– Возвращайся к себе, я скоро буду. Больше не смей беспокоить мисс Цинь Хуай, это верх бестактности. — Айвэй холодно и отстраненно отчитала мужчину, после чего повернулась к Цинь Хуай, чтобы узнать ее мнение. — Если вы не возражаете, хорошо отдохните, а я пока оставлю вас.
Цинь Хуай вежливо улыбнулась:
— Пожалуйста.
Айвэй слегка склонила голову в знак приветствия и повернулась, чтобы уйти. Дверь в коридор закрылась, последний уголок ее белоснежного платья скрылся в ночной тьме. В переплетении света и тени улыбка на лице Цинь Хуай мгновенно исчезла.
Враг она или друг? Губы девушки сжались в тонкую линию, а взгляд стал мрачным.
— Мисс Айвэй. — Тот самый мужчина уже ждал у двери в конце коридора. Увидев приближающуюся Айвэй, он почтительно распахнул створку. — Насчет похорон господина: госпожа хотела бы обсудить это с вами.
— Знаю. — Айвэй уверенно вошла в комнату и за ширмой сняла ночную сорочку. Из-за смерти старшего брата ей приходилось соблюдать траур и следовать правилам. Ей не нравилось, когда кто-то прикасался к ней, поэтому лишь облачившись в одежды, она позволила служанкам опуститься на колени и расправить подол ее траурно-черного платья. Айвэй повернула голову к зеркалу, собирая волосы, и ее взгляд упал на кольцо, лежавшее на высокой подставке рядом с туалетным столиком.
Она бесстрастно взглянула на мужчину у двери. Тот стоял, опустив руки и потупив взор, преданно охраняя вход, словно бесшумный механизм.
В кольцо был вмонтирован квадратный сапфир размером с два ногтя большого пальца. На внутренней стороне красовался выгравированный семейный герб: переплетенные змеи, пронзенные мечом, окружающие фамилию главы рода — Джефилд.
Этот символ принадлежал исключительно главе семьи. На пальцах сменяющих друг друга графов Джефилд оно омывалось кровью родных, но оставалось таким же синим, как их глаза, не запятнанное ни единой примесью.
— Берт.
Мужчина отозвался:
— Мисс?
— Забери эту вещь. — Она взяла кольцо и небрежно бросила его к двери. Мужчина ловко поймал его, не позволив ценному предмету разбиться о пол. — Слушаюсь.
— Присмотри за Цинь Хуай, — продолжила Айвэй. — С Анджелией я сама поговорю. А вы держите языки за зубами.
— Да, мисс.
…
В четыре часа утра Усадьба Джефилд уже была охвачена привычной утренней суетой.
По сравнению с предыдущим графом, нынешняя молодая правительница проявляла едва ли не чрезмерное усердие: просыпалась ровно в четыре утра, во время умывания и причесывания с помощью секретаря сверяла расписание на день, затем разбирала часть срочных документов, в шесть часов завтракала вместе с членами семьи, просматривала утреннюю прессу и приступала к работе. Да, новой главой рода Джефилд стала именно Айвэй Джефилд, вторая дочь старого графа.
У Айвэй было четверо старших братьев, одна старшая сестра, а также младший брат и младшая сестра. С какой стороны ни посмотри, будучи шестой в очереди на престол, она имела ничтожно малые шансы унаследовать титул. К тому же она являлась внебрачной дочерью графа, рожденной куртизанкой из Столицы. Неизвестно почему, но после смерти ее матери, обладавшей неземной красотой, старый граф вдруг внезапно преисполнился угрызений совести и забрал к себе Айвэй, которой тогда исполнилось всего двенадцать лет.
Увы, крохи отцовской любви со стороны графа испарились почти мгновенно: на второй год после возвращения в семью Айвэй «выбросили» в военное училище — выживай как знаешь. Однако будучи бастардом, долгие годы боровшимся за существование в трущобах, она обладала невероятной живучестью. Восемь лет спустя успешно окончившая учебу Айвэй вернулась в качестве кандидатки в Личную гвардию королевы.
К тому моменту граф уже тяжело болел, и столь редкая честь пробудила в нем давно забытые отцовские чувства, заставив вновь вернуть Айвэй домой. Наверное, это было решение, о котором старый граф горько пожалел бы даже в могиле, ведь после этого дом Джефилд пережил восемь лет потрясений до самого основания.
Внезапные перемены, смена наследников — для любого знатного рода это стало бы грандиозной драмой, однако завтрак в семье Джефилд проходил на редкость тихо. Когда Айвэй заняла свое место, стол уже был полностью накрыт. Рядом сидел только четвертый брат, Луис. Проигнорировав приветствия слуг, она с бесстрастным лицом взяла столовые приборы и принялась за еду.
— Что такое, Айвэй, неужели тебе все еще непривычно? — Луис меньше всего выносил ее надменную манеру поведения. К тому же, будучи четвертым в очереди на престол, он ранее был вынужден «добровольно» уступить права на наследство, а в итоге та, кому они достались, даже не оценила этого. Заветное кольцо главы рода, о котором мечтали столь многие, сделав полный круг, в конце концов вернулось к нему.
Одинокое кольцо, лишенное своей властной сути, оказалось не более чем дешевой безделушкой. Луису поневоле пришлось стать марионеточным графом, ожидающим момента, когда его подставят под удар. Переполненный злобой, он тут же злобно и язвительно усмехнулся: — Впрочем, верно. По сравнению с двенадцатью годами привычек, годы, проведенные в родном доме, для тебя все же слишком ничтожны.
Айвэй даже не подняла глаз, продолжая есть, и лишь рассеянно кивнула:
— Вы правы. Доброе утро, братец Луис.
Столь неискреннее приветствие звучало скорее как насмешка. Гнев Луиса вспыхнул с новой силой, но из-за обстоятельств он не мог открыто порвать отношения, поэтому лишь со злостью швырнул столовые приборы на тарелку: — Сейчас извиняться уже поздно. Вспоминая тот цирк, который ты устроила, когда только вернулась…
Раздался звонкий стук. Столовый нож в руке Айвэй без лишнего нажима опустился на край тарелки. Наконец она подняла глаза и с легкой улыбкой произнесла:
— Братец стареет, раз даже столовые приборы удержать в руках не может. Не лучше ли заранее подобрать живописное местечко и построить там лечебницу, чтобы спокойно отдыхать и избегать всяких неожиданностей? Человек в определенном возрасте должен больше заботиться о себе, не правда ли, братец Луис?
Луис подавился воздухом.
Старый граф говорил, что лицом Айвэй на семь десятых похожа на свою прекрасную мать, но двенадцатилетняя Айвэй была соплячкой, к тому же насквозь пропитавшейся той особой, въедливой и отталкивающей мрачной злобой, которая свойственна детям из трущоб. Тогда они лишь насмехались над словами отца, но после того, как в двадцать лет она окончила военную академию, в этом уже никто не сомневался. Большинство людей при первой встрече с Айвэй не могли оторвать от нее глаз, однако сейчас, под ее пристальным взглядом, Луис чувствовал себя так, будто его коснулось змеиное жало — конечности заледенели, а тело оцепенело.
— Ты… — В этих словах читалась неприкрытая угроза. Он не мог забыть, как погибли его братья, и от этого по его спине тут же побежал холодный пот. В столовой воцарилась гробовая тишина, но к счастью, вовремя подоспевшая госпожа Берта, успевшая позавтракать в спальне, прервала эту странную атмосферу.
Граф Девон скончался, и в знак глубокого траура она носила черное платье, подчеркивавшее ее бледность и сдержанность. Возможно, из-за правила старшая невестка словно мать, применимого и к безумцам, госпожа Берта была едва ли не единственным человеком в семье, способным сохранять с Айвэй нормальные отношения. Заметив ее появление, Луис с облегчением перевел дыхание и поспешно поднялся: — Слава богу, вы пришли, госпожа. Вам действительно стоит как следует заняться воспитанием Айвэй…
http://bllate.org/book/31974/3904253
Готово:
