Этаж слишком бросался в глаза. Сначала Ку Хэ Тхэ не обратил внимания, но теперь, опустив взгляд и немного подумав, счёл его до боли знакомым — будто видел где-то раньше.
Как раз в этот момент подал голос малыш Восьмой, предупреждая:
— Этот вонючий негодяй — второстепенный ГЧ-гомосексуал из оригинальной манги, президент Энтертейнмент XF, ветреный и распутный, известный на всю тусовку кобель! Наших точек пересечения с ним по сюжету немного, Лаймчик, держись от него подальше и береги себя!
После слов малыша Восьмого Ку Хэ Тхэ вспомнил: оказывается, в реальном мире такое… м-м… прекрасное лицо из манги выглядело именно так, и оно действительно обладало колоссальной убойной силой. Хоть в данный момент он и выглядел крайне потрепанным, это несчастье придавало его лицу новое, особенное очарование.
Не зря в оригинальной манге он менял партнеров чаще, чем одежду, — автор не зря выделил его жирным шрифтом как красивого активного партнера.
Мужчина, видимо, чувствовал себя некомфортно и приподнялся. Одежды на нем почти не было, а плавки защищали так плохо, что наружу выставилось абсолютно всё — и то, что должно быть скрыто, и то, чего показывать не следовало.
Ку Хэ Тхэ перевёл взгляд ниже: даже для красивого актива положенная комплекция оказалась при нём в полном объёме.
Двустворчатые двери и термос... с подогревом?
Ку Хэ Тхэ: [?]
Малыш Восьмой: [?]
Стоило системе сообразить, как Ку Хэ Тхэ услышал лишь череду запиканных цензурой ругательств.
[Да я ******, этот мужик вообще дворовый пес?! Течка в любое время и в любом месте??? Да он просто ****.]
Это окончательно убедило Ку Хэ Тхэ в том, что ему не мерещится. Каким бы выдающимся природным даром кто ни обладал, в расслабленном состоянии не должно же быть настолько...
Неужели его удар только что нажал на какой-то неведомый выключатель?
Если бы Инь Чэн мог услышать мысли Ку Хэ Тхэ, он бы непременно возразил: дело вовсе не в том ударе, а в том взгляде, который тот только что бросил на него, повернув голову.
Чтобы не продолжать подвергаться «токсичному воздействию» этих матюгов, Ку Хэ Тхэ сначала хотел предупредить малыша Восьмого, а затем заблокировать его — надо полагать, система бы поняла.
Но не успел он ничего предпринять, как разгневанный 811 опередил его:
— Лаймчик, я выражаюсь грубо, так что сначала пойду поматерюсь, а ты давай тут аккуратнее, окей?
Едва затихли слова, в голове мгновенно воцарилась тишина.
Видя, что мужчина напротив не отвечает, Инь Чэн сам проследил за его взглядом сверху вниз.
И тогда его извечно хвалёная мимическая выучка дала трещину.
Недолго думая, пара больших рук с видом «чем больше прячешь, тем больше заметно» потянулась к определённому месту, но полностью прикрыть его не удавалось.
Предмет его прошлой гордости в такой ситуации заставил его испытать жгучий стыд.
Инь Чэн редко заикался, но сейчас его вид казался даже несколько растерянным:
— Я... ты...
Ку Хэ Тхэ не стал долго задерживаться на этом зрелище — в конце концов, это же корейская манга, можно понять.
Вот только жаль, что объектом столь бурного стояка был не он сам.
Лишившись сковывавших движений пут, Ку Хэ Тхэ совсем не хотел тратить здесь время, но он прекрасно понимал: если сейчас он, вернув ясность ума и рассудок, просто проигнорирует только что не завершённые действия и останется равнодушен к своему так называемому «спасителю», выстроенный образ благодетеля рухнет.
— Спасибо, что только что спас меня. Ты... ты в порядке? — первым подал голос Ку Хэ Тхэ.
— О, так ты умеешь разговаривать, — усмехнулся Инь Чэн и поднял взгляд на мужчину с несколько неестественным выражением лица.
При этом движении обжигающе-горячая плоть в его ладони словно отреагировала на этот взгляд и пару раз нервно подпрыгнула.
Инь Чэн глубоко вздохнул, резко зажмурился и снова открыл глаза — всё более тяжёлое дыхание выдавало его нынешнее неловкое положение.
До чего же странно! Он ведь вовсе не какой-то зелёный сопляк, не видавший жизни, с чего бы ему вот так терять контроль из-за незнакомого мужчины, чьи намерения — добрые или дурные — еще предстояло выяснить?
Сиба! Какой позор!
Ку Хэ Тхэ: [Блин...]
У вас в корейских мангах активам устраивают какой-то тест на отсутствие элементарных мариуполя/манер? Наверняка очередной психопат, стоящий друг друга с Ким Хёкчином.
У него уже скоро разовьется ПТСР на сквернословящих мужиков.
— По-твоему, я похож на того, кто в порядке?! — привычная маска светской непринужденности Инь Чэна в этой обстановке разлетелась вдребезги, а это странное чувство утраты контроля жутко его раздражало.
— Здесь, кроме нас, никого нет, — Ку Хэ Тхэ поджал губы, немного подумал и предложил выход: — Я сейчас отвернусь, а ты сам... с этим разберись.
Оба мужчины, незачем так откровенно выставлять напоказ абсолютно всё.
Инь Чэн уставился на притворно спокойный профиль мужчины и вдруг фыркнул. Мало того что он не отступил, он ещё и шагнул вперед, прижавшись коленом — якобы случайно — к бедру Ку Хэ Тхэ.
— Отвернуться? — медленно повторил он, и в его голосе сквозило обжигающее прерывистое дыхание. — А потом? Сделаешь вид, что ничего не видел?
Ку Хэ Тхэ отступил под натиском агрессивного жара его тела, но спина уже уперлась в крупную ладонь, которая только и ждала, чтобы преградить ему путь при малейшей попытке двинуться.
Он слегка нахмурился:
— А я должен был что-то увидеть?
Инь Чэн, казалось, услышал какую-то нелепицу, и в глубине его глаз заплескался мрачный, мутный свет. Он схватил Ку Хэ Тхэ за запястье и неотвратимым движением прижал его ладонь к своему горячему животу.
Теперь между ними не было даже преграды в виде тонкой ткани: ощутимая под ладонью напряженная дрожь мышц и невероятный жар заставили Ку Хэ Тхэ отдернуть руку, словно от удара током, но хватка стала только крепче.
— Вот так ты отплачиваешь своему спасителю? — низким, похожим на шуршание наждачной бумаги голосом процедил Инь Чэн прямо ему в ухо. — И это после того, как я без раздумий бросился в воду, чтобы вытащить тебя.
— К тому же это место я заранее арендовал целиком, с чего бы тебе здесь появиться? Какими методами ты воспользовался, ты и сам прекрасно знаешь.
— Ты первый меня зацепил, а теперь строишь из себя хорошенького? В Китае же есть старая поговорка: «Спасенный ценой жизни обязан отплатить своей плотью» — я как раз даю тебе такую возможность.
При ближайшем рассмотрении Инь Чэну показалось, что у стоящего перед ним мужчины невероятно мягкое и безобидное лицо, словно с ним можно было делать всё что угодно, и он стерпел бы любые, даже самые избыточные желания.
Это было совсем не то лицо, каким он обычно увлекался, но оно обладало совершенно особенным очарованием.
Эта мысль едва не заставила его полностью потерять над собой контроль, а сильнейшее желание доминировать требовало непременно держать нити этого поединка в своих руках.
Если бы он показался чересчур нетерпеливым, то сразу бы проиграл.
Поняв, что тот всё неверно истолковал, Ку Хэ Тхэ уже собирался было что-то объяснить, но, почувствовав, как рука у него за спиной норовит скользнуть ниже, окончательно помрачнел и перехватил эту своевольничающую ладонь:
— Отпусти. Тебе нужно остыть.
— Остыть? — Инь Чэн выдавил смешок буквально сквозь зубы.
Сжав запястье Ку Хэ Тхэ, он властно притянул его ещё ближе. Другой рукой он легко обхватил его сзади за затылок, принимая позу почти полного пленения.
— Ты внезапно появляешься в таком месте, смотришь на меня таким взглядом, а теперь говоришь мне остыть?
Экс-эм? Каким таким взглядом?!
Возможно, растерянность в его глазах была слишком очевидной, и Инь Чэн понял, что тот вовсе не имел в виду ничего подобного — оказывается, всё это было лишь его собственной слепой страстью.
Вспомнив, как только что вёл себя подобно течной дворовой собаке, Инь Чэн мысленно усмехнулся: злить этого парня было явно плохой идеей, а раз так, то упускать его из рук у него не было ни малейшего повода.
Их дыхание переплеталось в тишине замкнутого пространства. Ку Хэ Тхэ отчётливо ощущал напряжение и жар тела Инь Чэна, а также готовое вот-вот прорвать плотину здравого смысла раздражение. Опустив ресницы, он отвёл глаза от обжигающего взгляда собеседника, но тут же упрэлся взглядом в неизбежное и даже всё более угрожающее свидетельство чужого конфуза.
— И чего же ты хочешь? — голос Ку Хэ Тхэ упал до шепота.
Инь Чэн уставился на его чуть подрагивающие ресницы и вдруг расплылся в почти злорадной улыбке. Он разжал пальцы на запястье парня, но в тот самый миг, когда Ку Хэ Тхэ уже ждал свободы, вновь резко придавил чужую ладонь к своей раскаленной пояснице.
Ку Хэ Тхэ судорожно втянул воздух, его пальцы непроизвольно сжались.
— Разве ты не хотел помочь? — Инь Чэн прижался губами к его уху, обжигая горячим дыханием. — Так не болтай попусту.
— Сделай мне минет...
Твёрдость ткани и пульсирующая под ней температура заставили мысли в голове Ку Хэ Тхэ рассыпаться в пустоту. Он резко поднял глаза, встречаясь взглядом с полыхающими от гнева, неловкости и какой-то отчаянно-бескомпромиссной жесткости глазами Инь Чэна.
В рот тебе ноги. Внутренний монолог Ку Хэ Тхэ был простым и прямолинейным.
Сколько лет он проработал в индустрии — в большинстве случаев выражение его лица шло вразрез с тем, что творилось у него на душе.
Его актёрские навыки тоже оттачивались всё сильнее, и порой он был способен «обмануть» даже самого себя.
Вернувшись в собственный мир и обзаведясь здоровым телом, он вполне мог бы построить карьеру настоящего актёра.
Размышляя об этом, Ку Хэ Тхэ выдал именно ту реакцию, которая от него требовалась.
Его губы сжались в бледную линию, а в зрачках мелькнула бурная тревога.
Инь Чэн уловил это мимолётное замешательство, и это доставило ему мстительное удовольствие.
Так и должно быть — с чего бы только ему одному позориться на весь белый свет?
Буря неконтролируемого раздражения в его груди странным образом улеглась, сменившись еще более сильным импульсом: содрать с этого человека маску невозмутимости.
— Онемел? Если поможешь мне, считай, что долг жизни уплачен, и я даже позволю тебе уйти, — понизив голос до хриплой провокации, бросил он. — Что, испугался?
Ку Хэ Тхэ не ответил. Воздух вокруг словно застыл, нарушаемый лишь тяжелым прерывистым дыханием и не желающим утихать жаром под ладонью.
Прошло ли несколько секунд или целая вечность — Ку Хэ Тхэ вдруг едва слышно выдохнул. В его обычно наполненных мягкостью глазах словно проступила трещинка.
Он пошевелил пальцами, прижатыми к пояснице Инь Чэна, но не стал отнимать руку, а лишь чуть-чуть разжал их.
— ...До чего же ты бестолковый, — услышал он собственный незнакомый, суховатый голос.
Зрачки Инь Чэна сузились, а сердце пропустило удар.
Он вдруг с пугающей ясностью осознал, что это потерявшее контроль состязание может оказаться гораздо опаснее, чем он предполагал. Но отступать назад он уже не мог — да и не хотел.
Поведение Ку Хэ Тхэ казалось странным, а слова — совершенно нетипичными для него прежнего, но на деле он всего лишь прощупывал границы дозволенного в отведенной ему роли для этого игрового мира.
Мягкость — понятие непостоянное, даже самый мягкий человек не может излучать ее ежесекундно.
Это выглядело бы фальшиво.
Ку Хэ Тхэ вовсе не собирался до победного держаться за эту единственную черту, ему требовались иные грани.
Даже кролик в уголённом положении начинает кусаться, а пара нанесенных им ранее ударов доказывала: ему вовсе необязательно изображать бессловесную и безвольную тряпку.
http://bllate.org/book/31988/3906178
Готово:
