Да брось ты, тот омега, к которому он безосновательно пристал, куда больше заслуживает жалости. Сом Шицин ведь сам за ним ухаживал, а достается за это Сюй Хуаю.
Всю дорогу до класса доносилось подобное щебетание. Вернувшись, Цзян Чуань сначала обвел взглядом помещение: Сюй Хуая и след простыл, зато вокруг Бай Шухуая толпились люди, пытаясь его утешить.
Заметив возвращение друга, Чэнь Шаоянь поспешно окликнул его:
— Ты только что пропустил самое интересное! Тот самый Сюй Хуай, которого мы встретили на днях, заявился сюда.
Он затараторил скороговоркой, живописуя только что разыгравшуюся сцену.
Всё вышло ровно так, как и предполагал Цзян Чуань: Сюй Хуай пришел учинить скандал, но в итоге Бай Шухуай лишь вывел его из себя, и тот ушел ни с чем, не добившись своей цели.
— Ты бы видел его физиономию тогда, пфф, — Чэнь Шаоянь покачал головой, едва сдерживая смех.
По сравнению с неприятным при первом же знакомстве Сюй Хуаем, Чэнь Шаоянь, разумеется, принимал сторону знакомого одноклассника.
— Ты ведь наверняка тоже за старосту, да? — поинтересовался Чэнь Шаоянь.
Цзян Чуань поднял взгляд на передние ряды: Бай Шухуай с легкой улыбкой на губах беседовал с друзьями. Хотя пострадавшим был именно он, ему же приходилось успокаивать возмущенных одноклассников, приговаривая:
— Я правда в полном порядке, не переживайте. Наверное, тут просто какое-то недоразумение.
Сюй Хуай, Сом Шицин, Бай Шухуай.
Три имени пронеслись в голове, оставив смутное ощущение странного дежавю, которое задело какую-то сокровенную струнку в сознании и заставило Цзян Чуаня насторожиться.
На этом инцидент не исчерпался. Спустя всего один урок долетевшие до Сом Шицина слухи заставили его немедленно примчаться сюда.
Застыв в дверном проеме, он перевел дыхание, и его четкий голос отчетливо прозвучал для каждого:
— Извините за беспокойство, я ищу одноклассника Бай Шухуая.
Голоса в классе мгновенно стихли. Все бросили свои дела и устремили на него жгучие взгляды, переводя их с Сом Шицина на Бай Шухуая и обратно с нескрываемым интересом.
Вот это зрелище!
Читалось в глазах каждого.
Сосед по парте Бай Шухуая, тоже омега, взволнованно толкнул того локтем, призывая посмотреть на выход. Бай Шухуай с недоумением поднял голову, едва заметно нахмурился, а затем все же поднялся и вышел.
Цзян Чуань тоже отложил ручку. Он впервые видел ключевых действующих лиц этой любовной драмы. Правильные черты лица, волевые брови, пронзительный взгляд, высокий рост и стать, безупречные манеры. Под стать внешности были и его успехи в учебе, и происхождение: он неизменно занимался в верхушке рейтинга потока, а родился, если верить слухам, в богатой и влиятельной семье.
Неудивительно, что Сюй Хуай так упорно бегал за ним — у того действительно были веские основания.
Пообщавшись о чем-то у дверей, Бай Шухуай и Сом Шицин удалились вместе. Одноклассники, и в особенности Чэнь Шаоянь, разочарованно протяжно вздохнули, провожая их тоскливыми взглядами — им так хотелось приклеить уши к чужим спинам и пойти следом.
Бай Шухуай вернулся лишь с началом урока. Лицо его оставалось невозмутимым, так что догадаться о чем-либо было невозможно.
Подперев подбородок рукой, Чэнь Шаоянь вздохнул:
— Жутко любопытно, о чем же они толлковали.
Цзян Чуань бросил небрежно:
— Раз так интересно, пойди и спроси.
Чэнь Шаоянь замялся:
— А? Да неудобно как-то.
Цзян Чуань:
— А по-твоему?
Его глубокий и отрешенный взгляд лишь легко скользнул по собеседнику, точно холодный ветер над заснеженной равниной.
Чэнь Шаоянь тут же сник.
Успешно заставив Чэнь Шаояня замолчать, Цзян Чуань наконец наслаждался тишиной и успел разобрать целый вариант заданий еще до конца перемены.
Казалось, инцидент был исчерпан.
Столозвонок возвестил об окончании занятий, и ученики гурьбой высыпали наружу.
Чэнь Шаоянь подскочил так, словно у него загорелся хвост, и на ходу бросил:
— Я побежал! Сегодня в столовой тушеные утиные лапки в соусе, если не потороплюсь, ничего не останется!
Не прошло и пяти минут после звонка, как в классе, не считая дежурных, почти никого не осталось.
— Цзян Чуань, ты еще не уходишь? — с улыбкой окликнул его Бай Шухуай.
В просторном помещении оставалось всего несколько человек, разбросанных по углам. Цзян Чуань и Бай Шухуай по-прежнему сидели за своими партами, не выказывая ни малейшего намерения уходить.
— Мм.
Хотя они с Бай Шухуаем не были близкими друзьями, раз тот сам проявил инициативу, Цзян Чуань ответил:
— А ты чего засиделся?
— Да так, жду кое-кого, — отозвался Бай Шухуай.
Цзян Чуань кивнул:
— Вот как.
После этого разговор заглох, и в комнате вновь повисла тишина.
Опустив голову, он сосредоточенно обдумывал второй способ решения задачи. Бай Шухуай с легкой усмешкой последовал его примеру — достал пачку бланков и тоже углубился в учебу.
К тому моменту, когда Цзян Чуань полностью расписал сложное олимпиадное уравнение, прошло уже минут двадцать, и в классе они остались вдвоем. Закрыв колпачок ручки, он сложил тетради в рюкзак и поднялся.
Бай Шухуай чутко уловил шорох, отложил ручку и поинтересовался:
— Уходишь?
— Ага, пока.
Уголки губ Бай Шухуая приподнялись:
— Хорошо, до встречи.
Вдоль школьных аллеи тянулись сытые и расслабленные ученики, возвращавшиеся с обеда. Когда Цзян Чуань брал еду, работница столовой, заметив его смазливую мордашку, положила порцию побольше, но стоило подойти следующему, как рука женщины снова принялась фирменно дрожать.
Цзян Чуань отыскал тихий уголок и устроился за столиком. Прямо перед ним за обедом сидел какой-то парень. Приглядевшись, Цзян Чуань заметил, что тот методично выковыривает из тушеной курицы с картошкой кусочки... вовсе не картошки, а искусно замаскированного под нее имбиря.
Картошка с курицей из школьной столовой уже успела прославиться своими диверсиями и стала чемпионом по числу жалоб от учащихся: на десяток картофельных ломтиков приходилось столько же имбирных обрезков. Это становилось настоящей ловушкой как для тех, кто терпеть не мог имбирь, так и доводило до слез любителей картофеля.
Сидевший впереди явно сочетал в себе обе эти особенности: картофель любил, а имбирь ненавидел.
Понаблюдав за этой картиной пару секунд, Цзян Чуань принялся за собственный обед.
Похоже, возня с едой окончательно вывела незнакомца из себя. Тот с грохотом швырнул палочки на стол и свирепо уставился на собственный поднос:
— Даже ты издеваешься надо мной!
Голос показался знакомым.
Цзян Чуань лениво приподнял веки. Парень раздраженно забросил в рот пару оставшихся ложек риса, подхватил нетронутую порцию и зашагал прочь.
Это был Сюй Хуай.
Сюй Хуай тоже явно узнал его. Цзян Чуань уже решил, что юный избалованный господин снова решит выместить на нем злость, но тот лишь презрительно покосился на него, фыркнул и удалился с подносом в руках.
Внешне Цзян Чуань остался абсолютно невозмутим, но в глубине души ему стало забавно.
http://bllate.org/book/31973/3904061
Готово:
