Эту фразу словно бросили маленьким камешком в гладь безмятежного озера. Сердце Ку Хэ Тхэ тяжело ухнуло вниз, мягкое выражение лица постепенно стерлось — он понимал, что это чистая правда.
Под воздействием лекарств температура Ли Сюйюня постепенно спала, дыхание выровнялось, и он погрузился в не самый спокойный, поверхностный сон. Ку Хэ Тхэ несколько раз проверял повязку на его ране: никаких следов ненормальных выделений не было, и он немного успокоился.
Когда на небосводе забрезжил самый первый рассветный свет, долгожданная дремота затянула его в паутину сна, и Ку Хэ Тхэ, прислонившись к спинке стула, задремал.
Его разбудила легкая, но ритмичная вибрация — она исходила из внутреннего кармана окровавленного костюма Ли Сюйюня.
Ли Сюйюнь открыл глаза практически одновременно с этим; хотя лицо его все еще оставалось бледным, взгляд уже обрел прежнюю ясность и остроту. Он знаком велел Ку Хэ Тхэ передать ему телефон.
Словно сочтя подобную манеру поведения слишком само собой разумеющейся для их нынешних отношений, Ли Сюйюнь поджал губы и добавил:
— Спасибо.
Приняв вызов, Ли Сюйюнь бросил всего несколько коротких фраз:
— Скинь геопозицию. Двое. Тихо, комплект одежды. — В его тоне уже вновь зазвучала привычная холодная жесткость.
Сбросив вызов, он посмотрел на Ку Хэ Тхэ так, будто нескольких часов совместного проживания в состоянии абсолютной уязвимости никогда и не было.
— Они будут через полчаса. — Он попытался подняться самостоятельно, и на этот раз, пусть и медленно, у него получилось. — Есть чистая одежда? Одолжи что-нибудь. Мою носить уже нельзя.
Ку Хэ Тхэ молча встал, достал из шкафа комплект повседневной одежды своего размера и положил рядом с диваном:
— Мои вещи будут тебе маловаты.
Ли Сюйюнь бросил взгляд на простую хлопковую рубашку и брюки, ничего не ответил, лишь с трудом поднялся на ноги и, повернувшись к Ку Хэ Тхэ спиной, начал переодеваться. По мере того как футболка соскользнула вниз, обнажился рельеф напряженных мышц спины, а лопатки под кожей повторяли каждое движение, вычерчивая четкие линии.
Когда он наклонился, чтобы натянуть хлопковую рубашку, ткань заметно натянулась на груди и руках, очерчивая плотный силуэт. Когда он нагибался, чтобы надеть брюки, на мгновение мелькнула узкая линия талии, а штанинины оказались короткими чуть выше щиколоток, обнажая рельефные косточки и крепкие икры.
Из-за боли его движения в процессе казались несколько замедленными, но от этого каждое сокращение мышц проступало еще отчетливее, словно набросок, тщательно выписанный светом.
В какой-то момент он задел рану, и от резкой боли потерял равновесие — если бы Ку Хэ Тхэ не среагировал мгновенно и не поддержал его, он бы наверняка грохнулся со страшными последствиями.
Утренний свет пробивался сквозь щель в занавесках, падая на Ли Сюйюня. В этой простоватой, сидящей на нем не по размеру одежде он лишился той колючей резкости, что придавал ему сшитый на заказ костюм, и это странным образом стерло часть прежней дистанции между ними — вот только присущее ему от рождения, вживленное в самую кость превосходство по-прежнему невозможно было скрыть обычной одеждой.
Дверной звонок раздался в назначенное время: короткий и сдержанный.
Ку Хэ Тхэ открыл дверь. На пороге стояли двое мужчин в штатском, но с цепкой, собранной выправкой.
Не дожидаясь, пока Ку Хэ Тхэ что-то произнесет, они властно шагнули внутрь. Их взгляды быстро и профессионально скользнули по помещению, а когда они упали на Ли Сюйюня, оба заметно расслабились и почтительно склонили головы:
— Молодой мастер.
Ли Сюйюнь уже поднялся на ноги и теперь стоял с абсолютно прямой спиной, не нуждаясь ни в какой внешней опоре. Он посмотрел на Ку Хэ Тхэ, принял у одного из подчиненных запечатанный крафтовый конверт и протянул его вперед.
— Твое вознаграждение. Включая плату за лечение, компенсацию за одежду и... — Он сделал небольшую паузу, глядя глубоким взглядом. — Предоплату за хлопоты.
Ку Хэ Тхэ не стал брать конверт сразу.
Ли Сюйюнь тоже не торопил. Просто удерживая пакет на весу, он заговорил негромким голосом, в котором звучал непререкаемый вес:
— Доктор Ку, запомни то, что ты сказал вчера вечером: ты ничего не видел и меня не знаешь.
Он подался на полшага вперед и за счет разницы в росте слегка опустил взгляд на Ку Хэ Тхэ:
— Но в то же время помни и другое: я тебя знаю. Твой адрес, твою профессию, твои навыки... Я всё запомнил.
Это было уже не просто выражение благодарности или расчет за услугу, а прямое предупреждение: ты находишься в поле моего зрения.
— Если, — продолжил Ли Сюйюнь, смягчив тон, отчего прозвучало это лишь пугающе, — я говорю если — в какой-то из дней тебе понадобится одна неприятность, чтобы разобраться с другой, куда большей, либо тебе просто потребуется несоразмерная твоему воображению плата в обмен на твои профессиональные навыки... Ты можешь связаться со мной по этому поводу. — Он кивнул на крафтовый пакет.
Ку Хэ Тхэ наконец взял конверт. Тот оказался тяжелым, но судя по только что прозвучавшим намекам, внутри лежали далеко не только наличные.
Больше не говоря ни слова и пресекая любые попытки подчиненных поддержать его под руку, Ли Сюйюнь направился к выходу.
Проходя мимо Ку Хэ Тхэ, он слегка замедлил шаги, бросил на него короткий взгляд через плечо, и выражение его глаз было сложным.
В лучах утреннего света на его лице все еще отчетливо виднелись следы травм и усталости, но взгляд оставался таким же острым, как прежде. Казалось, он полностью стряхнул с себя вчерашнюю беспомощность и раздражение, снова нацепив привычную маску.
— Хорошего отдыха, доктор Ку. Прошлой ночью... вы отлично потрудились.
Дверь мягко закрылась, и шаги затихли в лестничном пролете.Ку Хэ Тхэ в одиночестве стоял в внезапно притихшей гостиной. В воздухе, казалось, всё ещё витал слабый шлейф едва уловимого запаха крови и холодная, пронзительная аура, принадлежавшая Ли Сюйюнь. Он посмотрел на зажатый в руке бумажный пакет, перевёл взгляд на смененный, испачканный кровью дорогой костюм, лежавший на диване, и на окровавленные перевязочные материалы в мусорной ведре.
Всё это произошло наяву.
Он подошёл к окну, приподнял краешек занавески и увидел, как неприметный с виду, но нестандартной модели чёрный автомобиль бесшумно отъезжает от дома.
Утренний свет озарил город, а заодно и уголок бумажного пакета в его руке — помимо пачек наличных, внутри обнаружилась совершенно чёрная карта без каких-либо опознавательных знаков, на которой красовался лишь один резкий личный номер телефона.
Неприятности ушли, но остались в иной форме.
Ку Хэ Тхэ знал, что прощальные слова Ли Сюйюнь вовсе не были дежурной вежливостью. Это была метка, задел на будущее.
История между ними, пожалуй, не завершится с восходом солнца; напротив, в эту пропахшую кровью ночь она лишь поспешно и волевой рукой написала свою первую, полную неопределенности строку.
Нежный доктор (13)
Проводив Ли Сюйюнь, Ку Хэ Тхэ, страдавшему легкой формой гермофобии, пришлось смириться со своей участи и приняться за уборку гостиной.
Когда гостиная вновь засияла чистотой, он уже успел вспотеть. Длинноватые черные волосы ради удобства были собраны на затылке в небольшой хвост и спокойно покоились сзади, а бледная от природы кожа, влажная от потливости, под лучами естественного света отливала влажным сиянием.
Широкие плечи и узкая талия в сочетании с мягким, располагающим к себе лицом сочетали в себе и скульптурную мощь телосложения, и миловидное очарование черт.
Исполненный силы и при этом совершенно непринужденный, он производил впечатление человека на редкость проницательного, с тихим омутом глубоко внутри.
У Ку Хэ Тхэ в любом случае была привычка делать по утрам зарядку в свободное время, и он не запускал тренировки. К тому же он привык действовать быстро и ловко, а квартира оказалась небольшой, так что он заодно навел порядок и во всех остальных комнатах.
Теплый солнечный свет пробивался сквозь чуть колыхающиеся занавески, и несколько лучиков естественным образом озарили переливающуюся, медово-мягкую янтарную радужку мужских глаз, слегка изогнувшихся в улыбке и напоминавших растопленный мед, от которого становилось сладко на душе.
Принявший душ Ку Хэ Тхэ был одет в простую и свежую майку и короткие шорты, едва прикрывавшие верхнюю часть бедер и обнажавшие изрядный участок кожи, слегка порозовевшей от горячей воды.
Хотя в комнате, очевидно, находился только он один, по одному его виду можно было подумать, будто он нарочно пытается кого-то соблазнить.
Ку Хэ Тхэ приоткрыл дверь и забрал доставку еды. Курьер сначала уловил легкий аромат только что принятого душа, а прозвучавшее у самого уха слово спасибо показалось ему невероятно приятным. Перед глазами мелькнуло видение, и прежде чем парень успел запечатлеть эту прекрасную внешность, дверь уже захлопнулась.
В его глазах осталось лишь восхищение и капля несбыточного стремления.
Виновник всей этой сцены тем временем с удовольствием уплетал завтрак — легкий, но питательный, и цена у него была соответствующая.
Вкусовые рецепторы Ку Хэ Тхэ получили величайшее наслаждение: деньги в этом маленьком мирке существовали для него лишь для того, чтобы их тратить.
Хотя ему и приходилось зарабатывать на жизнь под началом главного героя с крайне нестабильным эмоциональным состоянием, жалование ему платили весьма солидное, не говоря уже о свеженьких наличных, попавших к нему в руки совсем недавно. Тратить эти деньги, добытые не самым законным путем, он не собирался — при случае лучше было отложить их в надежное место.
С аппетитом покончив с завтраком, Ку Хэ Тхэ погладил слегка округлившийся от сытости живот, из-за чего кубики пресса казались уже не столь отчетливыми.
Хотя теперь он состоял в должности личного врача Ким Хёкчин и ему не нужно было, как раньше в больнице, отсиживать часы на рабочем месте, работая удаленно, это вовсе не значило, что он сидит сложа руки от скуки.
Например, в этот самый момент, надев массивные очки в черной оправе, придавшие ему толику интеллигентности, он включил компьютер, запустил видеозапись и принялся от начала до конца скрупулезно делать какие-то пометки на планшете.
Высокий и крепкий мужчина на экране был как раз тем самым старым знакомым, с которым они виделись совсем недавно. Его забитые мускулистые руки с татуировками-рукавами привлекали всеобщее внимание, источая дерзкий и необузданный нрав. Он стоял, прислонившись к канатам ринга, с опущенными веками, словно не замечая царившего вокруг галдежа.
Его замотанные бинтами руки безвольно свисали вниз, и лишь мышцы плеч и спины покачивались волнами в такт дыханию, напоминая затишье перед бурей.
Яростный натиск противника словно разбился о невидимую стену. Мужчина лишь чуть покачал головой, и кулаки раз за разом проносились в миллиметрах от его кожи. Раскусив манеру боя противника, он внезапно прищурился — это был знак того, что охотничья ловушка сработала.
В следующее мгновение его до того размеренный ритм внезапно оборвался, и прямой удар правой изнутри, подобный пробудившемуся от спячки дракону, пробил любую оборону, точно впечатавшись в челюсть соперника. Звук этот напоминал вовсе не удары по плоти, а скорее то, как с силой захлопывают тяжелую дубовую дверь.
Исход боксерского поединка порой решается именно в этот миг.
Соперник, поддерживаемый судьей, кое-как поднялся на ноги, его взгляд блуждал, словно он всё ещё оставался в плену кошмара от того завершающего удара.
Когда рефери официально провозгласил победителя матча, он спокойно направился в свой угол ринга. Пот стекал по его стальным позвонкам, а дыхание даже не сбилось. Казалось, поединок только что завершил не он сам, а какая-то иная, более холодная и точная душа.
Как раз в этот момент камера запечатлела его лицо. Быть может, в силу особой чувствительности к объективу, в тот самый миг, когда он приподнял веки, его высокие надбровные дуги отбросили глубокую тень на глазницы, а в темно-карих зрачках нельзя было отыскать ни малейшего следа ликующего восторга или жалости — лишь глухое равнодушие да жестокость, а от всего его облика исходила такая дикая, буйная волна энергии, что от одной ее сексуальности захватывало дух.
http://bllate.org/book/31988/3906175
Готово:
