Услышав его тон и манеру речи, Шэнь Цэци почувствовала, что тот действительно не лжет, и тут же нахмурилась:
— Что значит, ты правда не знаешь? Этот ребенок... откуда ты его забрал, кто тебе его подкинул?
Шэнь Лантин неторопливо выпрямился. Он был ленив на слова, но не стал бы намеренно скрывать от семьи правду, поэтому ему пришлось вкратце описать сестре пережитую недавно мистическую историю, не упустив даже форму картонной коробки, в которой лежал ребенок.
Закончив рассказ, он сделал глоток воды и снова поднял взгляд на ошеломленное лицо Шэнь Цэци.
Шэнь Цэци отказывалась в это верить:
— Ты хочешь сказать, что кто-то оставил ребенка у порога твоей квартиры и приложил только записку?
Шэнь Лантин отпил еще немного воды и с невозмутимым видом кивнул, ничуть не выказывая растерянности человека, внезапно обрекшего себя на отцовство.
Брови Шэнь Цэци сошлись еще круче. Она машинально покосилась на гостевую спальню на втором этаже и серьезно произнесла:
— Лантин, ты уверен, что малыш — твой сын? Вдруг кто-то...
— Я уверен, — пресек ее сомнения Шэнь Лантин, глядя предельно твердо. — Я попросил Юань Чи найти врача, результаты экспертизы не поддельные, это действительно мой родной сын.
Хотя Юань Чи и не был медиком, его дед являлся светилом в мире медицины, так что отыскать в этой сфере авторитетного и надежного врача для проведения экспертизы труда не составило.
Шэнь Цэци сузила фениксовы глаза и испытующе произнесла:
— Лантин, скажи сестре правду, ты часом не бисексуал?
— ......
Шэнь Лантин с досадой помассировал виски — от этого вопроса у него уже опускались руки.
— Ты ответишь мне или нет? — Шэнь Цэци слегка повысила голос.
Шэнь Лантин вздохнул и покачал головой:
— В последний раз говорю: я, Шэнь Лантин, чистокровный гей, встать может только на мужиков, понятно? Или нужно пояснить еще доходчивее?
Шэнь Цэци с укоризной глянула на него и отвела взгляд:
— Но это же невероятно странно! Такое даже в сериалах не покажут: где это видано, чтобы детей в коробках под дверьми оставляли? А если бы что-то случилось? Просто баловство какое-то.
— И то верно! — Шэнь Лантин охотно согласился и зааплодировал. — Сестрица говорит точь-в-точь то, что у меня на уме.
Шэнь Цэци не выносила его разгильдяйского вида и искренне за него переживала:
— Поторопись и придумай, как отыскать этого человека. С отцом пока я разберусь. В любом случае, дело нужно прояснить, происхождение ребенка не может быть покрыто мраком.
Шэнь Лантин оставил ее слова без ответа. Он поднялся, сунул одну руку в карман и неторопливо подошел к окну. Слегка утомленный и расслабленный, он прислонился к стене и, со скучающим видом созерцая пейзаж за окном, протянул:
— Сестрица, бывает так, что какая-то вещь пропала, и как ни ищи — найти не удается. А потом, когда ты почти о ней забываешь, она сама собой вдруг оказывается у тебя перед глазами. Чему быть, того не миновать, а беды не унесешь.
С этими словами он обернулся. На его губах играла многозначительная улыбка, красивые глаза едва заметно блеснули, придавая лицу потрясающе яркий вид, и он тихо произнес:
— С людьми то же самое.
— ......
Острый коммерческий ум Шэнь Цэци в этот момент дал сбой — она попросту не уловила смысла.
Шэнь Лантин не стал проверять, поняла ли она намек, зашагал наверх, намереваясь забрать сына домой.
Шэнь Цэци на секунду растерялась, а затем бросилась следом за ним со словами:
— Хватит тут туману напускать! Ты всё еще не хочешь говорить правду, добиваешься, чтобы отец в могилу сошел?
Шэнь Лантин оставил это без внимания и прибавил шагу, надеясь смыться поскорее.
Шэнь Лантин большими шагами вошел в гостевую спальню и, не обращая внимания на протесты служанки, одной рукой подхватил малыша и зажал его подмышкой.
В этот момент ребенок все еще крепко спал и даже не проснулся от резких движений — посапывал себе носом, точь-в-точь как поросенок.
Шэнь Чжэнь и Шэнь Цэци ждали его в гостиной и, увидев, как он спускается с ребенком на руках, одновременно уставились на него с изумлением.
— Ты что удумал? — первым подал голос Шэнь Чжэнь.
Шэнь Лантин спустился по ступеням, обращаясь с ребенком все более привычно, и вместо ответа задал встречный вопрос:
— Папа, а имя ребенку уже выбрали?
Шэнь Чжэнь сурово кивнул:
— По порядку выпал иероглиф Сюй, так что пусть будет Сюйчуань.
— Very good, — Шэнь Лантин вскинул руки в знак одобрения, ни капли не возражая, и с улыбкой посмотрел на сына. — У Толстяка теперь есть настоящее имя, хотя до твоего бати по солидности ему еще далеко.
Заметив, что тот собирается уходить вместе с ребенком, Шэнь Чжэнь в тревоге качнулся вперед на трости и вытаращил глаза:
— Ты куда собрался?
— Домой пора, — с самым естественным видом ответил Шэнь Лантин.
Шэнь Чжэнь пришел в ярость:
— И куда ты собрался в таком положении? Как ты, здоровенный мужик, справишься с ребенком? Хочешь уйти — оставляй ребенка здесь!
— Вот именно, Лантин, я совсем за тебя не спокойна, когда ты один, — поддакнула Шэнь Цэци. Ее взгляд был прикован к малышу, а в глубине глаз пленились глубокая забота и тоска при расставании.
Однако Шэнь Лантин лишь пожал плечами, улыбнувшись еще лучезарнее прежнего:
— Отец, сестрица, не переживайте. Меня ведь тоже растили как травой у дороги, и ничего, вырос же крепким и здоровым?
— ........
Шэнь Чжэнь лишился дар речи. Подумать только: много ли на свете таких смутьянов, как ты?
Шэнь Цэци быстро забегала глазами, пытаясь найти слова для уговоров:
— Но...
— Никаких но, — легкомысленно оборвал ее Шэнь Лантин. Опустив взгляд на продолжающего безмятежно спать малыша, он задрал уголки губ с непревзойденной гордостью: — Если он действительно сын Шэнь Лантина, то не будет таким неженкой.
— Тц! Наглец! Ушел — так больше не возвращайся!
Старик в гневе снова прибегнул к суровым словам. Прекрасно понимая, что совладать с этим сыном он не сможет, и в то же время не желая своими глазами смотреть, как уносят внука, он сердито развернулся и заковылял с палкой в кабинет, не реагируя ни на какие оклики Шэнь Цэци.
Он заперся изнутри, точно рассерженный ребенок, так что горничная даже войти не смогла.
Шэнь Цэци вздохнула, повернулась к Шэнь Лантину и, понизив голос до сердитого шипения, бросила:
— Опять ты отца разозлил.
— Сестрица, я сегодня вел себя более чем примерно, — Шэнь Лантин искренне считал свое поведение безупречным.
Шэнь Цэци вновь оказалась бессильна против него. За всю свою жизнь она еще не встречала никого, кто смог бы обуздать этого ее братца. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, она перевела встревоженный взгляд на личико младенца, смутно чувствуя, что положение дел еще можно спасти:
— Лантин, я помню, ты терпеть не мог детей. Как так вышло, что теперь всё изменилось?
http://bllate.org/book/31979/3904787
Готово:
