то и дело ласково приговаривали «ешь медленнее» или «аккуратнее, подавишься».
А тот, за кем он пришел, чувствовал себя здесь как рыба в воде: то и дело называя всех «тетушками», он вскружил голову всем работникам кухни, и каждый норовил угостить его кусочком чего-нибудь вкусненького.
Однако голос Шуньдэ, раздавшийся при входе во двор, вмиг разрушил эту идиллическую картину. Все в замешательстве немедленно пали ниц.
На фоне их проворного поклона замешкавшийся Линь Лин выглядел вызывающе — он стоял столбом, словно белая ворона, и Ши Чаньюань приметил его мгновенно.
Глядя на Линь Лина, у которого щеки были набиты едой, он понял, что юноша только что запихнул лакомство в рот и еще даже не успел прожевать.
В довольно хорошем настроении он взмахнул рукой, отпуская всех остальных работников кухни, и оставил перед собой лишь этого вороватого, виновато озирающегося гриба.
— Почему перестал есть?
http://bllate.org/book/32035/3911562
Готово:
