Сердце Цзян Рао, висевшее до сих пор камнем, наконец опустилось, а взгляд скользнул по непрошеной гостье:
— Чего бояться? Боишься, что твоя кошка исцарапает мне лицо?
Чай Цин окинула её критическим взглядом, затем перевела глаза на свою послушную питомицу и сочла необходимым заступиться за Сяобай:
— Она хорошая кошка. Царапает только вонючих мужиков, а от ароматных девушек держится в стороне.
— ...
Атмосфера странным образом погрузилась в тишину. Обе женщины не были уверены в нраве друг друга, а потому ни одна не решалась сказать лишнего.
С точки зрения Цзян Рао, этот человек без стука ворвался в её покои. Если бы это был мужчина, он наверняка оказался бы каким-нибудь прославленным похитителем сердец и цветов. Но перед ней женщина, и она даже не удостоилась надеть вуаль, появившись столь нагло и открыто, — значит, её замыслы поистине грандиозны.
С точки зрения Чай Цин, она уже столько лет слыла дурной девчонкой, но впервые в жизни играла роль той, кто бросает возлюбленных после мимолётной связи. Ей хотелось охмурить будущую супругу князя Янь, однако стоило ей встретиться взглядом с этими ясными, чистыми глазами, как её не покидало странное ощущение: кажется, они уже где-то виделись.
Чувство смутного узнавания будоражило её сердце.
Но в то же время она прекрасно помнила, что в царстве Цзян у неё не осталось ни единого родного или близкого человека.
Это противоречие сбивало с толку.
Она подалась вперёд.
Цзян Рао отступила назад.
Она снова шагнула вперёд.
Цзян Рао опять отпрянула.
Отступать было некуда: её спина уперлась в край стола. Одной рукой Чай Цин прижимала к себе кошку, а другой небрежно заправила за ухо принцессы выбившуюся прядь волос. В следующее мгновение её встретил холодный блеск обнажённого клинка.
— Какая же ты горячая на руку?
Двумя пальцами перехватив меч, она оперлась одной рукой о стол и подалась корпусом вперёд, заставляя Цзян Рао согнуть мягкую талию.
Только что после купания, от её тела исходила свежая влага и приятный аромат. Встретившись взглядом с этими полными гнева глазами, Чай Цин растерялась ещё больше:
— Я что... где-то тебя уже видела?
— Бесстыдница!
Цзян Рао с холодным презрением отвернулась. Её шея сбоку казалась ослепительно-белой, сквозь тонкую кожу просвечивали едва заметные жилки — прекрасная и хрупкая картина.
Чай Цин протянула с сомнением:
— Ох. — И сообразила лишь с запозданием: — Тебе такое не по душе.
Она выпустила из пальцев сияющий клинок и отступила от Цзян Рао, восстанавливая безопасную дистанцию.
— А кошек ты любишь?
Она пришла сюда, чтобы соблазнить принцессу и завоевать её расположение, поэтому по дороге захватила одну.
Мягкий и пушистый котенок жалобно мяукнул принцессе. Ледяное выражение на лице Цзян Рао слегка смягчилось. Упершись пальцами в край стола так, что побелели костяшки, она окинула гостью оценивающим взглядом:
— Сейчас ты ещё успеешь уйти.
— Разве ты не хочешь меня схватить?
Снаружи доносился всё более отчётливый звон доспехов. Понимая, что та вряд ли станет творить безумства и брать заложников, принцесса Цзян почувствовала, как её нервы немного отпускают, и стряхнула пылинку с рукава:
— Уходить или нет — твоя воля.
Раз уж любезность не удалась, а взаимности ждать не приходилось, Чай Цин сочувственно погладила кота по голове:
— Раз тебе не по душе Сяобай, в следующий я принесу трёхцветную кошку.
В следующий раз?
Цзян Рао от злости позеленела в лице.
— Разве ты не спросишь, как меня зовут и зачем я здесь?
Снаружи донеслись смутные крики и возгласы.
Генерал Жунхуа вела за собой солдат.
— Если сейчас же не уйдёшь, и впрямь будет поздно.
Чай Цин вдруг улыбнулась: эта принцесса с виду такая холодная, а сердце у неё на редкость мягкое.
— Тогда запомни хорошенько: я — Чай Цин, и пришла сюда, чтобы разделить с тобой весенний ветер. Сейчас предаваться утехам не время, но ничего страшного — я ещё вернусь.
Даже глиняный идол имеет хоть каплю гордости, и, услышав такое, Цзян Рао внезапно рассмеялась:
— Что ж, раз не боишься смерти, я буду ждать твоего возвращения.
— Защитите принцессу!
— Спасите государыню!
Жунхуа ворвалась внутрь со своей пикой, украшенной красными кистями:
— Ваше Высочество...
— Убирайтесь! Кто позволил вам входить?!
Узорчатые окна распахнуты настежь, внутрь ворвался порывистый ветер. Убегая, Чай Цин смутно расслышала спокойный и ровный голос принцессы:
— Я в порядке, не нужно тревожить народ.
— Просто мелкая воришка забрела сюда за драгоценностями по дороге — сбежала так сбежала.
— Но...
— Прочь!
Жунхуа с досадой попятилась к выходу, мысленно проклиная себя за то, что попалась на уловку женщины-воровки с отвлечением внимания.
Какая-то похитительница ценностей пронеслась здесь подобно саранче, мало того что водила их за нос, так ещё и Лину, Янь Ну, включая сотню элитных стражей, охранявших принцессу, — все попались в её ловушку.
Из этого следовало сделать вывод, что в царстве Янь полно скрытых талантов и затаившихся драконов, и это место поистине опасно.
Стоило Чай Цин сделать лишь один ход, как она тут же преподала урок людям из царства Цзян, только что прибывшим в этот небольшой городок.
Четверть часа спустя Янь Ну и Лину прорвали запечатанные точки ци, самостоятельно явились перед принцессой и склонили головы с повинной.
— Довольно, оставьте меня одну.
Цзян Рао кончиками пальцев помассировала виски, долго глядя на плотно закрытое окно, и никак не могла успокоиться.
Мельком взглянув на неё на широкой улице, она, честно говоря, не запомнила лицо этой нахалки.
Но теперь, когда всё прояснилось, сомнений в её душе стало только больше.
Чай Цин.
Она нахмурилась, погрузившись в раздумья: кто же такая Чай Цин?
— Ох-ох! Тётушка, пощади! Тётушка, помилуй!
В Квартале Чуньшуй напротив постоялого двора Чай Цин жалобно спасала свои уши.
Она горько умоляла о пощаде, даже не подозревая, что Лю Мэй закипала от одного взгляды на неё:
— Какая спесь, какой размах! Да ты, похоже, боялась, что тебя не поймают!
Стоило ей попасться в руки Лю Мэй, как оставалось только молить небо и землю о помощи — Чай Цин уже на глазах навернула слёзы и пустила в ход жалостливую тактику.
И надо сказать, этот приём работал лучше любых других.
Пробурчав что-то себе под нос, Лю Мэй всё же отпустила её. Чай Цин потёрла занывшее ухо и тихонько пожаловалась:
— Тётушка, ещё чуть-чуть, и моё ухо бы отвалилось!
— И отлично, что не отвалилось — зато в другой раз неповадно будет пакостничать!
Чай Цин налила чашку чаю и подвинула ей, расплывшись в ухмылке:
— Без ушей — как тогда красивых девушек охмурять? К тому же, без ушей разве услышишь твои наставления, тётушка?
Когда она пускала в ход свой сладкий язык, Лю Мэй была готова зацеловать её до смерти, но всё же фыркнула:
— Никто ведь не видел, как ты ко мне шастала?
— Никто, я была очень осторожна. А те тупицы... добавь им ещё по две ноги, и то бы не догнали.
Видя, что та всё же понимает меру, Лю Мэй с любопытством спросила:
— Ну как, повидалась с ней?
— Виделась, — Чай Цин чинно, словно благородная девица, сомкнула ноги. — Редкая красавица. И нрав у неё что надо: язык острый, сердце мягкое, сама — не слишком оживлённая.
http://bllate.org/book/31993/3906799
Готово:
