Но какое отношение всё это имеет к нему, Сунь Яо? Почему именно он должен расхлёбывать последствия чужих ошибок?! Почему все вокруг только и делают, что злословят в его адрес?!
Ладно ещё остальные, но даже Тао Сивэнь...
Обида, жалость к себе и переполняющее душу негодование.
Всю дорогу Сунь Яо хранил молчание, пока Тао Сивэнь не привёл его в элитный ресторан.
Это место называлось десятизвёздочным отелем, лучшим во всём Хайши: великолепный вид на море, ультрароскошный интерьер, первоклассные шеф-повара и безупречный сервис. Разумеется, и цены здесь были совершенно запредельными.
Высокий и красивый официант с заботливой учтивостью помог им устроиться за столиком, подал меню и уже собирался начать презентацию блюд.
Тао Сивэнь остановил его взмахом руки:
— Не нужно смотреть, принесите по одному каждого из самых дорогих блюд.
Его взгляд с полуулыбкой устремился на Сунь Яо:
— Этому господину всё равно, какой у еды вкус, он обожает любые ингредиенты по баснословным ценам.
Официант машинально перевёл взгляд на Сунь Яо, выражая крайнее удивление. Однако, справившись с секундным замешательством, он сохранил профессиональные манеры и с улыбкой принял заказ.
Подвергшись столь последовательным и едким насмешкам, Сунь Яо вспыхнул от стыда. Его чаша терпения переполнилась, и вместо того, чтобы сносить двусмысленные колкости, он решил перейти в прямое наступление.
— Тебе не обязательно так меня высмеивать, хочешь что-то сказать — говори прямо. Если я тебе так неприятен, зачем обязательно было звать меня обедать? Разве это не пытка для нас обоих?
— Я вовсе не считаю твою машину плохой, напротив — она как раз говорит о твоей духовной наполненности и о том, что ты не разбрасываешься деньгами, пытаясь заглушить внутреннее угнетение.
— Ты сам сказал, что мы долго не виделись, так что тебе следовало бы уяснить: прежний Сунь Яо — это в прошлом, а тот, кто сидит перед тобой — это я настоящий!
Сунь Яо действительно разозлился, и под конец его охватило сильное волнение. Из-за отчаянного желания отмежеваться от прежнего владельца тела он говорил сбивчиво, а его грудь слегка вздымалась.
Шутки в сторону: с какой стати он должен без всякой причины расплачиваться за чужие грехи? Нужно немедленно провести чёткую границу, иначе в дальнейшем — не говоря уже о том, чтобы наслаждаться жизнью и сводить парочки — эту жизнь попросту невозможно будет вынести!
Тао Сивэнь был поражён его тирадой. Удивлённый взгляд задержался на Сунь Яо, словно он сомневался, перед ним ли всё тот же человек.
Мгновение спустя Тао Сивэнь отвёл глаза, подозвал официанта, велел налить стакан простой воды и подвинул его Сунь Яо:
— Не кипятись, остынь немного.
Сунь Яо опустил голову и сделал маленький глоток воды, по-прежнему выглядя смертельно обиженным.
Воспользовавшись моментом, Тао Сивэнь внимательно присмотрелся к лицу Сунь Яо. Они провели бок о бок шесть лет, и в его памяти Сунь Яо запечатлелся как высокомерный и заносчивый человек: его вечно задеристый подбородок и взгляд свысока неизменно вызывали сильнейшее раздражение.
Но теперь от надменной и лощёной манеры юноши не осталось и следа. На смену им пришли чистота и свежесть, из-за чего Сунь Яо казался совершенно другим человеком и до неузнаваемости чужим для Тао Сивэня.
В период дебюта на корейской сцене прозвищем Сунь Яо было «прелестный демон», а приподнятые стрелки на глазах и светлые линзы стали его почти неотъемлемой визитной карточкой. Но сегодня... Тао Сивэнь наконец осознал источник этого ощущения чужеродности: куда делся его макияж?
Подумать только, насколько сильно Сунь Яо дорожил своим образом обольстителя — стоило им встретиться, как он всегда был при полном параде. Впервые увидев его без косметики, Тао Сивэнь даже почувствовал себя непривычно: словно зачарованный, он не мог оторвать взгляд от лица Сунь Яо. Он подумал, что черты лица самого Сунь Яо вообще не имели ничего общего с демоническим образом — скорее, всё обстояло с точностью до наоборот: в его утонченной и изящной внешности сквозила прохладная отрешенность, и это выглядело очень красиво.
Почувствовав на себе столь бесцеремонный взгляд, Сунь Яо нахмурился, поднял глаза и прямо уставился в ответ.
Тао Сивэнь от неожиданности замер, но смущаться не стал и с непринужденной улыбкой произнес:
— Сегодня без макияжа?
— Смыл во время прямой трансляции.
Разве перед выходом в прямой эфир не полагалось краситься ещё тщательнее? Услышав это, Тао Сивэнь слегка растерялся.
К счастью, появление официанта с блюдами прервало их разговор. Сунь Яо небрежно перебирал замысловатые тарелки и приборы. Он проголодался и больше не собирался церемониться: разрезав еду на маленькие кусочки, он стал есть небольшими порциями.
Его движения казались непринужденными, но манеры были безупречны — сразу чувствовалось, что он прекрасно знаком со всеми тонкостями сложного западного этикета. Это разительно отличалось от воспоминаний Тао Сивэня, в которых Сунь Яо тщеславно и неуклюже пытался казаться утонченным.
Тао Сивэнь не особенно жаловал западную кухню. Будучи уроженцем Хайши, он больше всего любил простую домашнюю еду. Если он и согласился сегодня прийти в этот французский ресторан, то лишь потому, что знал о пристрастии Сунь Яо к подобным местам — тот обожал всё дорогое и роскошное.
Тао Сивэнь даже мог вообразить, как Сунь Яо одновременно льстит ему и выделывается перед камерой, выкладывая в Weibo постановочные фото напоказ их товарищеской дружбы, от чего становилось противно.
Однако достижения, статус и богатство Тао Сивэня уже давно намного превосходили возможности его бывшего напарника, и теперь он смотрел на подобное фальшивое заискивание лишь как на шутку.
Но ничего этого не было.
За столом царила абсолютная тишина, да и французская кухня Сунь Яо ничуть не интересовала — он просто утолял голод. Годы строгого контроля за рационом вошли у него в привычку, и теперь он мог с точностью назвать пищевую ценность любого блюда, съедал ровно столько, сколько требовалось организму для поддержания сил, и тут же останавливался.
Тао Сивэнь ел без всякого аппетита, всё это время украдкой наблюдая за каждым движением Сунь Яо. Убедившись, что тот закончил трапезу, он достал банковскую карту, аккуратно положил её на стол и подвинул к Сунь Яо:
— Бери и трать. Если в будущем возникнут финансовые трудности, можешь обратиться ко мне, но... — Тао Сивэнь наконец раскрыл истинную цель своего визита: — На публике мы должны провести чёткую черту. Нам нужно держаться на расстоянии друг от друга.
Его позиция была предельно ясна: он откупался деньгами, чтобы этот вестник несчастий держался от него подальше и прекратил распускать слухи. Прежде чем произнести эти слова, Тао Сивэнь уже мысленно приготовился к шантажу и вымогательству, установив для себя внутренний предел — он был готов отдать любую сумму в этих рамках.
Вот только шутки шутками, а меньше всего на свете Сунь Яо интересовали деньги. Хотя в этой жизни он пока оставался захудалой звездой низшего пошива, нынешних доходов вполне хватало на еду и одежду, а в больших деньгах он не нуждался.
Сунь Яо толкнул карту обратно:
— Не нужно. Не переживай, я буду держаться от тебя на расстоянии.
Тао Сивэнь хотел что-то сказать, но осёкся, а в глубине его глаз мелькнуло удивление.
Теперь настала очередь Тао Сивэня растеряться. Они с Сунь Яо состояли в одной компании, и просто последние два месяца он был полностью поглощен работой над новой песней и концертами, из-за чего они и не виделись. Но за столь короткий срок — всего два месяца — не было слышно ни о каких потрясениях в жизни Сунь Яо. Почему же в нём до неузнаваемости изменилось абсолютно всё: темперамент, характер и даже привычки?
http://bllate.org/book/31937/3900754
Готово:
