Неизвестно почему, Цун Линь, словно поддавшись какому-то наваждению, купил связку засахаренных фруктов, после чего тут же начал мысленно себя корить.
Какая бестолковая трата денег! Теперь мешок Цянькунь утерян, и хватит ли оставшихся духовных камней даже на пару дней — большой вопрос, с какой стати ему разбрасываться деньгами на подобные глупости? С досадой думал Цун Линь, однако, к счастью, требовалось совсем немного духовных камней, поэтому сильного сожаления он не испытывал, а лишь торопливым шагом направился к храму на северной окраине города.
Стоило толкнуть давно заброшенные тяжелые створки ворот, как сердце Цун Линя пропустило удар, и у него тут же возникло дурное предчувствие.
Город Жун не был городом, где почитали буддизм, поэтому здесь уцелели лишь считанные обители, да и те давно не ремонтировались. Из-за этого при открытии дверей пахнуло густой пылью, а в центре молельного зала безмолвно застыла потрескавшаяся статуя Будды без головы.
В этом тесном храме не было никаких следов присутствия живых людей: толстый слой пыли на полу свидетельствовал о том, что У Хуо никогда сюда не заглядывал.
Почему? Неужели он столкнулся с опасностью? Или его схватили враги? Впрочем, Цун Линь тут же отбросил эту мысль: выданное им У Хуо защитное талисманное письмо обладало определенными охранными свойствами, и если бы У Хуо угодил в беду, он непременно бы это почувствовал. Но сейчас всё было тихо, а значит, талисман не активировался, и сам парень, разумеется, не подвергался никакой опасности.
Тогда в чем же дело? Заблудился? Или... он вовсе и не собирался сюда идти? Быть может, войдя в Город Жун и по неопытности оказавшись втянутым в чужие распри, У Хуо внезапно пожалел обо всем и решил уйти?
При этой мысли ноги Цун Линя словно сковало морозом, и он больше не мог сделать и шагу.
В голове зародилась страшная догадка: да, так оно и должно быть, он наконец-то ушел. Теперь тебе следует отправиться на поиски своего мешка Цянькунь, ведь если он попадет в руки демонических культиваторов, ситуация станет еще более запутанной. К тому же это реликвия твоего шицзуя и одна из опор для твоей мести.
Связка засахаренных ягод в руке едва не выскользнула, но в следующее мгновение её сжали мертвой хваткой.
Подожди еще немного... Вдруг он просто заблудился. — занимаясь самообманом, думал Цун Линь.
Но этот шепот, похожий на голос демона, продолжал звучать в голове: от места вашего расставания до этого храма и получаса ходьбы не наберется. Ты действительно думаешь, что он ребенок? Разве мог он заблудиться и до сих пор не вернуться? Смирись, он просто ушел. К тому же разве ты не планировал изначально поступить именно так? Оставить его в Городе Жун, бросить горсть духовных камней, а когда отомстишь за все обиды, вернуться и отплатить за спасение жизни?
Лицо Цун Линя побледнело, он закусил губу, после чего его тело, словно помимо воли, сделало шаг вперед.
Я снова остался совсем один... Нужно идти на поиски мешка Цянькунь, а затем тайком выяснить, заслуживает ли нынешний городской лорд Города Жун доверия. Если заслуживает — под его покровом отправиться на Пик Цинин, если же нет — немедленно покинуть город и окольными путями через район Жунчуаня пробираться к Пику Цинин.
Этот план был утвержден с самого начала, и ни в одном из его пунктов не было нужды в У Хуо.
В этот момент неподалеку посмертно и неравномерно зазвучали шаги.
Цун Линь резко обернулся.
У Хуо смотрел на него с абсолютно невинным видом, а заметив его слегка покрасневший и острый взгляд, даже неожиданно для самого себя отступил на полшага назад.
Застывший воздух словно пришел в движение, Цун Линь медленно выдохнул и бесшумно вернул занесенную ногу на место.
— Ты почему так долго?
— Что с тобой?
Они задали вопросы практически одновременно.
Затем У Хуо, оценивающе взглянув на лицо Цун Линя, с улыбкой произнес:
— Ждал меня? А я ведь вернул тебе мешок Цянькунь, тронут?
У Хуо легко бросил мешок Цянькунь в сторону Цун Линя, но тот даже не протянул руку, позволив вещи упасть на землю. И лишь спустя несколько мгновений заторможенный Цун Линь перевел взгляд на мешок, но не стал подбирать то, что еще недавно считал невероятно ценным. Вместо этого он протянул руку со связкой засахаренных ягод и хриплым голосом произнес:
— Держи.
У Хуо ошеломленно уставился на него, взял слегка подтаявшее лакомство, и в его сердце шевельнулось подобие умиления. Тот испорченный леденец, о котором он сам уже давно позабыл, Цун Линь запомнил, бросив лишь один мимолетный взгляд.
Вспомнив, как он пытался просчитывать свои ходы наперед и манипулировать Цун Линем, У Хуо неожиданно даже почувствовал некоторую неловкость и поспешил оправдаться:
— Вообще-то, если бы ты сразу сказал мне, что потерял мешок Цянькунь, тебе не пришлось бы искать его впустую. У меня ведь есть расстановка, а поскольку я уже контактировал с тем ребенком, я мог легко определить его местонахождение.
Цун Линь ничего не ответил, но выражение его лица заметно посветлело.
У Хуо продолжил:
— Ты в порядке? Мешок Цянькунь уже вернули. Твою вещь утащил не демонический культиватор, а какой-то нуждающийся в деньгах пацан. Так что можешь не переживать о раскрытии личности.
Однако Цун Линь покачал головой и, шагнув вперед, крепко обнял У Хуо.
У Хуо замер, не успев вовремя отстраниться, и теперь мог лишь беспомощно наблюдать, как еще не тронутая сладость размазывается по его собственной и чужой одежде. В его душе поднялась горькая волна тоски:
— Да чтоб тебя! Похоже, мы с этими засахаренными ягодами просто не совместимы по судьбе.
А тем временем Цун Линь ослабил хватку. На его одежде всё еще оставались липкие следы сиропа, но он не обращал на это ни малейшего внимания — на его лице сияла почти ослепительная улыбка.
Среди суровых будней и заката своей прежней жизни он действительно нашел человека, который согласился идти следом за ним.
Разве он был одинок? Почему бы не ухватиться мертвой хваткой за единственное живое существо, которое можно удержать рядом?
Примечания автора:
На изнурительном пути в никуда он нашел попутчика, готового следовать за ним и при этом не склонного быстро умирать ^^
Правда, этот попутчик выглядит каким-то странным.
Мешок Цянькунь: Я тоже часть ваших любовных интриг? Вы меня поднять не соизволите?
Глава 13: Кошмарные сны
Город Жун не был городом, почитающим буддизм, и странствующие монахи никогда здесь не задерживались, поэтому обитель уже много лет стояла без ремонта. Потрескавшаяся статуя Будды застыла в центре молельного зала, но из-за отсутствия головы некогда милосердный и благостный лик внезапно приобрел зловещее выражение. Довершали картину три пустых чаши со сколотыми краями, установленные перед божеством, и разорванная красная бумага, уже почерневшая от времени.
Это было идеальное место для того, чтобы мстительные духи явились за своими долгами: оконная бумага с треском хлопала под порывами ветра, а тяжелая дверь время от времени издавала жуткий скрип.
И тем не менее, даже в столь жуткой обстановке Цун Линь смог спокойно усесться для медитации.
Хотя он и позволил себе минутную слабость, сейчас на лице Цун Линя не было заметно никаких иных эмоций — казалось, только что ничего не произошло.
Заброшенный, жалкий и, похоже, в какой-то мере зависящий от него? Размышляя об этом, У Хуо снова бросил взгляд на этого фанатика культивации и невольно поежился. Нет-нет-нет, определенно его старые глаза подвели, и ему просто показалось — этот человек всю свою оставшуюся жизнь намерен провести в обнимку с мечом.
В молельном зале, судя по всему, уже целую вечность не убирались, и пол покрывал толстый слой пыли. Долго поискав место почище и так ничего не найдя, У Хуо молча примостился рядом с Цун Линем, успешно оккупировав ту самую чистую полоску пола, которую перед этим случайно протерла одежда юноши, после чего закрыл глаза и погрузился в изучение техник прежнего владельца тела, хранившихся в его разуме.
Будучи порождением системы, секретные техники не нуждались в физических носителях.
Вокруг стояла тишина. Впрочем, не сказать чтобы абсолютная — время от времени до слуха доносились тихие шорохи и возню Цун Линя.
У Хуо украдкой приоткрыл один глаз и увидел, что Цун Линь, похоже, чувствует себя немного неловко из-за того, что У Хуо вдруг придвинулся так близко. Сначала он слегка отодвинулся в сторону, но затем, сообразив что-то свое, молча вернулся обратно, оставив между ними лишь небольшое расстояние. Только на этот раз он не стал погружаться в медитацию: обхватив колени руками, Цун Линь прижался к ним щекой и, повернув голову, стал наблюдать за У Хуо.
У Хуо поспешно зажмурился, притворяясь погруженным в медитацию.
Спустя долгое время в тишине молельного зала наконец раздался голос юноши.
Цун Линь неожиданно произнес:
— Спасибо. Эта вещь имеет для меня огромную ценность, спасибо, что помог ее вернуть.
— Не стоит благодарности. — уголки губ У Хуо слегка приподнялись. Атмосфера была немного натянутой, но поскольку он явно не принадлежал к числу любителей бесконечных расшаркиваний, он приоткрыл один глаз и с издевкой обратился к Цун Линю: — Если будешь так таращиться, на моем лице скоро дырка протрется.
Цун Линь густо покраснел, моментально отвел взгляд и заставил себя сосредоточиться на культивации, однако никак не мог собрать мысли в кучу.
Когда ему наконец удалось отбросить посторонние мысли и войти в состояние медитации, в области плеча вдруг ощутилось странное прикосновение.
Состояние сосредоточения Цун Линя вновь было разрушено, в висках запульсировало. Открыв глаза, он обнаружил, что У Хуо незаметно для себя уснул: его тело, первоначально опиравшееся на колонну, постепенно сместилось вбок, и в конце концов голова мягко опустилась на плечо Цун Линя.
Юноша вздохнул, и тут же заметил, что под широким рукавом У Хуо обнажилось сплошь багровое предплечье — судя по всему, это были тяжелые ушибы от сильного удара о какой-то массивный предмет.
Физическая закалка практиков была намного выше, чем у обычных людей: чем выше уровень, тем быстрее шло заживление. У самого Цун Линя подобная легкая травма прошла бы меньше чем за полчаса, да и глубокий порез от клинка затянулся бы за полдня.
Но У Хуо был другим. Он находился лишь на Стадии Закладки Основания, даже не достигнув по-настоящему порога мира культивации.
Верно. Просто до этого он вел себя настолько невозмутимо и уверенно, что окружающие то и дело забывали: перед ними всего лишь практик Стадии Закладки Основания.
Поэтому даже обычные ушибы должны были заживать у него несколько дней, не говоря уже о колотых ранах или внутренних повреждениях. Вспомнив, как У Хуо выплюнул кровь во время установки защитной формации, и глядя на накопившуюся усталость, которая проявилась лишь сейчас, во сне...
Неужели он до сих пор не восстановился?
Он вернул для него мешок Цянькунь, но вступал ли он при этом в прямой бой с тем воришка? Не пострадал ли в схватке? Однако обо всем этом У Хуо никогда не станет распространяться — он лишь молча встанет за спиной и попытается замазать все проблемы своими несерьезными шуточками.
Цун Линь хотел было исследовать его тело с помощью духовной энергии, но тут же мысленно одернул себя... В конце концов, бесцеремонно вторгаться чужой духовной силой в чужой организм было верхом бестактности.
Аккуратно поддержав голову У Хуо рукой, Цун Линь уложил его себе на колени. Он действовал с предельной нежностью, до смерти боясь потревожить чужой сон, после чего замер, зачарованно глядя на лицо парня.
Наверное, впервые в жизни он вот так сидел и бездумно разглядывал кого-то, предавшись праздности.
Отношение Цун Линя к У Хуо было крайне сложным. Внезапное появление этого человека и его столь же внезапное сближение с самого начала казались какими-то неестественными, и по здравому размышлению Цун Линю следовало бы держаться от него подальше.
Пожалуй, те впечатления от первой встречи произвели на него столь сильное потрясение, что впоследствии он каждый раз чувствовал себя неуверенно рядом с У Хуо, желая лишь поскорее убраться подальше — не только ради собственной безопасности, но и потому, что он просто не умел общаться с подобными людьми.
Но кто бы мог подумать, что по мере совместного времени тот хрупкий и мнительный У Хуо, которого Цун Линь нарисовал в своем воображении, окажется сплошной иллюзией. Сражение плечом к плечу открыло Цун Линю глаза на истинную силу и потенциал этого парня — они определенно не ограничивались рамками Стадии Закладки Основания. Цун Линь перестал смотреть на него свысока и начал воспринимать как равного... Уважать его как личность, постепенно попадая под обаяние его невероятных и эксцентричных поступков.
http://bllate.org/book/31989/3906409
Готово:
