Он уже бывал таким, когда раньше ходил с Чэнь Сюем, Дин Чэнхуем и остальными покорять горы.
Тогда они карабкались на вершину целых пять-шесть часов, и к моменту спуска ноги уже жутко ныли, а вернувшись домой, он еще несколько дней отлеживался, пока боль не утихла.
Так почему же в этот раз всё иначе?
Цинь Чао ломал голову, но никак не мог найти ответа, к тому же ему совсем не хотелось спать. По логике вещей, умаявшись до такого жалкого состояния, он должен был чувствовать себя совершенно разбитым, но его бодрость духа оставалась на высоте. Поэтому, даже несмотря на ужасный физический дискомфорт, он был вполне способен слушать лекции.
Поистине первый чемпион по несокрушимости духа в инвалидном теле.
Опираясь руками о парту, Цинь Чао поднялся на ноги, а затем поковылял к столу Юнь Чи.
Стоило мышцам, сведенным судорогой от боли, замереть в сидячем положении, а потом попытаться встать — и это становилось сущим наказанием.
Цинь Чао скривился от пронизывающей боли.
— Эй, Цинь Чао, что у тебя с ногами? — поинтересовался кто-то.
— Вчера вечером так возбудился от учебы, что не смог уснуть, и сдуру отмахал бегом целых два десятка километров, — не моргнув глазом, соврал Цинь Чао.
— Подними-ка голову и глянь: случайно не пролетающая мимо корова только что нагадила тебе прямо на макушку?
По классу прокатилась волна смеха.
— Вали к черту.
Согнув палец, Цинь Чао постучал по столу Юнь Чи.
Юнь Чи поднял голову.
— Пошли, — Цинь Чао поманил его двумя согнутыми пальцами.
Ты что, собаку подзываешь?
Вот возьму и сломаю тебе палец.
— Чего тебе?
— В туалет, — бросил Цинь Чао.
Запропавшего за утро две бутылки воды, он чувствовал неприятную жажду — возможно, утренний блинчик с начинкой оказался слишком соленым.
— Мне сейчас в туалет не нужно, — Юнь Чи бросил на него быстрый взгляд и, не удержавшись, тихонько протянул: — А у меня почки здоровые.
Сидящий рядом Цзян Шуи молча вздохнул.
В последнее время он вместе с Юнь Чи ходил обедать и возвращался домой, так что успел кое-как изучить нрав своего соседа по парте.
Тот делал это намеренно. С одной стороны, он немного опасался, что Цинь Чао станет к нему приставать, но с другой — если не высказать какую-нибудь задевающую реплику, на душе оставался такой скребущий осадок. Вот и получалось подобное: он выдавал свое ехидное мычание в самый подходящий момент, чтобы Цинь Чао непременно расслышал.
И это было, пожалуй, действительно донельзя бесяче.
— Чего ты сказал? — Цинь Чао склонился над его партой, упершись руками, и исподлобья уставился на него. — Думаешь, раз я хромаю, то уже не смогу тебе навалять?
Угрожает.
Кроме этой фразы, у тебя вообще в запасе что-нибудь есть?
Юнь Чи мгновенно вскочил на ноги и схватил его за локоть:
— Пошли, в сортир. Буду держать тебе ширинку.
Цинь Чао:
— ?..
Цзян Шуи чуть не выплюнул воду, которую только что пил.
Уж если его сосед по парте решал проявить манеры, то делал это на совесть, но стоило ему отбросить приличия — и результат неизменно превосходил все ожидания.
Поддерживая калеку, Юнь Чи дотащил его до туалета, где они нос к носу столкнулись с тем самым Цю Хунъюем, который в прошлый раз нарочно цеплялся к Цзян Шуи.
— Брат Чао, — торопливо застегивая штаны, пробормотал Цю Хунъюй. То ли он успел закончить свои дела, то ли нет, но он тут же собрался смыться. Однако, заметив Юнь Чи, чье плечо было любовно обхвачено рукой Цинь Чао, он на секунду замер и перевел взгляд.
Ой-ой-ой, да это же тот самый тип, что в прошлый раз дерзил ему.
Цю Хунъюй злобно зыркнул на него.
Юнь Чи тоже узнал обидчика.
В прошлый раз Цинь Чао ведь точно так же обнимал его за плечи.
— Ты на что пялишься? — Цинь Чао изначально недолюбливал Цю Хунъюя и сейчас вовсе не собирался изображать гостеприимство.
— Да ни на что, — Цю Хунъюй потер кончик носа. — Приятного аппе... тьфу, счастливо пописать, я пошел... — и он молнией вылетел из уборной.
Цинь Чао отчаянно попытался замахнуться, чтобы отвесить тому пинка, но нога наотрез отказалась подниматься. Ему оставалось лишь выругаться вдогонку:
— Твою мать, ты что, с утра объелся чего-то?
Глядя на них, совсем не похожих на друзей, Юнь Чи не удержался от любопытства:
— Он тоже входит в число тех, кого ты буллишь?
Цинь Чао скосил на него глаза и ткнул пальцем ему в щеку:
— Юнь Чи, я тебя предупреждаю: не испытывай мое терпение. У меня сейчас дикое желание впечатать твою голову вон в тот...
Прихватив его за затылок, Цинь Чао повернул его голову в сторону умывальников:
— Видишь? Раковина. Окуну тебя туда с головой, хочешь проверить?
Юнь Чи послушно посмотрел в указанном направлении, после чего повернулся обратно и встретился взглядом с Цинь Чао.
Черты лица у Юнь Чи были поистине безупречными: холодная, утонченная красота, чистая кожа. Даже при таком близком рассмотрении на его лице казалось совершенно нет пор — гладкое, нежное.
Так и хотелось оставить на нем след от щипка.
С такой-то внешностью, стоило ему вести себя потише, не раскрывать рот и не ввязываться в неприятности, никто бы и не подумал к нему приставать.
Жаль только, что природа наградила его языком.
И впрямь хочется раздобыть иголку и зашить ему рот.
Цинь Чао поднял руку, но Юнь Чи отшатнулся назад, и его собственная рука стремительно скользнула вниз, рывком расстегнув ширинку на брюках Цинь Чао:
— Давай писай сам, я больше не буду тебя нянчить.
— Какого хрена... — у Цинь Чао распахнулся весь фронт, и от неожиданности он так сильно оттолкнул парня, что из-за потери равновесия отступил на два шага назад. Его голень врезалась в писсуар, и тело начало заваливаться назад...
К счастью, реакция не подвела: он вовремя уперся рукой в стену и выровнял равновесие, иначе угодил бы прямо внуди писсуара.
Этот инцидент прошиб Цинь Чао холодным потом. Упасть — полбеды, а вот угодить задом в писсуар...
Сядь он туда на самом деле — вся его безупречная репутация полетела бы к чертям.
А Юнь Чи к тому моменту уже давно упорхнул наружу, сбежав еще быстрее, чем Цю Хунъюй.
В конце концов, ноги у него были длиннее, чем у того.
Еле-еле приняв вертикальное положение, Цинь Чао сквозь зубы выругался:
— Юнь Чи, гаденыш, ну погоди у меня.
[Зафиксировано несколько тактильных контактов, уровень благосклонности повышен на десять пунктов]
Юнь Чи короткими перебежками вернулся в класс, тяжело дыша.
Цзян Шуи бросил взгляд за его спину:
— А где Цинь Чао?
Усевшись за парту, Юнь Чи попытался восстановить дыхание:
— Он хотел окунуть меня головой в раковину, вот я и сбежал.
— ... — Цзян Шуи лишь беспомощно вздохнул. — Что ты ему опять сказал?
— Да ничего особенного, — нахмурился Юнь Чи, немного подумав. — Наверное, фраза про то, что у него больные почки, задела его за живое... Чуть было не остался без головы, а ведь в тех раковинах сплошные бактерии, наверняка жутко грязно.
Цзян Шуи:
— ...
Когда Цинь Чао вернулся, уроки уже начались. Юнь Чи, притворившись тише воды ниже травы, согнулся над партой, а Цзян Шуи, едва подняв голову, заметил, как Цинь Чао бросил на них свирепый взгляд.
— ...
Зови брата за блинчиком: Я собираюсь проучить этого психопата.
Чэнь Шуи — маленькая обезьянка: Кто? Какой еще психопат? Ты завел себе дикого психопата на стороне, а я даже не в курсе? Блинчик, неужели ты разлюбил свою мартышку?
Зови брата за блинчиком: 。。。。。。Шелкопряд.
Чэнь Шуи — маленькая обезьянка: А, так ты воспылал любовью к задохлику...
Цинь Чао потерял дар речи. Чэнь Шуи — тоже чокнутый на всю голову.
Чэнь Шуи — маленькая обезьянка: Ты наконец-то решил его отметелить?
Зови брата за блинчиком: Какой к черту мордобой, если я его реально побью, старый Ван рыдать начнет.
Чэнь Шуи — маленькая обезьянка: И что же ты тогда задумал?
Цинь Чао скривил губы в усмешке и выстучал на экране три слова: За-ду-шу-до-слёз.
*
С началом полуденного перерыва Юнь Чи вместе с Цзян Шуи отправились домой, попутно заглянув перекусить в лапшичную.
Нин Цзюнь не справлялся в одиночку с наплывом посетителей, поэтому нанял в помощь женщину лет сорока.
Как только Юнь Чи помог разнести несколько тамиц лапши, Нин Цзюнь тут же выгнал его обедать.
Время в середине дня текло стремительно: помимо приема пищи, нужно было обязательно выкроить минутку на послеобеденный сон, иначе на второй половине занятий клонило в сон.
Аппетит у Юнь Чи пропал — в желудке стояло странное чувство тяжести, с самого утра он почти ничего не съел, да и сейчас не ощущал голода.
Устроившись за столом, Юнь Чи достал телефон прямо во время еды.
Подарок за вход: одна паровая булочка, одна бутылка минеральной воды и одна Пилюля Сяояо.
Пилюля Сяояо?
Юнь Чи изучил описание: Пилюля Сяояо увеличивает показатель настроения на двадцать единиц, после ее приема персонаж пребывает в приподнятом расположении духа, и появляется шанс выбить двойной или тройной объем припасов.
Войдя в игру, Юнь Чи первым делом бросил взгляд на числовые показатели. Игра сохранялась автоматически, так что всё выглядело точно так же, как в момент его выхода вчера... Нет, шкала благосклонности с нуля подскочила до десяти.
С чего бы это?
Юнь Чи слегка растерялся. Он-то полагал, что из трех вариантов в диалоговом окне благосклонность растет исключительно в случае выбора пункта C, когда они работают вместе. Оказалось, нет — принудительный труд муженька тоже приносит свои плоды.
Пожалуй, в этом и заключается пресловутая романтика.
Топор для очага и кровать уже были построены, ресурсы в лагере полностью исчерпаны, так что следующим шагом требовалось отправляться в экспедицию.
Юнь Чи кликнул на кнопку Выйти в правом нижнем углу экрана, перейдя на интерфейс карты.
На карте обнаружилось три локации: зеленая лужайка, синее озеро и красный лес.
Возле озера и леса обитали монстры, соваться туда новичкам не рекомендовалось, а вот лужайка не таила в себе опасности, туда отправляться разрешалось.
[Кого отправить на сбор ресурсов?]
Разумеется, муженька.
Прежде чем отправить благоверного на поиски приключений, Юнь Чи предварительно скормил ему ту самую Пилюлю Сяояо.
[Уровень настроения Юй Мэйжэня вырос на тридцать единиц, показатель духовных сил — на десять]
Настроение Юй Мэйжэня подскочило с прежних девяноста до ста двадцати, а духовные силы выросли с девяноста до сотни.
Пилюля Сяояо дает такой мощный буст? Весьма полезная вещица.
[Муж Юй Мэйжэнь: Детка, я так счастлив! Кружусь в танце, мое счастье просто бьет через край...]
[Переполненный радостью муж Юй Мэйжэнь сгреб вас в охапку и страстно поцеловался по-французски.]
На экране два пиксельных человечка крепко обнялись и принялись яростно лобызаться.
Зрелище оказалось донельзя тошнотворным, и Юнь Чи поспешно принялся тыкать пальцем в экран.
— Быстро разошлись, еще заразите меня чем-нибудь, — бормотал под нос Юнь Чи. — Сметь целовать хозяина, какое неповиновение! Негодный сын, отправить тебя в ссылку на дальние рубежи.
Наконец фигурки разлепились, и Юнь Чи со злостью приказал Юй Мэйжэню собирать припасы — на этот раз на девяносто минут.
Девяностоминутная вылазка за ресурсами стоила тридцати единиц сытости и пятнадцати единиц увлажнения.
Немного подумав, Юнь Чи повторил команду сбора еще на девяносто минут.
Две вылазки принесли внушительный запас ресурсов, однако Пилюля Сяояо так и не сработала — двойную награду получить не удалось.
Впрочем, улов все равно оказался неплохим: помимо паровых булочек, в инвентаре обнаружились картофель, батат и две бутылки минеральной воды — с голодухи теперь точно помереть не придется.
У Юй Мэйжэня осталось всего двадцать единиц сытости, и Юнь Чи выдал ему три поджаренные булочки, подняв показатель до восьмидесяти.
Наедаться до отвала тебе не положено, главное — с голоду не окочуриться.
К моменту возвращения в лагерь уже стемнело, и игра подсказала, что пора ложиться спать.
Юнь Чи кликнул на спальное место.
http://bllate.org/book/32000/3907561
Готово:
