Привлеченные манящим ароматом люди просто не могли удержаться. Как раз недавно в каждой семье завершилась уборка урожая, и у всех в карманах звенела пара лишних монет. А мишка улиточной лапши стоила всего на несколько медных монет дороже обычной пустой лапши, так что прохожие один за другим доставали деньги, заявляя, что хотят купить миску на пробу.
Стоило им только попробовать — и остановиться уже было решительно невозможно.
Среди знойного летнего дня толпа сидела с пиалами улиточной лапши в руках, обливаясь потом от еды.
Управляющий Ван и другие владельцы лавок, которые раньше постоянно заглядывали к Цзян Цзиньюню за мясными деликатесами, услышав новости, тоже прибежали поглазеть на оживленный рынок.
Эти люди не испытывали недостатка в деньгах, да и в обычное время вели друг с другом немало торговых дел. На сей раз они уселись вместе, заказав по полному кругу каждого гарнира. Каждый набил живот до отказа, с трудом допил последний глоток бульона, тяжело грохнул пиалу о стол и с удалью бывалого выпивохи зычно прокричал:
— Вот это отдушина!
Напоев и накормив гостей, те не спешили расходиться и, проявляя излишнюю фамильярность, подступили к лавке, завязав разговор с занятым до предела Цзян Цзиньюнем:
— Мы тебя давненько не видали, думали уж, ты завязал с торговлей мясом в специях, а ты, оказывается, вон какую вкуснотищу новую измыслил.
Цзян Цзиньюнь умолчал о том, что стал жертвой грабителей и подвернул ногу, а лишь с улыбкой пояснил:
— Просто в те дни дома выдалась горячая пора полевых работ, вот я и не приходил.
Закончив говорить, он не преминул воспользоваться своей купеческой сметкой и принялся то и дело забрасывать удочки, завлекая клиентов. Он пообещал, что отныне они будут торговать на этом самом месте постоянно, и если уважаемые владельцы лавок распробуют угощение, то пусть захаживают почаще. В дальнейшем он собирается понемногу выставлять на продажу и новые яства, так что все непременно останутся довольны.
Лавочники закивали один за другим, уверяя, что впредь станут постоянными гостями. Управляющий Ван, который захаживал к нему с самого начала, призадумался и заговорил:
— На днях до меня дошли слухи, что кое-какие уличные хулиганы из нашего городка распоясались. Воспользовавшись тем, что уездный начальник уехал в столицу с ежегодным отчетом и надзор ослаб, они вознамерились половить рыбку в мутной воде да обобрать мелких торговцев. Я подумывал предупредить тебя, да только ты всё не шёл, так что я и оставил это дело. Теперь-то, раз вы торгуете втроем, обычные шалопаи вряд ли посмеют замышлять недоброе. И всё же, не сочти за излишнюю болтовню, но нам, людям торговым, в отлучке из дома всегда следует соблюдать осторожность.
Цзян Цзиньюнь с благодарностью кивнул, сложил руки в приветственном жесте и поблагодарил:
— Благодарю за подсказку, управляющий, я непременно буду бдительнее.
Тут подтянулся Портной Чжан и, загадочно понизив голос, принялся со смаком сплетничать:
— Об этом деле я тоже слыхал. Только вот покрутились они всего два дня, как на них тут же нашлась управа — кто-то, кому вся эта мерзость не по душе, приструнил мерзавцев. Говорят, был всего один человек, но он так отделал тех подонков, что у них лица превратились в сплошной синяк. Они рыдали и клялись, что больше никогда не посмеют промышлять ничем подобным. Ух и силен же!
Один человек? Хулиганы, грабившие мелких торговцев?
И время как раз совпадает.
Цзян Цзиньюнь мысленно припомнил шрамы на руках Сяо Муяня, оставшиеся в те дни, и всё сразу понял:
— Я понял. Спасибо вам обоим за предостережение! В следующий раз, как придете, я угощу вас порцией мяса в специях сверх меры!
Портной Чжан хлопнул себя по бедрам:
— А парень-то умен, знает, как дела вести! Завтра же без промаха явимся!
Управляющий Ван с брезгливостью глянул на бесцеремонного Портного Чжана, однако возражать насчет завтрашнего визита не стал и, ухватив все еще норовившего поболтать Портного Чжана, потащил его за собой.
Трое братьев из семьи Цзян трудились в поте лица без единой передышки всё утро, и лишь тогда распродали всю рисовую лапшу.
Перед прилавком по-прежнему вилась длинная очередь из тех, кто прослышал про здешнее знатное угощение и прибежал поглазеть на диковинку. Окинув взглядом толпу заказчиков, троица с сожалением обнаружила, что запасы исчерпались, и им оставалось лишь виновато кричать стоящим в очереди людям:
— На сегодня улиточная лапша вся распродана. Благодарим всех уважаемых гостей за поддержку, приходите завтра пораньше.
Стоявшие в очереди люди дружно вздохнули, сокрушаясь об упущенном, и разочарованно поплелись прочь.
Увидав, что народ расходится, братья принялись собираться в обратный путь. Все они — справные деревенские парни, привыкшие к спорой работе, — вмиг управились. Цзян Цзиньюнь еще и пальцем пошевелить не успел, как Старший брат Цзян уже погрузил весь скарб на ручную тележку. Второй брат сбегал в мясную лавку за свиными потрохами на завтра, а вот жареные соевые шарики и фучжу покупать в городе не требовалось — в их деревне жила одна семья, которая делала тофу и невероятно вкусное, и дешевое.
Как только всё было готово, Старший брат Цзян ухватился за оглобли, и они зашагали домой. По дороге мимоходом они заглянули к рядам с паровыми булочками, и Цзян Цзиньюнь купил десяток с лишним штук на всех.
Если не считать утренней каши из батата, троица с самого рассвета возилась без крошки во рту, порядком устав и изнемогая от жажды. Запивая еду захваченной с собой водой, они уплетали по крупной булочке в пару укусов и, поспешно заглотив несколько штук, наконец почувствовали в животах хоть какую-то тяжесть.
Все они привыкли к бережливости, а потому, даже выручив денег, не заикались о том, чтобы поглазеть на городские диковинки, а, слегка перекусив, спешно двинули домой. По возвращении ведь еще предстояло готовить овощи на завтра — раз уж нынче торговля шла на ура, запастись нужно было в куда больших объемах.
Поистине ни минуты покоя.
Когда они добрались до дома, Тетушка Цзян уже сварила обед и ждала их возвращения.
Тетушка Цзян с жалостью глянула на уплетающих за обе щеки троих братьев, подкладывая им еду:
— Наверно, совсем изголодались? Ешьте медленно. Гарниры я вместе с младшими еще утром подготовила, рис тоже замочен. Скоро я сама примусь за мытье свиных потрохов, вы поешьте да передохните чуток, а остальное можно будет доделать во второй половине дня, времени хватит.
Второй брат Цзян расправился с едой быстрее всех, первым бросил пиалу и небрежно вытер рот рукавом:
— Мам, мы вовсе не устали!
Гуммиозный взлет торговли и длинные очереди подарили им уйму уверенности. Сейчас в них бурлила такая энергия, что они были готовы пахать еще трое суток кряду и не чувствовать усталости! Однако, вспомнив о слабости здоровья пятого братца, которому излишние нагрузки противопоказаны, Второй брат Цзян поспешно добавил:
— Пятый, ты ступай отдохни. С той тяжелой работой мы и сами управимся, оставляй всё на нас. А как придет время во второй половине дня варить пряный отвар, посидишь рядышком, присмотришь за процессом!
— Верно-верно, всю эту черновую работу пусть эти двое делают, а ты ступай вздремни. — Тетушка Цзян с сочувствием посмотрела на племянника, под глазами которого залегли огромные темные круги, пока он неторопливо доедал свою порцию из пиалы. После тяжелой болезни на нем и прежде-то лица не оставалось, а тут следом навалилась летняя страда, хлопоты да заботы — крутился целыми днями без продыху, так что теперь он выглядел еще тоньше и прозрачнее прежнего. — Ступай поспи, Тетушка посторожит за тебя, не тревожься.
Хотя в последние дни все помогали как могли и тяжелую работу ни в коем случае не давали ему и в руки брать, но, если не считать самого Цзян Цзиньюня, все остальные сталкивались с этим впервые и понятия не имели о тонкостях ремесла, так что за всем приходилось следить лично ему. Естественно, за эти дни он вымотался до чертиков.
Впрочем, Цзян Цзиньюнь не был из тех, кто станет пренебрегать здоровьем и геройствовать на пустом месте. Услышав заботу родных, он послушно кивнул:
— Как Тетушка скажет, так и сделаю.
— Но… — он нарочно протянул гласные и неторопливо извлек из-за пазухи спрятанный кошель, высыпав звякнувшую медь горстью прямо на стол. Лукаво подмигнув домочадцам, он произнес: — А перед этим давайте-ка подсчитаем, сколько серебра мы сегодня выручили!
Уставившись на устилавшую весь стол медную мелочь, окружающие ахнули. Даже Второй брат Цзян с братом, участвовавшие в торговле с самого начала, выглядели изумленными. Торговля шла хоть и жарко, и они догадывались, что выручка должна быть немалой, но все хлопоты по зазыванию гостей, приему заказов и расчету от начала и до конца вел пятый братишка, так что точного представления о барыше у них не было.
Лишь теперь, созерцая возвышающуюся перед ними гору медных монет, они воочию осознали, какой поистине грандиозный сюрприз преподнес им этот книжник, который отроду толком не различал злаков и знал лишь одно — зарываться носом в книги.
— Матушки мои, прожила на свете полвека, а сроду не видала столько звонкой монеты, — пробормотала Госпожа Ли, прижав руку к груди.
Все дружно принялись с помощью пеньковой веревки пересчитывать и нанизывать монеты. Связка за связкой, ровно по тысяче в каждой. Всего наперечет набралось более семи связок. Нынче они сбыли с рук чуть больше трех сотен мисок улиточной лапши, да впридачу жареные яйца и мясные деликатесы… Цзян Цзиньюнь прикинул в уме: если вычесть себестоимость, за один сегодняшний день они чистыми заработали пять лянов серебра!
Старший брат Цзян сгреб в ладони горсть медных монет, и его простодушное смуглое лицо от неожиданности сделалось еще более заторможенным. Он никак не мог поверить своему счастью:
— Неужто и впрямь столько за день выручили? Разбогатели, разбогатели…
Второй брат Цзян тоже вовсю сиял от восторга, часто дыша:
— Пять лянов! Даже если старшей ветви отойдет лишь три десятка сотых, и то тысяча пятьсот вэней наберется!
В обычные дни всё их семейство, круглый год экономя на всем и гнучи спины на пашне, не могло скопить и двух лянов. А теперь всего за какие-то сутки они загребли годовую выручку! Если дело и дальше пойдет так бойко, впредь им больше не придется горевать о куске хлеба!
Чем дольше они думали об этом, тем сильнее распалялись, готовые выскочить на улицу и заорать во всю мочь, чтобы выплеснуть переполнявший их восторг.
К счастью, более рассудительная Госпожа Ли вовремя остудила пыл сыновей, отвесив обоим по подзатыльнику со смешанными с упреком нотками в голосе:
— Чего раскричались, олухи? Не слыхивали, что богатство любит тишину? Берите пример с Цзиньюня, будьте степеннее!
— Вот-вот, Тетушка права, — степенно, с изогнутыми в улыбке бровями подтвердил «степенный» Цзян Цзиньюнь. — Давайте потихоньку. Называется: тихо стяжать богатство.
— Раз сегодня в первый же день мы срубили деньгу, давайте сперва поделим добычу, да отнесем домой, чтобы старшие тоже порадовались — к доброму началу. А впредь будем делить выручку каждые десять дней, как на это смотрите?
Теперь двоюродные братья всецело доверяли Цзян Цзиньюню, а потому, ни секунды не колеблясь, закивали.
Закончив дележ, бессердечный Цзян Цзиньюнь бросил двоюродных братьев и удалился почивать в собственную комнату. Засыпая, уже сквозь пелену дремы, он смутно услышал доносившиеся со двора настойчивые и тихие наставления Тетушки Цзян: всё то, чем они теперь владеют — заслуга пятого брата, и вам ни в коем случае нельзя проявлять неблагодарность… не то…
— Мам, да понимаем мы…
Под мерное летнее стрекотание цикад Цзян Цзиньюнь с улыбкой погрузился в сладкий сон.
Глава 12
Палящий летний зной обжигал каждый клочок земли.
У входа в деревню Пинтянь, под раскидистым кронистым баньяном, кружком уселись односельчане. Покончив с полуденным обедом, они предавались прохладе и праздному балясничанью.
— Эй, слыхали новость насчет сынков из семьи Цзян?
— Какую еще новость?
— Говорят, замутили они в городе какое-то дело да загребли деньжищи!
— Какое еще дело?
— Толкуют, будто продают какую-то улит… улиточную лапшу, да еще свиные потроха в специях…
— Брехня чистой воды! Эту улитку мы завсегда собирали только на корм курам да уткам, неужто ее кто есть станет? А свиные потроха — от них же дух за версту разит так, что нам, деревенщине, и в рот не взять. Разве ж господа из города станут такое жрать?
— То-то и оно…
— Эх, ничего-то вы не смыслите! У этих господ глаза на лоб лезут от избытка всяких деликатесов, вот их и тянет на всякую экзотику. — Подал голос кто-то из завсегдатаев, то и дело бегающих в город.
— И то правда?
— Поди разбери, — таинственно вклинился в разговор старик Ли из деревенского конца. — У меня племянник на поденщине в городе промышляет. Как-то на днях заходил проведать, сказывал, будто видел их лавочку собственными глазами. Матушки мои, там яблоку негде упасть, отбоя от покупателей нет, такая бойкая торговля! — С этими словами он растопырил два пальца. — Говорят, за сутки они заколачивают не меньше вот такой суммы.
http://bllate.org/book/32030/3911180
Готово:
