В конце концов Бао Яньно ничего не добился.
Стоило ему только податься вперёд, как тело Хуан Юня соскользнуло вниз, преодолев сразу несколько ступенек.
Глядя, как Хуан Юнь катится вниз, Бао Яньно до смерти испугался и заколотил себя в грудь кулаком. К счастью, тот был пьян, иначе он непременно бы задал ему трепку — ведь ему доводилось воочию видеть, как дерётся Хуан Юнь.
Успокоив нервы, он приподнялся и сел.
Возможно, из-за того, что стояла глубокая ночь и в общежитии тусклым оранжевым светом горели лишь лампы на лестничной клетке, а коридоры утопали в непроглядной тьме. Во всём здании лишь пожилой вахтёр в своей каморке варил чайные яйца — всё это навевало на него странные мысли в такой уединенной обстановке.
Очевидно, творить непотребства вот так запросто было нельзя: сердце бешено колотилось в груди, да и время, место и обстоятельства совершенно не располагали.
Он подошёл, помог Хуан Юню снова подняться на ноги и, подняв голову, невольно испытал отчаяние: они вдвоем оказались аккурат на первом этаже.
С великим трудом доволокнув Хуан Юня до третьего этажа, где находилась его комната, Бао Яньно выбился из сил и чуть не падал от усталости.
Уложив Хуан Юня на кровать, он включил свет, схватил стоявшую на столе бутылку с минеральной водой и жадно сделал несколько больших глотков, а затем утёр пот полотенцем.
Он редко занимался подобным и даже страдал от нехватки физических нагрузок, так что дорога с Хуан Юнем на плечах полностью лишила его дыхания, заставив обливаться потом. Подойдя взглянуть на Хуан Юня, он обнаружил, что тому едва ли лучше.
Поглядев на рану на руке Хуан Юня, он невольно нахмурился. Сходив в ванную, он смочил полотенце, вернулся, аккуратно обмыл рану, достал из тумбочки пластырь и заклеил её.
Наклеил он всё очень старательно и ровно.
Закончив с раной, он вытер пот со лба Хуан Юня, а после растерянно замер, не зная, что ещё предпринять.
Хуан Юнь на удивление легко переносил алкоголь и сейчас просто крепко спал, завалившись словно дохлая свинья.
Присев на корточки у края кровати, он неотрывно смотрел на лицо Хуан Юня, и с каждой секундой сердце билось всё сильнее.
Хуан Юнь был как раз в его вкусе, иначе он бы не влюбился в него с первого взгляда. Одно только это лицо позволяло ему прощать Хуан Юню абсолютно всё.
Что поделать, если он был страшным любителем красивой внешности?
Достав из кармана телефон, он сделал подряд несколько снимков спящего Хуан Юня.
Если бы по дороге наверх он не убедился, насколько крепко тот спит, у него бы духу не хватило на такое. Ещё пару дней назад он не смел и тайком сфотографировать Хуан Юня, и сегодня делал это так бесцеремонно впервые.
Сделав снимки, он с полным чувством удовлетворения убрал их в секретный альбом. Открыв фото и увеличив его, он отметил, что даже в стельку пьяный тот выглядел невероятно круто.
Отложив телефон, он снова посмотрел на Хуан Юня и сглотнул подступившую слюну.
На цыпочках забравшись на кровать, он лег рядом с Хуан Юнем, прижался лицом к его спине и всем телом прильнул к нему, с блаженной улыбкой прищурив глаза. Вся прошлая усталость стоила того.
Его словно мгновенно исцелили, и теперь было абсолютно всё равно.
В конце концов, из-за дикой усталости он сам незаметно заснул.
Когда Хуан Юнь проснулся, свет в комнате ещё не выключили.
Он панически не переносил жару, и на сей раз его разбудило именно духота. Приоткрыв глаза и оглянувшись назад, он увидел спящего Бао Яньно. Тревожить его не хотелось, поэтому он остался лежать неподвижно.
В разгар лета прижиматься друг к другу было невыносимо жарко. Протянув руку, Хуан Юнь нащупал неподалеку какую-то тетрадь и заодно заметил у себя на руке пластыри. Они были наклеены ровным рядом — штук пятнадцать, не меньше. Зрелище выглядело весьма внушительно, напоминая огромную сороконожку, устроившуюся у него на руке.
Он невольно усмехнулся, после чего той же рукой, что была ближе к кровати, приподнял тетрадь и принялся обмахивать их обоих словно веером.
После пробуждения голова раскалывалась по-настоящему, и он, превозмогая боль и жар от прильнувшего сзади «маленького печного горшка», принялся помахивать тетрадкой.
Помахав так некоторое время, он снова почувствовал сонливость.
Зевота следовала за зевотой. С закрытыми глазами, на одной лишь силе воли продолжая махать тетрадью, он в конце концов снова забылся тревожным сном, а тетрадь выскользнула из ослабевших рук.
В двенадцать часов в общежитии автоматически отключили электричество, и оба так и проспали всю ночь, прижавшись друг к другу.
Утром первым проснулся Бао Яньно. Увидев, что Хуан Юнь всё еще спит, он облегчённо выдохнул. Торопливо приподнявшись, он заметил на чёрной футболке Хуан Юня отчётливые влажные следы от пота.
Совесть была нечиста, и он аккуратно потянул за край одежды, чтобы мокрая ткань больше не прилипала к телу Хуан Юня. Заметив рядом тетрадь, он тут же схватил её и принялся обмахивать Хуан Юня, чтобы тому стало прохладнее.
Убедившись, что Хуан Юнь перестал потеть, он наконец слез с кровати и пошёл умываться.
Стоило Бао Яньно выйти, как Хуан Юнь расплылся в улыбке, приоткрыл один глаз и украдкой подглядел за ним. Заслышав шаги возвращающегося Бао Яньно, он тут же вновь притворился спящим.
Дождавшись, пока из ванной донесётся шум воды, Хуан Юнь поудобнее сменил позу.
Опасаясь смутить Бао Яньно, он пролежал с закрытыми глазами добрую половину дня, так что тело едва не задеревенело.
Поднявшись, он обшарил комнату в поисках воды и обнаружил лишь наполовину полную бутылку минералки. Навстречу ванной комнате он крикнул: Баобао, я твою воду выпью!
Бао Яньно тут же выглянул наружу и отозвался: Я пил из этой бутылки...
Ничего страшного, — бросил Хуан Юнь, уже откручивая крышку и прикладываясь к горлышку. Больше Бао Яньно ничего не сказал и скрылся в ванной.
Я пойду к себе в комнату, переоденусь. Спасибо за вчерашний вечер, — попрощался Хуан Юнь и покинул комнату Бао Яньно.
Когда Бао Яньно вышел из ванной, в комнате он остался совсем один.
*
В часы обеденного перерыва Бао Яньно сидел у окна, подперев подбородок рукой, и наблюдал, как Хуан Юнь играет в футбол на спортивной площадке.
Несмотря на лютую непереносимость жары, в самый солнцепек тот неизменно шёл погонять мяч — таковой была привычка Хуан Юня. Бао Яньно успел изучить его досконально, поскольку проводил за ним немало наблюдений.
Правда, обычно Хуан Юнь играл минут двадцать, после чего уходил с поля и еще минут десять отсиживался у умывальников на первом этаже, возвращаясь оттуда с мокрыми волосами — по всей видимости, он споласкивал голову.
Староста класса подошла к Бао Яньно и поинтересовалась: Староста по учебе, скинь мне записи по классной казне.
Бао Яньно тут же поднял голову на старосту и произвел в ответ: Я отдал их Хань Вэю еще вчера.
Я подходила к нему только что, говорит, ничего ты ему не давал.
Но я же действительно отдал...
Старосте было лень мотаться туда-сюда, и она обреченно кивнула: Когда именно ты отдал? Я пойду переспрошу.
В пятницу на втором уроке самоподготовки, после звонка.
Ладно. — Бросив это, староста удалилась.
Должность старосты по учебе Бао Яньно вовсе не навязывал сам — его выбрали из-за успеваемости, и это тяготило его.
В школе полагалось вести классный журнал, куда учебный староста заносил успеваемость, в том числе подробный отчёт по расходам классного фонда. Ранее он уже брал записи о казне, переписал их и быстро вернул другому старосте.
Не придавая этому значения, Бао Яньно вновь уставился в окно и, окинув взглядом поле, обнаружил, что Хуан Юня там больше нет.
Когда это ты мне что-то отдавал?! — Внезапно раздался надрывный крик Хань Вэя, который прямиком направился к Бао Яньно. — Послушай, ты от учёбы совсем мозги растерял, ничего уже не соображаешь? Ты ведь чётко взял взаймы и до сих пор не вернул, верно ведь?!
Бао Яньно опешил и растерянно посмотрел на Хань Вэя, не понимая, к чему этот цирк.
Оглох совсем, что ли? С тобой разговаривают! — с напускной уверенностью наседал Хань Вэй.
Я... я же отдал тебе в пятницу... — При виде подобных сцен Бао Яньно неизменно нервничал и автоматически начинал заикаться.
С чего бы это мне помнить, будто ты мне что-то отдал?
Но я же отдал... поло... на стол... и ты ещё...
И что я ещё? Ты даже двух слов связать не можешь, совесть нечиста, да?Бао Яньно увидел, что Хань Вэй стоит рядом с ним во все глаза пялясь на него и имея вид человека, который пришел сводить счёты, отчего смутился еще сильнее. Когда он снова заговорил, в его голосе уже слышались рыдающие нотки:
— Я не…
— Смотри, — Хань Вэй указал на Бао Яньно и сказал стоявшему рядом старосте по бытовой части Лу Юэ, — он говорит, что ничего мне не давал.
Лу Юэ, увидев жалкий вид Бао Яньно, не удержалась и закатила глаза:
— Ой, да ладно, подумаешь, запись какая-то. Бао Яньно давно уже переписал всё в классный журнал, просто перенеси это ещё раз в учетную тетрадь, и дело с концом.
Хань Вэй кивнул, победоносно ухмыльнулся, снова взял со учительского стола тетрадь для записей и подошел к Бао Яньно, принявшись легонько постукивать его по голове этой тетрадкой:
— Слышал? Переписывай всё подряд, начиная с самого начала прошлого семестра и вплоть до самых последних записей. И больше не смей клеветать на людей, понял?
На самом деле это была сущая мелочь: просто пропала тетрадь с записями о классных расходах, а восстановить её заново не составляло никакого труда.
Но вот эта манера Хань Вэя вовсю клеветать на человека, да еще и перекладывать с больной головы на здоровую, а также его стремление публично унизить Бао Яньно — всё это заставило Бао Яньно испытать крайнее унижение и гнев.
Этот случай еще долго не сможет выветриться из головы Бао Яньно.
У него был вовсе не жизнерадостный характер, и многие пустяки он очень долго принимал близко к сердцу. Такие мелочи, на которые другие люди даже не обратили бы внимания, неизбежно становились для Бао Яньно психологической травмой.
— Это ты… ты врешь! — Бао Яньно со слезами на глазах уставился на Хань Вэя.
Хань Вэй никак не ожидал, что этот похожий на недоросля паренек из их класса посмеет ему возражать, и вмиг разъярился. Он занес тетрадь, собираясь трерикнуть Бао Яньно по макушке, и выругался:
— Какого черта, берега совсем потерял, да?
Однако занесенная рука так и не опустилась — её кто-то перехватил.
Хань Вэй обернулся и увидел, что за его спиной стоит Хуан Юнь, который ледяным взглядом смотрит на него и крепко сжимает его запястье.
С чего бы Хуан Юню появляться в классе номер десять?
Хань Вэй опешил, не смея шевельнуться и даже забыв продолжить ругаться. В этот момент вся его суть — трусливого хама, который смел нападать только на тех, кто слабее, — проявилась во всей красе.
— Ты чьих берегов берега попутал? — холодно осведомился Хуан Юнь.
— Ничьих, просто он… — Хань Вэй попытался было еще что-то сказать про Бао Яньно, но вовремя сообразил, что Хуан Юнь явно защищает Бао Яньно, и благоразумно проглотил вторую половину фразы.
— Баобао, в чем дело? — Хуан Юнь по-прежнему не отпускал руку Хань Вэя и лишь повернулся к Бао Яньно.
Бао Яньно заметил, что с того самого момента, как Хуан Юнь вошел в класс, всеобщее внимание учащихся было приковано к нему. В дверях тоже кто-то вытягивал шеи и глазел по сторонам, причем несколько парней уже зашли внутрь — это были те самые ребята, которые вечно гоняли с Хуан Юнем в футбол.
Под прицелом стольких глаз Бао Яньно внезапно потерял дар речи и не смог вымолвить ни слова.
— Ничего страшного, не спеши, рассказывай спокойно, — Хуан Юнь успокаивающе обратился к Бао Яньно, и его голос подействовал исцеляюще, позволив Бао Яньно немного расслабиться.
— Он… он меня оклеветал, — ответил Бао Яньно.
— А, я понял, — ответил Хуан Юнь, перевел взгляд на Хань Вэя, озарил того злобной, страшной улыбкой, а его голос, казалось, вырывался прямо сквозь стиснутые зубы: — А ну-ка вспомни хорошенько, что тут у вас произошло?
Хуан Юню сейчас было впору самому заплакать.
Он действительно получил от Бао Яньно тетрадь с записями, но когда вернулся домой, прижал ею крышку стаканчика с лапшой быстрого приготовления. В итоге он нечаянно опрокинул стаканчик, и лапша вместе с записями собраний погибли в один миг.
Переписывать всё заново ему жутко не хотелось, к тому же он был неравнодушен к Лу Юэ, поэтому намеренно солгал, будто Бао Яньно ничего ему не давал, заодно рассчитывая покрасоваться перед Лу Юэ.
Но фокус не удался — явился Хуан Юнь.
Хань Вэй заложил глаза за угол и завертел ими во все стороны, лихорадочно соображая, что ответить, но Хуан Юнь вдруг грубо схватил его за затылок и со страшной силой опустил лицом прямо на парту Бао Яньно, издав глухой стук.
— Ты что, решил, что у твоего дедушки железное терпение? — бросил Хуан Юнь.Бао Яньно немедленно отскочил в сторону, но держался весьма стойко — встав рядом с Хуан Юнем, он поджал губы и сдерживал слёзы.
— Это я запачкал, и просто выбросил... Моя вина, я его оклеветал, — поспешно объяснил Хань Вэй, уже успевший пострадать.
Выслушав его, Лу Юэ презрительно цокнула языком и произнесла:
— Да как ты мог так поступить?
Хуан Юнь посмотрел на Лу Юэ, убеждаясь, что она не сообщница.
Затем он отпустил Хань Вэя. Тот сразу же шагнул в сторону, схватился за голову и скорчил мученическую гримасу.
Хуан Юнь уселся на парту Бао Яньно, указал на него пальцем и заявил Хань Вэю:
— Знаешь, кто это? Он мой кореш, мы с ним банда не разлей вода. Ты его оклеветал — жить надоело?
Хань Вэй перевёл взгляд с Хуан Юня на стоявшего рядом Бао Яньно, который сжав кулаки, с жалким видом изо всех сил пытался казаться сильным. Ему казалось, что эти двое словно из совершенно разных миров.
Однако в этот момент оставалось лишь признать свою вину:
— Я виноват, больше так не буду.
— Бао-бао, обругай его, — Хуан Юнь кивнул, побуждая Бао Яньно к действиям.
Набравшись храбрости, Бао Яньно выпятил грудь и изо всех сил грозно выпалил:
— Твоя голова похожа на люффу!
Услышав это, Хуан Юнь с трудом сдержал улыбку и кивнул: лицо у Хань Вэя действительно было узким, вытянутым, а челюсть выдавалась вперёд, так что голова и впрямь выглядела немного крибоватой.
— Продолжай.
— Я уже закончил ругаться.
Хуан Юнь повернулся к Бао Яньно и тихо пробормотал:
— И это вся твоя прыть!
Впрочем, злиться он и не думал: подхватив со стола новую тетрадь для записей, он пару раз от души шлёпнул ею Хань Вэя по макушке:
— Не забудь всё переписать. Ссамого начала и до сегодняшнего дня.
С этими словами он швырнул тетрадь Хань Вэю и, потянув за собой Бао Яньно, вышел из класса.
Хань Вэй, глядя на тетрадь, у которой от удара переплёт разлетелся вдребезги, и ощущая, как саднят ушибы на голове, тут же исполнился горького раскаяния. Украдкой бросив взгляд на Лу Юэ, он получил в ответ лишь презрительное фырканье — та молча вернулась на своё место.
Выведя Бао Яньно в коридор и заметив столпившихся у двери зевак, Хуан Юнь махнул рукой:
— Разойдитесь, тут не на что смотреть.
Увидев, что драки не будет, его приятели тоже разошлись. Добравшись до лестничной площадки, Хуан Юнь спросил:
— Отлегло? Если нет, я пойду ещё раз надеру ему задницу.
— Угу, я уже обругал его, полегчало, — ответил Бао Яньно чистую правду, и в его голосе явственно послышалось облегчение.
Хуан Юнь снова не удержался от смеха: легко было представить, что это самое страшное ругательство, на которое вообще способен Бао Яньно, а в голове у него наверняка рисовалась та самая картинка с сердитым-пресердитым котёнком.
Протянув руку, он раскрыл ладонь перед Бао Яньно:
— Разблокируй телефон и дай сюда.
Бао Яньно тут же вытащил смартфон, снял блокировку и протянул Хуан Юню.
Тот нажал несколько цифр, а затем кнопку вызова:
— Мой номер. В следующий раз, если что-то случится, звони мне, примчусь по первому зову. Ладно, я на урок.
— Ой... — Бао Яньно забрал телефон и замер, разглядывая цифры на экране со странным, вороватым трепетом в груди.
Проводив Хуан Юня взглядом, он вернулся в класс и вдруг почувствовал себя солнцем, вокруг которого, словно подсолнухи, крутились головы всех одноклассников, следивших за каждым его шагом.
Быстрым шагом вернувшись на своё место, он снова заглянул в телефон и сохранил номер Хуан Юня.
В этот момент у самого уха раздался голос Цзян Чунхо:
— Я только что вернулся с дежурства на улице. Что тут у вас было?
Бао Яньно тут же поднял голову и ответил:
— Уже всё в порядке.
— Мм. — Цзян Чунхо подозрительно окинул Бао Яньно взглядом и, убедившись, что тот действительно в порядке, повернулся и зашагал к своей парте.
Вскоре после этого Хань Вэй вдруг споткнулся и растянулся посреди класса. Когда Бао Яньно поднял голову, он как раз услышал, как Хань Вэй огрызается на проходящего мимо Цзян Чунхо:
— Глаза разуй!
Цзян Чунхо лишь бросил на Хань Вэя холодный взгляд и молча прошёл мимо.
http://bllate.org/book/31981/3905060
Готово:
