Твоя талия очень тонкая.
Пей Нань редко видел, как Чжэн Шуюнь улыбается, и даже одно время подозревал, что у того какая-то скрытая неизлечимая болезнь, лишившая его этой самой базовой человеческой способности.
Вплоть до кануна выпускного вечера в университете, когда он пробился сквозь толпу красавцев и умников и получил шанс станцевать вступительный танец вместе с первой красавицей факультета. Поскольку он никогда раньше не танцевал, его конечности казались чужими — словно их взяли напрокат, — и на репетициях он вечно наступал партнерше на ноги. В конце концов факультетская красавица бросила ему: Прости, кажется, мы не очень подходим друг другу, — после чего руководительница безжалостно его заменила.
Для студента, еще не вышедшего в реальный мир, те жалкие крохи самоуважения, что держатся на лице, заслуживаются у девушек — и девушки же могут с легкостью стереть их в порошок.
В тот день он разочарованный вышел из танцевального зала и нос к носу столкнулся с Чжэн Шуюнем, стоявшем у дверей.
Тот держал руки в карманах, вид имел безмятежный — очевидно, он наблюдал за всем от начала и до конца. Даже улыбка еще не сошла с его лица: выражение казалось довольным, с примесью какого-то невиданного прежде удовольствия.
Пей Нань никогда прежде не видел на лице Чжэн Шуюня столь сложного выражения. Остолбенев на мгновение, он машинально нахмурился и тут же пришел к выводу: Чжэн Шуюнь только что посмотрел комедию с его участием, а теперь издевается.
Однако, в полном противоречии с воспоминаниями прошлых лет, та мимолетная тень удовольствия во щурившейся в темноте улыбке, судя по всему, не имела никакой скрытой цели — она была настолько легкой, будто сам Чжэн Шуюнь ее даже не заметил.
Сходив в туалет, Пей Нань почувствовал, как на него снова накатывают сонливость и хмель, забрался под одеяло и продолжил спать. Во сне он вернулся в какое-то предрассветное утро старшей школы: жуя жвачку и выдувая пузыри, он переступил порог класса и в тот самый миг увидел Чжэн Шуюня, сидевшего на задней парте в мягкой бело-синей школьной форме. Тот изогнул губы в улыбке, глядя на него.
Словно горный снег, внезапно превратившийся в весеннее облако.
Чмок — жвачка заляпала весь рот, и он проснулся.
Среди яркого дневного света он растерянно уставился в потолок, постепенно осознавая, что находится в постели, а вовсе не в классе, и Чжэн Шуюнь след простыл, и лишь бешено колотящееся сердце билось в такт сновидению.
И правда, чертов сон!
С чего бы Чжэн Шуюню улыбаться так нежно — это же бред собачий!
Массируя чуть нывшие виски, он приподнялся, с минуту бессмысленно глядя на темно-синее покрывало, после чего перевел взгляд в сторону.
С тех пор как он стал совершеннолетним, он больше ни разу не заходил в комнату Чжэн Шуюня. Обстановка здесь осталась точно такой же, как прежде: несколько практичных предметов базовой мебели — вот и всё. Ничего лишнего, чисто, аккуратно, педантично и холодно — под стать самому хозяину.
Оглядев комнату, он не заметил даже совместной фотографии с семьей или друзьями. Единственным снимком был портрет в книжном шкафу напротив кровати: одиночная фотография в академической шапочке с розовым воротником.
Прямо под фотографией стояла самодельная модель самолета. Пей Нань видел ее еще тогда, когда впервые пришел в гости к Чжэн Шуюню. Собрена она была очень грубо, некоторые детали явно перепутали местами — такое вряд ли могло выйти из рук такого фанатика порядка, как Чжэн Шуюнь.
Не переодеваясь в ту же одежду, что была на нем вчера, Пей Нань сразу спустился с кровати и вышел из спальни. С высоты второго этажа огромный дом казался чересчур тихим, а осиротелый воздух свободно и лениво блуждал вокруг.
Родители Чжэн Шуюня перестали жить здесь еще несколько лет назад, однако сам он упорно отказывался съезжать вместе с ними.
Раньше Пей Нань не понимал причину, но теперь, глядя на это, подумал, что жить одному в таком огромном доме, пожалуй, чертовски привольно.
Он вообразив себе радостную жизнь холостяка, невольно почувствовал зависть. Уже собираясь спускаться вниз, он вдруг уловил запах кофе.
Направляясь на благоухающий аромат в гостиную, он увидел Чжэн Шуюня: тот стоял спиной к нему у кухонного острова и варил кофе. Высокий и стройный, в строгом костюме, с безупречной прической и серебристыми очками на ушах.
Редкое зимнее ласковое солнце косыми лучами проникало в комнату, пытаясь окутать Чжэн Шуюня, но вместо этого лишь покрывало его фигуру налетом легкой отчужденности.
Хм, а с виду прямо приличный человек.
Пей Нань не удержался от мысленной шпильки.
Впрочем, этот элитный прикид Чжэн Шуюня вполне гармонично сочетался с его работой.
Чжэн Шуюнь окончил лучший юридический факультет страны и сейчас трудился в адвокатской конторе, открытой его научным руководителем. Тот профессор являлся светилом юриспруденции, чьих учеников не счесть, но из всех он предпочитал именно Чжэн Шуюня и не пожалел места партнера в качестве приманки, лишь бы накрепко привязать к себе этого блестящего протеже.
Обо всем этом Пей Нань слышал от собственной мамы, и после этих рассказов на душе у него оставался неприятный осадок.
Не то чтобы в нем проснулась зависть, просто он находил несправедливым, что небеса оказались столь бессовестными и подсунули ему под нос столь безупречного представителя его же пола, да еще и привязали на целых пятнадцать лет — так крепко, что не разлучишь.
Глядя на этого мужественного, невозмутимого и собранного мужчину, Пей Нань затеял каверзу. На цыпочках подойдя ближе, он намеревался напугать его со спины, однако вытянутая рука не успела опуститься, как тот задал вопрос:
— Хорошо спал прошлой ночью?
Пей Нань тут же отдернул руку к бедру и непринужденно бросил:
— Так себе.
Ему не очень-то хотелось признавать, что постель Чжэн Шуюня оказалась куда удобнее его собственной.
Чжэн Шуюнь кивнул.
Прислонившись к внешней стороне кухонного острова и наблюдая за элегантными движениями Чжэн Шуюня, варившего кофе, Пей Нань почувствовал, как в груди зародилась легкая рябь.
Прошлой ночью он напился, и многое осталось за гранью осмысления, но теперь, поразмыслив как следует, он не мог не удивиться: Чжэн Шуюнь, этот ярый адепт личных границ и чистюля, вдруг позволил ему лечь в свою кровать.
Однако это странное ощущение быстро вытеснилось другой, куда более прагматичной мыслью.
Чжэн Шуюнь целыми днями только и делал, что пестовал свой образ, судя по всему, лишь ради того, чтобы казаться хорошим мальчиком в глазах его родителей — в конце концов, все вчерашние события происходили по их поручению.
— Твоя сменная одежда уже прислана тетей Ван, пакет лежит на диване, — произнес Чжэн Шуюнь. Он по-прежнему стоял к Пей Наню спиной, и выражение его лица оставалось непроницаемым.
Пей Нань протяжно вытянул: А?, — с ноткой недоумения в голосе, не до конца понимая, какой смысл передавать вещи, если его собственный дом находится прямо напротив.
Про себя он подумал, что тетя Ван доставляет Чжэн Шуюню хлопот даже больше, чем он сам.
Побудь он в гостях у Чжэн Шуюня чуть дольше, для него это не составило бы труда, но вот Чжэн Шуюнь, должно быть, уже смертельно устал от его общества.
В голове Пей Наня мелькнула шальная мысль, и ему вдруг захотелось посмотреть, до каких пор Чжэн Шуюнь сможет сохранять невозмутимость.
Обойдя кухонный остров, он встал перед ним и согнутым суставом пальца постучал по мраморной столешнице.
http://bllate.org/book/31942/3901348
Готово:
