Во время ужина вся семья собралась во дворе, ела и вела непринуждённую беседу.
Тай Найюнь локтем толкнула сына Яо Циняня и тихо спросила:
— Цинянь, ты с Сяохао уже вместе или нет? У неё в этом месяце месячные были?
Всё-таки женщина средних лет — прямо в лоб и спрашивает.
Яо Цинянь как раз пил суп с клёцками и от неожиданного вопроса матери поперхнулся, покраснел до корней волос и в отчаянии воскликнул:
— Мам, хватит совать нос не в своё дело! Нет!
— Как это «нет»? Не забеременела или вообще ещё не сходились? — Тай Найюнь очень переживала по этому поводу.
Яо Цинянь бросил палочки и чашку и тут же поднялся из-за стола:
— Если так хочется внуков, сначала выберите дату свадьбы!
— Да мы бы и рады взять невестку в дом, да её отец не отпускает! Говорит, хочет ещё пару лет дочку подольше подержать! — Тай Найюнь тоже волновалась.
И вправду, доктор Сунь растил дочь один — как тут отпустить?
Яо Циняню тоже было не по себе: достался ему такой непонятливый будущий тесть — телевизор вон даром отдал, и всё равно не угодил!
В это самое время его будущий тесть сидел перед телевизором и смотрел передачу.
Сун Минхао тоже любила телевизор, и отец с дочерью посмотрели серию сериала. Во время рекламной паузы доктор Сунь снял очки для чтения и посмотрел на дочь.
— Сяохао, сегодня отец Яо Циняня заходил к нам, — начал он. — Хочет выбрать день для вашей свадьбы.
Новый дом Яо Циняня уже почти достроили, и старик Яо Сыхай с женой, естественно, думали теперь о свадьбе сына.
— Сяохао, а ты сама хочешь сейчас выходить замуж?
Сун Минхао немного замялась, но, хоть и смутившись, всё же кивнула.
Увидев такое, доктору Суню стало грустно. Он вздохнул:
— Вот и выросла моя девочка… Сегодня ещё и Яо Сыхаю сказал, что хочу оставить тебя ещё на пару лет.
— Папа…
Доктор Сунь махнул рукой:
— Ладно, ладно, выходи замуж. Завтра я поговорю с Яо Сыхаем, выберем хороший день.
Сун Минхао тоже стало грустно. Она, как в детстве, обняла отца сзади и прижалась к его спине:
— Пап, ты потом будешь жить с нами.
— Мне с вами возиться неохота. Лучше самому жить — вольготно и свободно. Когда состарюсь, пусть Цинянь хоть горшок за мной опрокинет — и то ладно.
— Папа, что ты такое говоришь! — Сун Минхао не любила такие речи.
Доктор Сунь весело рассмеялся:
— Людям рано или поздно придётся лечь в землю. Помнишь, как мы только сюда приехали? Ты тогда была совсем крошечной, а теперь уже взрослая девушка!
Сун Минхао молчала. Она сложила пальцы, как в детстве, и стала чесать отцу голову. Наконец тихо сказала:
— Пап, я попрошу тётку Лю подыскать тебе спутницу на старости лет. Может, даже братика родишь…
Доктор Сунь покраснел и перебил её:
— Всё больше чепуху несёшь! Мне в таком возрасте жениться?!
На самом деле доктору Суню было всего-то за сорок — вполне ещё можно было найти себе пару.
Эта мысль давно не давала покоя Сун Минхао. Если бы у отца появился кто-то рядом, ему не пришлось бы в старости быть одному. А если бы родился братик — она бы сама помогала его растить.
В тот вечер отец и дочь долго разговаривали по душам. Когда же Яо отправили тётку Лю с новым вопросом, доктор Сунь наконец смягчился и сказал, что пусть Яо сами подберут дату.
Тётка Лю вернулась с ответом, и семья Яо обрадовалась!
Лицо Яо Сыхая расплылось в улыбке:
— Пора уж и свадьбу сыграть! Завтра пойду к электрику — проведу в новый дом свет!
— Пап, за свет я сам заплачу, — сказал Яо Цинянь. — Пусть электрик протянет побольше проводов.
В то время деревенские жители экономили на всём: в доме обычно вешали одну пятнадцативаттную лампочку в гостиной, а остальное освещали керосиновыми лампами. Яо Циняню, привыкшему к яркому свету, это было невыносимо.
Когда они жили вместе, он молчал, но теперь, когда дом его собственный и тратит он свои деньги, решил устроить всё по-своему.
Тай Найюнь всё ещё жалела деньги и скорбно поморщилась:
— Зачем столько проводов тянуть? Одной лампочки хватит!
Яо Сыхай прикрикнул на неё:
— Чего ты лезешь, старая! Пусть тянет сколько надо — всё равно пригодится!
Затем он перевёл дух и добавил:
— Раз Цинянь теперь будет жить отдельно, пора и имущество поделить. Трактор и велосипед покупались на общие деньги — их надо рассчитать. А вот свиньи, утки, куры, гуси и старый буйвол — всё это остаётся мне с тобой.
Гунфу насторожилась:
— Дядя, так вы совсем делитесь?
Если так, то потом, чтобы воспользоваться трактором, им придётся выкупать долю младшего брата.
Яо Цинянь понял, о чём думает Гунфу, но ничего не сказал — ждал, как отец разделит имущество.
У Яо Сыхая было два сына, и он никого не выделял. Трактор и велосипед оценили в деньги: трактор достался старшему сыну, велосипед — младшему, а старший должен был доплатить младшему двести шестьдесят юаней.
Таким образом, всё имущество было чётко разделено, и между братьями больше не должно было возникнуть финансовых споров. Оставалось только сыграть свадьбу младшего сына!
Свадьба — дело серьёзное. Тай Найюнь специально пошла к слепой старухе из деревни, чтобы та выбрала удачный день. Та назвала три даты: восемнадцатое число восьмого лунного месяца, шестнадцатое двенадцатого месяца и восьмое второго месяца следующего года — все считались исключительно благоприятными!
Сейчас уже был начало шестого лунного месяца, и через полтора месяца начиналась уборка риса, так что свадьба восемнадцатого августа была слишком срочной. После обсуждения семья Яо решила выбрать шестнадцатое декабря.
Под конец года обычно резали свиней и баранов, так что на свадебном пиру можно было подать больше блюд.
За это время Яо Цинянь не сидел без дела. Он перевёз оставшиеся телевизоры из нового дома в уездный город и обсудил с мастером Линем, как переименовать типографию.
Раз уж они собирались открывать магазин, нужно было придумать ему нормальное название, чтобы люди не продолжали называть его просто «типографией».
В некотором смысле это было рекламой.
Мастер Линь не слишком грамотен и долго не мог придумать ничего стоящего. Он весело отмахнулся:
— Братец, у тебя образование выше — придумай сам, или пусть Сяохао придумает. Вы оба культурные люди, а мы с женой и грамоты-то не знаем.
Яо Цинянь не стал отказываться и, вернувшись домой, предложил Сун Минхао вместе подумать над названием.
Сун Минхао была серьёзной девушкой и предложила несколько вариантов: «Хуася», «Хуашэн», «Гоцян», «Горон»… По мнению Яо Циняня, все они носили ярко выраженный дух эпохи.
Сам же он придумал нечто попроще: «Линь Яо», «Яо Линь», «Няньхао»… — всё это получалось путём перестановки их имён.
— Давай назовём «Няньхао» — «сто лет счастья»! — повторил он несколько раз и всё больше нравился себе. — Какое прекрасное значение!
Сун Минхао покраснела — она прекрасно поняла, что он имеет в виду. Но всё же с сомнением сказала:
— Давай спросим у брата Линя и его жены. Ведь вы партнёры — хорошо ли называть магазин по нашим именам?
Яо Цинянь понял, что она права. В следующий раз, когда поехал в город, он специально спросил мастера Линя.
Тот не возражал и весело ответил:
— Любое имя подойдёт! Всё равно это просто название!
После этого Яо Цинянь заказал у деревенского столяра вывеску, повесил её сбоку от входа и пошёл в управление промышленности и торговли оформлять лицензию на торговлю. Теперь их дело стало законным.
Однако после открытия перед ними встали новые проблемы.
Во-первых, магазин нужно было постоянно охранять — почти десять тысяч юаней вложено в товар, и одной замкой тут не обойдёшься. Кто будет дежурить?
Хотя дом мастера Линя и рядом, нельзя же заставлять его семью постоянно нести ночную вахту. Подумав, Яо Цинянь решил сам переехать в магазин и возвращаться в деревню раз в несколько дней.
Во-вторых, возникла проблема с поставками.
Яо Цинянь внимательно проанализировал ситуацию. Сейчас они ежедневно продавали как минимум пять–шесть телевизоров, получая с каждого чистую прибыль от тридцати до пятидесяти юаней. То есть в день они могли зарабатывать около двухсот юаней.
Но это при условии бесперебойных поставок. На деле же товар часто заканчивался.
У Чжоу Хайпина источники поставок были ограничены. Если ждать только его звонков, когда появится товар, это слишком пассивно. При достаточных поставках они могли бы зарабатывать шесть тысяч юаней в месяц!
Кроме того, Яо Цинянь планировал расширить ассортимент. Пока они продавали только телевизоры, но ведь можно торговать и радиоприёмниками, вентиляторами, холодильниками.
Расширение ассортимента — вот его ближайшая цель.
После долгих размышлений Яо Цинянь снова поехал в Шанхай и за почти месяц обошёл все крупные заводы.
Этот месяц прошёл не зря. Помимо Первого электронного завода, он установил контакты с заводами «Цзиньсин», «Кайгэ», «Байхуа» и «Синхуо». Всего он заказал сто телевизоров, двести вентиляторов, более ста радиоприёмников и даже два холодильника.
Подсчитав, он понял, что на это уйдёт не менее тридцати пяти тысяч юаней.
Мастер Линь аж ахнул:
— Тридцать пять тысяч!
Это была огромная сумма!
— Братец, у нас столько нет! — сказал мастер Линь, радуясь возможности, но тревожась из-за нехватки средств.
Яо Цинянь и сам знал, что денег не хватает. У них сейчас было только тринадцать тысяч, а не хватало ещё много.
— Брат Линь, возьмём небольшой кредит в сберкассе. Если не хватит — одолжим ещё. Такой шанс нельзя упускать.
В то время политика немного смягчилась, и небольшие кредиты стали поощряться, но суммы выдавали небольшие. Учитывая положение Яо Циняня, максимум можно было взять десять тысяч — и то только после того, как он попросил секретаря Яо посодействовать в сберкассе коммуны.
Мастеру Линю в городском банке одобрили лишь две тысячи — у него не было постоянной работы.
— Цинянь, пусть Сяохао возьмёт кредит. Она работает в госучреждении, у неё есть гарантии. Я ещё постараюсь — может, одобрят пятнадцать тысяч. Остальное найдёшь сам! — посоветовал секретарь Яо.
Яо Цинянь задумался. Он мужчина — пусть хоть весь долг на себе несёт, но как может позволить своей невесте брать на себя такие обязательства?
— Дядя, я подумаю, — сказал он и пошёл домой.
Видимо, из-за забот он стал не таким весёлым, как обычно, и мало разговаривал. За месяц, проведённый в поездках, он сильно похудел, щетина покрыла лицо, а глаза запали.
Тай Найюнь обеспокоилась и за ужином спросила:
— Цинянь, тебе что-то нездоровится?
Яо Цинянь удивился, но тут же улыбнулся:
— Мам, со мной всё в порядке!
Но мать всё равно не успокоилась. После ужина она сразу пошла в медпункт и попросила родственника-врача выписать что-нибудь для укрепления сил.
На самом деле Яо Цинянь не болел — просто плохо спал и устал. После ужина он сразу лёг спать и проспал до самого вечера.
Когда он проснулся, в комнате было темно. Он немного привык к темноте и сел на кровати.
Едва он пошевелился, дверь открылась, и вошла Сун Минхао с чашкой горячего лекарства. Её голос был тихим и нежным:
— Мама сказала, что ты заболел. Папа прописал тебе лекарство. Выпей сначала, потом поешь.
— От этого лекарства так воняет! — поморщился Яо Цинянь и отвернулся. — Не буду пить, я же не болен.
Сун Минхао поняла, что он капризничает, и поставила чашку на стол:
— Будь хорошим. Горькое лекарство — к здоровью.
Яо Цинянь усмехнулся, но ему понравилось, как она с ним разговаривает. Он раскинул руки:
— Иди сюда, обними меня.
Сун Минхао послушно подошла и встала у кровати, положив руки ему на плечи.
Яо Цинянь тут же обнял её за талию, прижался лицом к её груди и с блаженным вздохом попросил:
— Помассируй мне плечи.
Обычно Сун Минхао давно бы его отшлёпала, но сейчас, видя, как он похудел, пожалела и начала массировать. Пока массировала, сказала:
— Днём я встретила дядю Сы. Он сказал, что ты хочешь взять кредит в сберкассе.
Четвёртый дядя — это и был секретарь Яо.
Яо Цинянь нахмурился:
— Старикан совсем язык не держит!
— Честно скажи, не получается взять столько денег? — Сун Минхао взяла его лицо в ладони и погладила щетину на подбородке.
Яо Цинянь небрежно ответил:
— Брат говорил, что сделает тебя мамой богатой наследницы. Слушайся брата, иди за мной — остальное не твои заботы.
http://bllate.org/book/3202/354953
Готово:
