Главный офис Ювелирной компании Чжии находился совсем недалеко от Конгломерата Ду.
Спустя час езды на машине Ду Яньли и Шань Иньшэн уже прибыли на место.
Когда они вошли в штаб-квартиру, ответственное лицо Ювелирной компании Чжии громко орал в своём кабинете: Вы теперь приходите ко мне умолять, а какой теперь от этого толк? Кто заплатит за пару миллионов, кто сможет выплатить такую сумму? Согласно контракту, это дело должно быть передано в суд для судебного разбирательства!
Стоило управляющему договорить до этого места, как из кабинета внезапно раздался молодой голос: Это моя вина, это я столкнулся со своим мастером —
Молодой голос не дал ему договорить. В следующее мгновение старческий голос перекрыл его:
Заткнись! Разве тут твоя очередь говорить? А ну ступай в сторонку!
Ду Яньли подошёл к дверям кабинета.
Внутри царил изрядный кавардак: трое человек перебивали друг друга, разгорался жаркий спор.
Шаги Ду Яньли, который уже собирался войти, замерли. Немного постояв у входа и прислушавшись, он тут же взглянул на часы.
Прошло пять минут, а перепалка всё не утихала.
Его взгляд скользнул по сторонам и остановился на человеке, стоявшем у дверей.
Это была женщина средних лет в строгом деловом костюме, с длинными волосами, собранными в пучок, и нефритовым ожерельем на шее. Выглядела она собранно и стильно.
Ду Яньли спросил её: Сколько это продолжается?
Женщина на секунду растерялась, но тут же ответила: Около получаса.
Ду Яньли кивнул, постучал согнутым пальцем по двери и под этот стук вошёл в кабинет.
Споры в кабинете мгновенно стихли.
Управляющий Чжии удивленно посмотрел на Ду Яньли: Молодой господин, почему вы приехали лично?
Ду Яньли не стал сразу отвечать, бросив взгляд на трёх стоявших впереди людей.
Управляющий Чжии, Мастер Хо, которому едва исполнилось пятьдесят, и совсем молодой парень.
Управляющий был вне себя от гнева, Мастер Хо выглядел разъяренным и растерянным, а парень дрожал от волнения и страха.
Сначала Ду Яньли обратился к управляющему: Кто несет ответственность за то, что нефрит разбит?
Управляющий: Это... — его взгляд забегал между Мастером Хо и юношей.
Тогда Ду Яньли спросил снова: Нашли способ решения проблемы?
Управляющий продолжал смотреть на этих двоих: Согласно правилам компании, такие крупные убытки требуют судебного разбирательства и компенсации через суд, но Мастер Хо в конце концов старый мастер, к тому же в прошлом он принес компании немало пользы...
Ду Яньли: Есть план по возмещению убытков?
Управляющий: Если через суд, боюсь, это займет полгода или даже больше...
Ду Яньли перервал его: Речь идет о нескольких миллионах, а у вас нет страховки? Разве нельзя было предусмотреть механизм контроля рисков более разумный, чем судебное разбирательство?
Управляющий уловил недовольство в словах Ду Яньли и торопливо объяснил: Молодой господин, вы не понимаете, из-за нестабильности стоимости нефрит трудно застраховать, поэтому страховые компании не занимаются страхованием изделий из нефрита. Мы пытались застраховать его раньше, но ни одна страховая компания не согласилась...
Иными словами, единственным вариантом для них оставалось обращение в суд для арбитража.
И даже такое безвыходное решение они умудрялись затягивать.
Ду Яньли взял со стола телефон. Ему больше не хотелось слушать бессмысленные споры и взаимные перекладывания вины между управляющим, главным виновником и второстепенным участником — он решил разобраться во всем сам.
Раз уж нет разумных мер предосторожности и способов компенсации, придется действовать по правилам компании: подать на этих людей в суд и вернуть убытки.
В этот момент в разговор вмешался чей-то голос:
Эм, вообще-то у этого нефрита есть страховка. Раньше страховые компании действительно не хотели за это браться, но недавно в Гуанчжоу появился новый вид страхования, и я застраховала этот нефрит...
Говорила та самая женщина в деловом костюме, что стояла снаружи.
Ду Яньли остановился. Он бросил взгляд на говорившую, положил трубку и сказал Мастеру Хо и молодому человеку: Согласно правилам, в подобных случаях дело передается в судебные инстанции, и вы возмещаете компании полную сумму по решению суда. Но раз этот нефрит был застрахован и страховая компания покроет убытки, компания не станет подавать на вас в суд и затевать долгие судебные разбирательства.
На лицах Мастера Хо и парня мгновенно отразилось облегчение и радость.
Однако радость не успела расцвести на их лицах, как голос Ду Яньли прозвучал снова.
Ду Яньли: Вы оба уволены. Подавайте заявления по собственному желанию, а выходное пособие пойдет в счет причитающейся с вас компенсации.
Улыбки застыли на лицах, оба ошеломленно выдохнули: Это... директор Ду, мы...
Ду Яньли не стал слушать пустые оправдания этих двоих.
Не дожидаясь ответа, он повернулся к управляющему: Ты тоже уволен.
Как гром среди ясного неба: управляющий как раз собирался замолвить словечко за Мастера Хо, но не успел он открыть рот, как огонь перекинулся на него самого. Он изменился в лице: Что? Почему?!
Ду Яньли выразился коротко и ясно: Грубая стратегическая ошибка, неспособность эффективно решать проблемы.
С этими словами Ду Яньли сменил собеседника и посмотрел на единственную женщину в комнате, которая действительно пыталась хоть что-то предпринять: С этого момента ты — новый управляющий Чжии. Принимайте дела.
Ду Яньли разрубил гордиев узел единым махом и сразу собрался уходить.
Все четверо еще пребывали в полном ступоре и на уровне инстинктов хотели броситься к Ду Яньли с мольбами и расспросами.
Тут-то секретарша Ду Яньли и сыграла свою важнейшую роль.
Она осталась стоять на месте со сладкой улыбкой и непоколебимым видом, преграждая путь бросившимся вперед Мастеру Хо и остальным:
Эти трое больше не являются сотрудниками Ду, пожалуйста, отправляйтесь оформлять увольнение в соответствующий отдел. Если вы не согласны с решением генерального директора, можете обратиться в трудовую инспекцию и изложить им ситуацию — в Конгломерате Ду есть специальный отдел для приема инспекторов из трудовой.
Ду Яньли вышел из кабинета.
Он уже собирался уходить, но тут заметил неожиданную сцену:
Шань Иньшэн стоял снаружи, прислонившись к столу.
Неизвестно когда он взял в руки развалившийся на две половины нефрит, лежавший на столе.
Он подбрасывал их, легко и непринужденно, словно мешочки с песком.
Подбрасывая их, Шань Иньшэн, видимо, о чем-то задумался.
Его глаза внезапно заблестели, по лицу пробежала искра вдохновения. Он сгреб кусочки в ладонь, резко развернулся к столу и схватил присланное MUSES длинное платье, которое шло в комплекте с центральным нефритом.
Он грубо развернул его, пару раз окинул взглядом, приложил к нефриту, после чего схватил ножницы и двумя резкими чиксами отрезал оба рукава платья. Завязав их узлом на талии, он водрузил сверху нефрит.
Шань Иньшэн попытался воплотить промелькнувшую в голове идею.
Результат его не удовлетворил.
Его брови сошлись на переносице.
Платье и нефрит должны сочетаться именно так.
Но нужен более точный дизайн.
Этот дизайн должен быть...
Ду Яньли немного понаблюдал за этим со стороны.
Он повернулся к новоиспеченному женщине-управляющему и велел: Приведите к нему ювелирного дизайнера.
Женщина тут же вызвала специалиста.
Дизайнер примчался очень быстро и спросил Шань Иньшэна: Что именно вы хотите спроектировать?
Голос дизайнера вывел Шань Иньшэна из задумчивости.
Шань Иньшэн щелкнул пальцами: Как раз вовремя! Каким изначально задумывался этот необработанный камень?
Дизайнер: Изначально планировалось создать роскошное украшение. У этого минерала потрясающий зеленый оттенок, и лучше всего он смотрелся бы в качестве подвески на ожерелье. Чтобы подчеркнуть роскошь колье, для длинного платья была специально выбрана струящаяся ткань с аквамариновым отливом лаконичного кроя...
Шань Иньшэн нетерпеливо перебил: У меня есть глаза, я и сам могу посмотреть.
И добавил: Никаких ожерелий. Сделайте ремень, превратите эти два куска нефрита в пряжки для ремня. Общий дизайн этой пряжки должен быть сексапильным, красивым и обладать манящей притягательностью, от которой невозможно оторвать глаз!
Дизайнер: (...)
Он молча посмотрел на Шань Иньшэна. С таким описанием попробуй догадайся, какой именно результат тебе нужен!
Тем не менее, этот императорский зеленый нефрит обладал ярким цветом и превосходным качеством, и не один мастер-резчик в Чжии уже заглядывался на него. Дизайнер и сам раньше делал наброски для себя, поэтому сейчас, слегка изменив собственный проект, он с уверенностью сказал Шань Иньшэну: Сделать два полукруглых золотых основания, окружить их рубинами или черными бриллиантами, а два куска нефрита инкрустировать прямо сверху — как вам?
Шань Иньшэн: Жуткая пошлятина.
Дизайнер попытался убедить его: Золото, инкрустированное нефритом — это классика. У нее долгая история, она выглядит величественно и роскошно, обладает необыкновенным очарованием, всегда пользуется любовью публики и легко принимается массами.
Шань Иньшэн взглянул на него: Ты по-русски вообще понимаешь? Пошлятина здесь не золото с нефритом, а твой дизайн.
Дизайнер: (...)
Потерявший хладнокровие дизайнер чуть было не бросился на Шань Иньшэна с кулаками.
Но женщина-управляющий оказалась проворнее: она вовремя оттащила его и созвала всех остальных дизайнеров, находившихся в здании, заставив их столпиться вокруг Шань Иньшэна и корпеть над воплощением того самого образа, который он требовал.
Но результат оказался совершенно неудовлетворительным.
Ни один из проектов не нашел отклика в душе Шань Иньшэна, да и сам он не мог толком выразить свои мысли. Вдохновение было словно капризная фея, прячущаяся в лабиринтах его разума и играющая в прятки.
Лицо Шань Иньшэна сменило тучу на грозу, а грозу — на ливневый дождь.
Наконец его терпение лопнуло.
Его взбесила эта толпа дизайнеров, которые совершенно его не понимали и не могли с ним общаться.
Разъяренно швырнув ручку на стол, он взревел: Здесь есть хоть кто-нибудь, кто умеет проектировать?! Что за убожество вы тут нарисовали? Все до единого — банальные шаблоны, которые даром никому не нужны, даже если бесплатно отдашь!
Повисла мертвая тишина.
В этой тишине Ду Яньли наклонился и поднял с пола упавшую ручку.
Образы, которые подбирал Шань Иньшэн, действительно были расплывчатыми, но в них прослеживалась определенная нить.
Что же касалось фасонов, предложенных штатными дизайнерами Чжии, они и вправду выглядели устаревшими: даже беглого взгляда Ду Яньли хватило, чтобы заметить здесь вторичность. Возможно, Шань Иньшэн был прав, и это чистой воды штамповка.
Он решил положить конец этому фарсу — неэффективному и бесплодному разговору на разных языках.
С ручкой в руке Ду Яньли вошел в круг дизайнеров.
Вытащив со стола чистый лист бумаги, он напрямую перевел сбивчивые и туманные описания Шань Иньшэна в привычную для себя систему поиска решений, четко очертив круг проблем и начиная с самого базового.
Ду Яньли: Какова главная тема?
Шань Иньшэн все еще кипел от злости: Я же говорил — максимум красоты и соблазна! Понимаешь? Соблазн, искушение! Вы что, все не понимаете, что такое искушение? Как может безживленная деревяшка излучать манящую притягательность?!
Контуры определены, выбор эскиза сделан.
Ду Яньли: Любой материал неоживлен по своей природе. В нем изначально нет жизни, он не может сам по себе стать полным энергии. Ты хочешь передать живое искушение через имитацию жизни в материале?
Шань Иньшэн: ...Именно.
Выбор сделан, прорисовка эскиза.
Ду Яньли: Имитация животного мира?
Шань Иньшэн: Да.
Ду Яньли: Какое животное, по твоему мнению, воплощает искушение? Феникс, павлин, змея?
Стоило прозвучать ключевому слову змея, как заблудившееся в тумане вдохновение наконец проявилось в голове Шань Иньшэна.
Он моргнул, вспомнив утренний кошмар.
Змея обвивается вокруг его спины.
Эта змея смертельно опасна, а опасность всегда идет рука об руку с колдовским очарованием...
Он выпалил: Да, именно змея!
Эскиз готов, детализация.
Он принялся задавать более конкретные вопросы: Маленькая змейка, обвивающая нефрит, или ремень в виде змеи?
Шань Иньшэн: Второе, да, именно второе!
Ду Яньли: Материал тот же?
Шань Иньшэн: Тот же.
Ду Яньли: Змеиная кожа? Черный? Темно-зеленый?
Шань Иньшэн бросил взгляд на нефрит и платье: Нет, что-нибудь поярче.
Ду Яньли: Золото? Платина?
Шань Иньшэн: Платина! Длинная платиновая змея с нефритом в зубах обвивает тарию красавицы!
Отлично, от силуэта и эскиза до деталей и цвета — все было решено.
Ду Яньли внес последние правки, доработал готовый набросок и протянул его Шань Иньшэну.
Взяв бумагу в руки, Шань Иньшэн увидел, что концептуальный дизайн украшения прорисован четко и понятно. Пусть линии рисунка не отличались изысканностью, но они были чистыми и ясными, с подробными пояснениями к деталям, набросками примерной длины и ширины — получился на редкость детальный концепт-арт.
Что же касалось дальнейшей тонкой работы, её можно было поручить профессиональным ювелирам.
При виде концепта в голове Шань Иньшэна тут же возникла живая, целостная картина ремня.
Чешуйки обвивающей талию длинной змеи сверкали на свету, пасть была широко раскрыта, и в зубах она сжимала половину нефрита, а хвост точно так же зажимал вторую половину. Когда оба конца смыкались на пупке, эта белая змея превращалась в уробороса — змею, кусающую собственный хвост, а зажатый в пасти нефрит выглядел подобно запретному плоду.
Прекрасно, запретно, соблазнительно.
Именно такое ощущение оставляло украшение, такое же настроение несло платье, и именно такой должна быть аура женщины, которая его наденет!
Шань Иньшэн пришел в неописуемый восторг: Ты смог это зарисовать! — вспомнив их недавний диалог, он не удержался: — Подожди-ка, разве тебе не казалось, что мои объяснения были совершенно непонятными?
А ты, значит, и сам понимал, что выражаешься невнятно.
Это несколько удивило Ду Яньли.
Он честно ответил: Было непонятно, — и добавил с беззаботным видом: — Но мне удалось найти простой способ понять тебя.
С этими словами он тоже бросил взгляд на собственный рисунок и сказал Шань Иньшэну:
У тебя отличное воображение, уверен, готовое изделие получится потрясающе красивым.
Шань Иньшэн на секунду остолбенел.
В следующий миг зазвонил его телефон — это звонил отец.
Шань Иньшэн даже не успел толком разобраться в собственных чувствах.
Он тут же ответил на звонок, и в ту же секунду из трубки донесся разъяренный голос отца:
Сегодня заседание совета директоров, ты где вообще?!
Шань Иньшэн: (...)
Эхо потрясения от встречи с Ду Яньли еще не затихло, и он машинально выдал правду: Я с Ду Яньли...
Отец Шаня: Не верю.
Шань Иньшэн: (...)
В телефоне — отец, перед глазами — Ду Яньли.
Шань Иньшэн был готов прикусить собственный язык.
Это чистая правда, но почему-то ему казалось, что он сморозил какую-то глупость.
Собеседник все это время смотрел на него.
Ждет, пока я отвечу на звонок?
Именно так подумал Ду Яньли, поэтому он молча взял телефон из рук Шань Иньшэна.
Он произнес: Дядя Шань, это Ду Яньли.
На том конце провода воцарилась абсолютная тишина.
А Ду Яньли продолжал говорить. Сначала он вежливо поприветствовал отца Шаня, затем попросил передать привет Дедушке Шане, после чего поставил в известность, что Шань Иньшэн находится рядом с ним и помогает улаживать вопросы сотрудничества между двумя компаниями.
После этого внезапно успокоившийся отец Шаня тут же повесил трубку.
Ду Яньли вернул телефон Шань Иньшэну. На все про все ушло не больше трех минут.
Шань Иньшэн тупо смотрел на Ду Яньли, тупо взял аппарат обратно, все еще собираясь кому-то ответить.
Но человек на другом конце был успешно нейтрализован Ду Яньли, который даже завершил вызов за него.
Пережив потрясение номер один, он испытал потрясение номер два, отказываясь верить своим глазам: Где мой палец — то есть, почему отец сбросил звонок? Он что, даже не заставляет меня возвращаться?
Ду Яньли предпочел проигнорировать столь очевидный вопрос.
Времени здесь было потрачено и без того предостаточно, поэтому он знаком велел Шань Иньшэну следовать за ним на выход.
Стоило им переступить порог, как порыв ледяного ветра заставил Шань Иньшэна тут же чихнуть.
Шедший впереди Ду Яньли обернулся.
Среди свиста холодного ветра парень в легкой куртке и свитере с низким воротом щеголял ярко-красным носом, инстинктивно втянув голову в плечи в тщетной попытке хоть капельку согреться.
Если на улице так холодно, почему он оделся так легко?
Подумал Ду Яньли.
Он слегка замедлил шаг.
Шань Иньшэн с его покрасневшим носом и молочно-белой кожей почему-то живо напомнил ему снеговика, которого он лепил в детстве.
Хотя он бы никогда не стал издеваться над снеговиком и заставлять его мерзнуть в такой легкой одежде.
Он бы по меньшей мере обмотал снеговика шарфом.
Воспоминания заставили Ду Яньли легко улыбнуться.
Остановившись, он развернулся лицом к Шань Иньшэну.
Шань Иньшэн тоже остановился, вопросительно глядя на него.
Ду Яньли проигнорировал этот взгляд.
Он поднял руку, поправил чуть сбившийся воротник на чужой одежде, а затем размотал собственный шарф и обернул его вокруг пустой шеи Шань Иньшэна.
Бушующий ледяной ветер словно стих.
Окутавшая закоченевшую шею волна тепла принадлежала самому Ду Яньли.
Рассудок Шань Иньшэна на мгновение замер.
Это тепло пробудило в нем массу странных ощущений, заставив снова уставиться на Ду Яньли.
Его взгляд скользнул по лицу мужчины.
И он сразу же уперся в его глаза.
Слегка опущенные веки имели изящный изгиб ласточкиного хвоста; отражаясь в глазах, они заставляли сердце биться чаще.
Раздалось тихое бум.
Движения Ду Яньли были неторопливыми и размеренными.
Сняв шарф, он аккуратно повязал его на парня, тщательно и терпеливо отрегулировав длину и положение.
После чего поднял взгляд на Шань Иньшэна.
Тот во все глаза смотрел на него.
Его глаза — черное и белое — были поразительно чистыми и ясными, доходящими до самого дна, а на фоне бледной кожи они делали его еще больше похожим на того детского снеговика.
Мда.
Когда он молчал, он все же казался милым и послушным.
Хотя его внешность в целом была довольно далеко от понятия милый и послушный...
Ду Яньли снова скользнул взглядом по лицу Шань Иньшэна.
Персиковые глаза, алые губы.
Стоит без движения, но от него так и веет ветреным обаянием и безудержной удалью.
Ду Яньли протянул руку и отвел со щеки парня выбившуюся прядь волос: В семь вечера я буду дома.
Закончив отдавать распоряжения, Ду Яньли сел в машину и уехал.
Он не взял Шань Иньшэна с собой: у него был свой график, и Шань Иньшэну там совершенно нечего было делать.
Шань Иньшэн во все глаза смотрел вслед удаляющейся машине — это было уже третье потрясение за день.
Всего за пять минут Ду Яньли умудрился ошеломмить его трижды подряд — да так сильно, что теперь, когда его просто бросили у дверей Чжии, у него даже не осталось сил злиться.
Он в очередной раз отчетливо понял, почему любовники Ду Яньли никогда не устраивают скандалов и не попадают в дурацкие ситуации.
Все потому, что этот Ду Яньли...
И кнутом, и пряником управляет поистине мастерски...
http://bllate.org/book/31924/3899461
Готово:
