Линь Ян принялась что-то сбивчиво и без умолку расспрашивать, а Янь Ян терпеливо отвечала на все вопросы. Лишь когда у обеих осипли голоса, Янь Ян заговорила, прерывая её:
— Я устала, остальное спросишь завтра.
Глава 8. Послушайся
Несмотря на то, что у неё оставалось еще множество вопросов, заметив едва заметные тёмные круги под глазами Янь Ян, Линь Ян вдруг подумала о собственной травме. Любящая жена, несомненно, провела без сна всё это время, так и не отдохнув как следует.
К тому же сама Янь Ян выглядела неважно, а кожа её казалась бледной.
А она ведь даже ничего не заметила и продолжала засыпать жену расспросами, совершенно не заботясь о её слабости… Жена относилась к ней так хорошо… а она оказалась совершенно неспособна проявить хоть капельку понимания…
Чувство вины накатило волной. Глядя на Янь Ян, Линь Ян почувствовала, как её глаза застилают слёзы, и попыталась приподняться, чтобы освободить место для бедной уставшей жены.
С чего это она вдруг решила встать?
Янь Ян на мгновение опешила, увидев, что Линь Ян вдруг повела себя подобным образом, и тут же решила, что та рассердилась из-за её отказа отвечать на вопросы:
— Ладно, будь послушной и не двигайся. Спрашивай дальше, я на всё отвечу.
Она торопливо уложила девушку обратно на кровать, но встретилась взглядом с покрасневшими глазами.
— Нет, я больше не буду спрашивать. Я просто хотела, чтобы ты легла рядом.
Услышав это объяснение, Янь Ян слегка замерла.
— Почему?
— Ты выглядишь очень уставшей, пока я была без сознания, тебе наверняка тоже не удавалось нормально отдохнуть.
В глазах Линь Ян читалась нескрываемая боль за неё.
Встретившись взглядом с этими глазами, таящими в себе какую-то смутно знакомую нежность, Янь Ян инстинктивно опустила взгляд, пряча глаза, и легко усмехнулась:
— Дурочка, кто из нас пациент — ты или я? С какой стати раненой лежать на краешке, пока я занимаю больничную койку?
Линь Ян слегка покраснела и, наконец словно решившись на что-то, забормотала:
— Тогда я… подвинусь, ложись рядом со мной, эта кровать довольно большая.
Они ведь законные супруги, и нет ничего странного в том, чтобы спать на одной кровати. К тому же, как она могла позволить жене, так тяжело ухаживавшей за ней, ютиться и отдыхать на тесном диване?
Подумав об этом, Линь Ян придвинулась ближе к краю кровати со стороны травмированной руки и здоровой рукой похлопала по свободному месту рядом с собой.
Янь Ян молча опустила глаза.
Прождав добрую половину минуты и не дождавшись ответа, Линь Ян уже решила, что та не согласна, и только хотела сказать: если не хочешь, ничего страшного, не заставляй себя, как Янь Ян сняла со спрессованного светлого трикотажного кардигана пуговицы, аккуратно сложила его на соседний маленький диванчик, а затем подошла к постели и приподняла край одеяла.
— Спасибо, Ян-Ян.
— Н-ничего страшного, — заикаясь, ответила та.
Больничная койка слегка качнулась, и плечо ощутило тепло, мягкость и… тонкий аромат.
Линь Ян едва не захлебнулась безграничным смущением и необъяснимым жаром.
Через тонкую ткань больничной пижамы она отчётливо чувствовала тепло, исходившее от жены. И хотя кровать в одноместной палате была вовсе не маленькой, их руки всё равно случайно соприкасались, а каждый вздох наполнял воздух ароматом Янь Ян.
Какой приятный запах… что это за духи?
Заметив напряжение спутницы, Янь Ян невольно улыбнулась. Стоило ли так смущаться, если та сама предложила ей лечь? Повернувшись набок лицом к Линь Ян, она успокаивающе потёрлась пальцами под одеялом о тыльную сторону её ладони.
— Расслабься, это вредит заживлению раны.
Линь Ян попыталась сделать глубокий вдох. Её носовые проходы заполнил приятный, ненавязчивый аромат, отчего на душе вдруг стало удивительно спокойно, и тело постепенно расслабилось.
У этих духов что, есть ещё и успокаивающий эффект?
Пытаясь утолить любопытство, Линь Ян не удержалась и спросила:
— Что за духи на тебе? Очень приятно пахнет.
— Нравится? — Янь Ян изогнула губы в улыбке, уходя от прямого ответа.
— Нравится, — честно ответила Линь Ян. Запах действительно был чудесным — чистый, терпкий холодный аромат, который, впрочем, не казался отталкивающим. Сейчас он, должно быть, рассеивал остатки прохлады от соприкосновения с телом Янь Ян, принося с собой умиротворение и покой.
— Кедр, — улыбка в уголках губ Янь Ян стала ещё шире.
— Какой марки?
— Это не духи.
— А что тогда?
— Мои феромоны.
Что такое феромоны?.. В голове внезапно всплыли какие-то незнакомые понятия. Виски Линь Ян слегка запульсировали от лёгкого недомогания, но, несмотря на всю странность и неразбериху в мыслях, она в общих чертах всё поняла.
— А я? Чем пахну я?
Янь Ян не стала отвечать сразу, лишь приблизила кончик носа к шее Линь Ян и принюхалась.
Горячее дыхание, коснувшись кожи на шее, вызвало лёгкую щекотку. Дыхание Линь Ян сбилось, но она из последних сил терпела, стараясь не шевелиться.
— Терпковатая фруктовая сладость вперемешку с кисловатой цедрой апельсина и нотками джина с можжевельником…
— Это кровавый апельсин с джином, — голос Янь Ян звучал слегка хрипло. Уставившись на покрасневшие до кончиков ушей мочки Линь Ян, она с игривой, дразнящей ноткой в голосе произнесла: — Ян-Ян пахнет восхитительно, мне очень нравится.
Линь Ян казалось, что она сейчас закипит. Из-за прилившего к лицу жара голова кружилась, и когда до её слуха донеслось сонное полуденное пожелание Янь Ян, она лишь бессвязно угукнула в ответ.
Янь Ян, судя по всему, и впрямь смертельно устала — не прошло и минуты, как её дыхание выровнялось. Линь Ян наконец набралась смелости, повернула голову и принялась вглядываться в лицо внезапно обретённой жены.
Даже сейчас происходящее казалось ей чем-то нереальным.
Линь Ян никогда в жизни не думала, что у неё появится пара, что её оставшиеся дни не обязательно пройдут в одиночестве, и уж тем более не могла вообразить, что этой парой станет женщина. И все эти перемены произошли всего лишь за те шесть лет, что стёрлись из её памяти.
Всё это выглядело донельзя абсурдно и пробуждало жгучее любопытство: как они с Янь Ян познакомились и жили раньше? Однако как бы она ни старалась, вспомнить ничего не получалось. Вместо этого в памяти всплывали лишь какие-то неприятные обрывки: свирепая ругань и готовая вырваться наружу жестокость вызывали тяжесть в душе даже сквозь туман забытья.
Неужели она плохо относилась к этой жене?
Почему всё обернулось именно так?
Глядя на мирно спящую Янь Ян, на тёмные круги под её глазами и печать усталости на лице, на эту бледную и хрупкую фигуру, Линь Ян почувствовала тупую боль в груди. Вспомнив переполнявшие глаза Янь Ян заботу и любовь, она была не в силах постичь, почему в тех обрывках воспоминаний она сама выглядела такой чужой. Что же произошло? Зачем она, двадцатишестилетняя, так поступала? Раз уж она сама решила связать с ней жизнь, то почему относилась к ней подобным образом?
Почему Янь Ян не ушла от неё?
Неужели та настолько сильно любила её, что была готова терпеть подобное обращение и не сдаваться?
Линь Ян вдруг почувствовала отвращение к самой себе. Она не хотела, чтобы Янь Ян продолжала любить такую, какой она была прежде, и всерьёз задумалась: не стоит ли ей прямо сейчас развестись с Янь Ян? Если к ней вернутся утраченные воспоминания, вдруг она снова начнёт вести себя так же отвратительно с этой женщиной?
Тревога, тоска, омерзение… Тяжёлые мысли вихрем крутились в голове. Линь Ян чувствовала, что от боли в голове та едва не раскалывается, дыхание участилось.
Внезапно чья-то рука опустилась ей на талию, прижавшись к телу источником тепла, и её окатила волна сильного успокаивающего кедрового аромата. Этот прохладный и комфортный древесный запах объял её мятежные мысли, заставляя утихнуть. Линь Ян постепенно перестала терзать себя думами и, приложив усилия, успокоилась, позволив разуму опустеть.
Ей следовало просто послушаться жены и выбросить из головы всякую чепуху.
—————
Лучи заходящего солнца пробивались сквозь жалюзи, расстилая по полу больничной палаты причудливые узоры светотени.
Когда Линь Ян открыла глаза, Янь Ян рядом уже не было. Палата пустовала, и в ней воцарилось тягостное ощущение одиночества и утраты.
Вдруг посчастливился скрип поворачивающейся дверной ручки.
Линь Ян тут же повернула голову к выходу:
— Куда ты… — слова застряли у неё в горле.
Это была не Янь Ян.
Женщина в дверях обладала яркими, волевыми чертами лица, каштановые волосы были собраны в высокий хвост, а на ней красовалась искусно скроенная бордовая кожаная куртка. В руках она держала большой пакет. Переступив порог и заметив Линь Ян, она на секунду замерла, недоверчиво остолбенев на месте, её взгляд цепко обежал Линь Ян с головы до ног, после чего уголки её губ взметнулись вверх и она широким шагом двинулась вперёд, сияя от радости.
— Наконец-то очнулась! Ты хоть знаешь, до чего меня напугала?
Тон был чрезвычайно привычным и близким. Линь Ян нахмурилась, пытаясь сообразить.
— Вы… кто?
Услышав этот вопрос, улыбка на лице гостьи застыла, а голос сам собой повысился:
— Ты что, умом тронулась?!… Нет, погоди, ты что, память потеряла?!
— Возможно, самую малость.
Услышав это, женщина опустила принесённый с собой пакет с фруктами, а когда выпрямилась, её лицо уже полыхало от гнева:
— Я сейчас же пойду и разнесу эту шарашкину контору! Башку проломили, и думают, отделаются компенсацией?! Охрана там что, только для того, чтобы полы после происшествий подметать?! Понабрали дармоедов!
Видя, что та собирается бурно развернуться и уйти, Линь Ян поспешно окликнула её:
— Подождите, сначала объясните толком, что вообще произошло.
Женщина уняла гнев, придвинула к кровати стул, уселась на него и принялась вводить Линь Ян в курс дела.
…………
— …Я тогда услышала шум, протиснулась сквозь толпу и увидела, что вся твоя голова и одежда в крови. Потом приехала скотная помощь, тебя увезла, а я увязалась следом в больницу. Ты ведь раньше просила, если что случится, не тревожить твою мать, чтобы зря не пугать. Ну я при оформлении бумаг и позвонила твоей жене по расчету. Как только твоя операция закончилась и врачи подтвердили, что угрозы нет, она меня и отпустила, — Се Чжоцзинь почистила мандарин, отломила половину дольки и вложила её в целую руку Линь Ян.
Линь Ян поднесла ладонь ко рту, отправляя угощение внутрь, а в голове в это время укладывался огромный пласт информации.
Жена по расчету?..
— Полиция сказала, что у того альфы во время периода повышенной чувствительности сорвало крышу, феромоны вышли из-под контроля. И вообще-то надо сказать спасибо этой Сун Чжися: если бы она не отоварила его по макушке какой-то железкой так, что тот аж звёздочки поймал, и не отшвырнула винную бутылку подальше, меня бы, пожалуй, тоже зацепило.
— А она потом куда делась?
— Тоже поехала с нами. Как только тебя увезли на операцию, она пошла давать показания, а уходя, еще и твой номер телефона у меня спросила — мол, навестит, когда очнешься. Ты что, не добавила её?
Линь Ян взяла лежавший рядом телефон и разблокировала его по отпечатку пальца. И впрямь — в списке ожидания висела одна заявка в друзья. Немного поколебавшись, она нажала принять.
Та, судя по всему, была занята, потому что никаких сообщений не последовало. Линь Ян погасила экран и положила телефон обратно на тумбочку.
— А твоя жена вроде искренне за тебя переживала, знаешь ли. Когда я сказала, что ты в больнице, у неё голос от испуга изменился. Как только тебя в операционную вкатили, она следом примчалась — перепуганная, аж белая вся была.
Се Чжоцзинь увлечённо жевала мандарин и продолжала с воодушевлением:
— И вот что странно: ты ведь вечно к ней задом поворачивалась, а она к тебе до сих пор такие чувства питает?
— Я что, раньше… сильно недолюбливала её? — хотя кое-какие неприятные отрывки памяти всплывали, Линь Ян всё же хотелось узнать подробности.
Се Чжоцзинь немного подумала:
— Ну вроде того. Во всяком случае, каждый раз, когда ты отвечала на её звонки, тон у тебя был отвратительный, да и при упоминании её имени от тебя так и разило раздражением.
Неужели её дурное отношение объяснялось тем, что её выдали замуж по расчету? И неужели этот старик отец действительно заставил её сойтись с женщиной?
http://bllate.org/book/31933/3900288
Готово:
