Если смотреть на суд Эммы-одаи, то Аодон получил лишь общее представление о том, как проходит судебный процесс в Аду, но лишь после окончания суда он по-настоящему осознал, насколько же сильно загружен Хозуки.
Неподалеку от рабочего стола Эммы-одаи, окутанного густой атмосферой Ада, стоял самый обычный письменный стол — рабочее место Хозуки. Он был завален стопками разнообразных документов и материалов высотой в добрых полметра.
И это составляло лишь малую часть ежедневной работы Хозуки.
— Вот же, этот идиот сваливает на меня все свои хлопоты... — Хозуки небрежно взял один из документов и внезапно повернулся к Аодону. — Как у тебя с японским?
Аодон не понял к чему это, но всё же ответил:
— Мама с детства учила меня японскому, так что с чтением и письмом проблем нет.
— Маршрут, по которому я только что водил тебя, запомнил?
Аодон хотел было сказать, что нет. Хотя он и не страдал топографическим кретинизмом, Дворец Эммы был слишком огромен, и запомнить дорогу с первого раза было просто невозможно.
Но система подсказала, что уже занесла весь пройденный путь на карту, и если он вдруг заблудится, то всегда сможет спросить у неё. Поэтому, услышав вопрос Хозуки, Аодон кивнул.
— Неплохая память, — похвалил Хозуки. — Тогда прямо сейчас и начнём твою стажировку.
Аодон еще не успел до конца осознать слова Хозуки, как ему в руки уже всунули стопку бумаг.
— Отнеси это вместе с материалами из тележки в Отдел записей, а затем попроси их выдать тебе то, что понадобится на завтра. После этого возвращайся ко мне, я дам тебе другое задание.
Аодон растерянно замер с охапкой документов в руках. Пока он приходил в себя, Хозуки уже снова углубился в работу.
— Чего застыл? Бегом марш.
Хотя Аодон и удивился столь внезапному началу работы, раз уж его поторопили, он решил выполнить первое поручение: сложил документы в тележку и покатил её в Отдел записей.
Оставшуюся часть дня Аодон то и дело бегал по всему Дворцу Эммы, выполняя мелкие поручения и разнося вещи. Он пока не умел делать ничего серьезного, и Хозуки, судя по всему, намеренно хотел, чтобы парень в кратчайшие сроки познакомился со всеми отделами Дворца Эммы. Так что, хоть было и немного тяжело, Аодон не жаловался.
Впрочем, когда ноги совсем перестали его слушать, Аодон всё же достал свой фонарь, чтобы передвигаться на нём.
Заметив, как Аодон возвращается назад, плавно паря над землей на фонаре, Хозуки не стал делать замечаний, лишь слегка заинтересовался самим предметом.
— Раньше, когда екаи вроде аоандон еще не были такой редкостью, я видел их фонари — все они были самыми обычными. Почему твой настолько особенный?
Судя по форме и назначению, фонарь Аодона кардинально отличался от стандартных: он не только выглядел необычно, но и обладал весьма специфическим функционалом.
Аодон погладил сидевший под ним фонарь:
— Наверное, потому что последнее время я постоянно играл в одну игру про оммёдзи. На меня повлиял дизайн тамошних сикигами, вот мой фонарь и изменился.
Выслушав это, Хозуки принял такое объяснение, дал парню еще пару поручений и отпустил.
Аодон был занят вплоть до окончания рабочего дня и лишь тогда наконец смог перевести дух.
Сложно сказать, когда именно Хозуки успел оформить ему документы для трудоустройства, но когда после работы они вместе отправились в столовую поужинать, у Аодона уже была при себе служебная карта для оплаты еды. На ней даже имелась небольшая субсидия, которой по меньшей мере должно было хватить, чтобы сократить расходы на питание ровно вдвое.
— Базовый оклад обычных тюремщиков обычно выше, чем у рядовых госслужащих в Мире живых. Мы также предоставляем жилье и другие пособия. Хоть ты и стажер, тебе положено восемьдесят процентов от зарплаты полноценного тюремщика, — назвав конкретную сумму, Хозуки очень серьезно посмотрел на Аодона. — Для стажера это отличные деньги, тебе действительно стоит всерьез над этим подумать.
— Господин Хозуки, почему мне всё время кажется, будто вы очень хотите, чтобы я здесь устроился? Я ведь совсем ничего не смыслю в здешних делах. Наверное, любой обычный обитатель Ада подошел бы на эту работу намного лучше меня? Есть какая-то особая причина?
Хозуки потрогал подбок и задумался:
— Наверное, из-за смазливой внешности?
Аодон опешил:
— Вы серьезно?
— Нет, шучу. Хотя доля правды в этом есть, — выражение лица Хозуки осталось абсолютно невозмутимым, словно это не он только что произнес такие слова. — Главное — нынешние аоандон стали большой редкостью, так что мы должны защищать редкие виды.
Его лицо всегда оставалось беспристрастным, и Аодон совершенно не мог понять по мимике, шутит тот в данный момент или нет.
Учитывая содержание сказанного, Аодон решил считать это очередной шуткой.
Впрочем, он всё же удивился тому, что столь суровый на вид человек любит пошутить в подобном ключе.
— Господин Хозуки!
Два юных голоса прозвучали одновременно. Аодон обернулся и увидел двоих мелких демонов — на вид сущих детей.
Ростом они были едва ли по пояс взрослому: у одного темные кудрявые волосы и два рога на голове, у другого — белые кудри и три рога. Выглядели они как дети, но при этом были одеты в форму тюремщиков.
— Это вы.
— А это Караури и Насу. Они, как и ты, стажеры-тюремщики и сейчас подрабатывают там, где нужнее всего. А это Аодон, стажер, принятый на работу сегодня.
Караури и Насу? Аодон подумал, что их родители, должно быть, очень любят овощи. (Хотя на самом деле нет).
— Новичок? — беловолосый Насу очень обрадовался. — Караури, теперь мы тоже старшие товарищи!
По сравнению со своим легкомысленным и взбалмошным другом и коллегой, характер Караури был куда более сдержанным.
Впрочем, в данный момент он был занят лишь тем, что смущенно пялился на лицо Аодона.
— Аодон-сан — это тот самый, о котором говорил Великий Владыка Эмма?
Эмма-одай был человеком весьма добродушным, но при этом отличался излишней болтливостью и любовью к сплетням. Больше всего на свете он любил хвастаться своими внучками и внуками, и теперь, когда у него появился еще один такой внук, он, разумеется, не упустил случая поделиться новостью с остальными.
Так что практически все, кто за последние дни общался с Эммой-одаем, уже были наслышаны об Аодоне.
Правда, Великий Владыка лишь вкратце упомянул, что у одного из его младших родственников пробудилась кровь екая и он собирается в Ад, но он же не говорил, что этот родственник — такая писаная красавица!
— Это он.
Хозуки кивнул и отвесил Караури увесистый щелчок по лбу.
— Ай, больно! — Караури схватился за лоб и испуганно вскликнул. — Господин Хозуки, за что?
Хозуки холодно бросил:
— Аодон — парень, прекрати пялиться на него с глупым видом.
— Парень? — Насу перевел взгляд на грудь Аодона, а затем утвердительно кивнул Караури: — Груди нет, действительно парень. Какая жалость при такой-то красивой внешности.
Аодон покрылся черными полосами от неловкости. Совести у вас хоть капля есть? Обсуждать человека прямо в глаза!
— И-извините! — сообразив, что сплоховал, Караури тут же принялся извиняться.
Аодону оставалось лишь принять эти извинения.
Наблюдая за тем, как два юных тюремщика направляются к окошку за ужином, он не удержался от вопроса:
— В Аду настолько не хватает людей? Набирают даже таких детей. Это разве не считается использованием детского труда?
Хозуки отхлебнул мисо-супа:
— Как по-твоему, сколько им лет?
Аодон прикинул на глаз:
— Одиннадцать-двенадцать? Дети в Мире живых примерно такого же роста.
— Ошибаешься, им уже за тридцать.
Аодон опешил:
— За тридцать?! Ни за что бы не подумал!
— По меркам Расы Онов тридцать лет — это всё еще период раннего детства. Впрочем, система образования на Тот Свет скопирована с Мира живых, просто обучение длится немного дольше. Так что демоны их возраста хоть и не достигли совершеннолетия, но уже вполне могут работать.
— Вот оно как. А сколько тогда примерно вам лет, господин Хозуки? А Великому Владыке?
— Владыка, говорят, был самым первым живым человеком в Японии — и одновременно первым умершим. Точный его возраст мне неизвестен. Что до меня... — Хозуки на мгновение замолк, словно припоминая, — мне около пяти тысяч лет.
Аодон только языком цокнул:
— Великий Владыка прожил так долго? Да и вы тоже в возрасте, у демонов просто невероятно долгая жизнь.
Хозуки поправил его:
— Владыка «умер» столько лет назад. А я вовсе не такой уж старый — среди божеств мира мертвых я отношусь к самому молодому поколению. Божества мира мертвых — это сущности иного порядка, нежели обычные демоны.
Аодон не уловил разницы, поэтому не стал дальше развивать эту тему.
— По сравнению с вами я кажутся совсем юным. Местный университет вообще захочет меня принять? — Аодон не забыл слова Хозуки о том, что обучение в здешних школах длится дольше, чем в Мире живых, а значит, и требования к возрасту учеников наверняка отличаются.
— Я уже связался с учебным заведением, так что сможешь приступить к занятиям сразу после начала семестра. С такими мелочами Владыка вполне способен справиться, к тому же при отборе студентов в школах смотрят отнюдь не на возраст.
Только после этого Аодон успокоился.
Поужинав, Аодон получил разрешение отправиться отдыхать и не сопровождать Хозуки на сверхурочную работу, поэтому он вернулся в свою комнату и принялся возиться с компьютером.
Благодаря помощи системы настроить ПК оказалось проще простого. Вскоре Аодон не только созвонился по видеосвязи с родителями, чтобы рассказать им о своей стажировке в качестве тюремщика, но и перевел принесенные с собой ноутбук и телефон в режим подключения к сети Мира живых. Закончив разговор с родными, он завалился на кровать и от души погриндил в игре, пока окончательно не сморил сон.
Среди ночи Аодон сквозь сон услышал, как система что-то говорила, но был слишком утомлен, принял это за сновидение и не стал обращать внимания.
http://bllate.org/book/31941/3901273
Готово:
