Шань Иньшэн видел кошмар.
Довольно жуткий кошмар. Ему снилось, что он подписал договор о содержании, причем в роли содержанки выступал он сам. Покровитель оказался строгим и холодным: не позволял ни есть, ни разговаривать, запрещал заходить в кабинет и спальню. А когда Шань Иньшэн по неосторожности всё же пробрался в кабинет, случилось страшное — его прижали к столу, и тот, кто его удерживал, внезапно превратился в ледяную змею, которая придавила его своим телом...
Разве я не просто зашел в твой кабинет? Разве нельзя было сказать об этом нормально, зачем превращаться в змею и пугать меня!
Шань Иньшэн был напуган и разозлен. От этого гнева он и проснулся. Открыв глаза, он первым делом увидел совершенно незнакомую комнату. Распахнутый шкаф пустовал, на письменном столе и полках красовались изысканные дворцовые украшения, пол был устлан ковром с жаккардовым узором, а всё помещение было прибрано до безупречной чистоты.
Сидя на чужой кровати в чужой комнате, Шань Иньшэн несколько секунд тупо смотрел перед собой, прежде чем осознал: всё пережитое вчера вечером не было сном. Это была реальность, куда более пугающая, чем любой кошмар...
Так почему же я вчера вечером не разобрался с Ду Яньли решительно и бесповоротно? Да потому, что слишком уж зол был...
Впрочем, гнев пока можно отложить в сторону — сейчас его мучил голод. Он не ужинал вчера, не завтракал сегодня, и бедный желудок уже начал болеть. Шань Иньшэн вышел из комнаты, осмотрелся и решил перекусить хоть чем-нибудь. И тут он понял. Вилла пуста, на кухне никакой еды, а его телефон разряжен.
Черт. Ду Яньли, ты и правда жесток. Я ни за что не расторгну этот договор, я тебе этого так просто не спущу!
Одиннадцать тридцать утра, работа закончилась, наступил обеденный перерыв. В тихом офисе постепенно поднялся шум, офисные служащие выстроились в очередь, чтобы отметиться на выходе. В кабинете генерального директора Ду Яньли только что отложил документы, как получил сообщение от секретаря:
— Господин Ду, господин Шань сейчас внизу, хочет вас видеть, но компания MUSES не согласовывала с нами этот визит...
Секретарь была в некотором недоумении. Редко когда один генеральный директор заявляется к другому прямо на ресепшн. Она невольно прикинула, что её босс вот-вот велит ей выставить Шань Иньшэна за дверь.
Ду Яньли это ничуть не удивило. Зная характер Шань Иньшэна, было бы странно, если бы он не пришел. Единственный вопрос заключался в том, успел ли он поесть. Гм... Скорее всего, нет.
Ду Яньли принял решение и встал со своего кресла:
— Проводи его в ресторан на двенадцатом этаже и передай поварам, чтобы накрывали на стол.
Секретарь замерла: «???»
«Погодите, мой босс не только не велел его выгнать, но и приказал отвести в ресторан в неурочное время? Неужели господин Шань — друг босса? И всё-таки мне никогда не разгадать ход его мыслей...»
Секретарь действовала быстро. Не прошло и много времени, как она привела гостя. Ресторан на двенадцатом этаже был небольшим, но столиков в нем почти не было — всего три-четыре, расставленных по залу; даже поваров на кухне было больше, чем столов для посетителей. Все они были первоклассными мастерами, которых нанял Ду Яньли, и специализировались на разных мировых кухнях, обслуживая исключительно его обеды и приемы важных гостей.
Шань Иньшэн подошел к столику вместе с секретарем. Ду Яньли первым делом подал ему стакан воды:
— Теплая.
Затем он хлопнул в ладоши и произнес:
— Подавайте.
Официант поклонился и ушел на кухню, а вскоре вернулся с густым супом и закусками. Ду Яньли жестом пригласил Шань Иньшэна сесть:
— Это обед, заказанный специально для тебя. Попробуй.
Шань Иньшэн промолчал. Копченый лосось выглядел аппетитно, а сливочный суп с морепродуктами дымился. Аромат еды подействовал как игла, проколовшая пузырь его гнева. Он был чертовски голоден, так что решил отложить счеты на потом — сначала нужно наесться, а уж после разбираться с Ду Яньли.
Значит, он действительно не ел. Хотя Ду Яньли и догадался об этом, его всё равно это поражало. Какой же импульсивный и странный человек. Неужели он не мог сначала поесть, а потом уже приходить?
Блюда продолжали подавать. Пока Шань Иньшэн ел, Ду Яньли потягивал свою теплую воду. Он рассчитывал время. Как только гость наестся, пора будет начинать разговор.
В следующую секунду Шань Иньшэн, насытившись, произнес:
— Судя по вчерашнему ужину, я решил, что ты не особо ценишь вкусную еду. Оказывается, всё самое вкусное ты оставляешь для офиса?
Ду Яньли медленно взглянул на Шань Иньшэна, но отвечать не стал. Разговор ради разговора, отвечать незачем. Шань Иньшэн и сам понял, что сказал ерунду, и добавил:
— Почему ты не ешь?
— Мой обед по расписанию в двенадцать тридцать, — ответил Ду Яньли.
Объяснив, почему они не едят вместе, он продолжил:
— Когда меня нет дома, прислуги там не остается. Впредь, если останешься у меня на ночь, можешь либо завтракать со мной, либо с вечера сказать повару, что хочешь съесть утром — он приготовит и оставит на кухне. Кроме того, я встаю в пять тридцать утра, а ложусь с одиннадцати до одиннадцати тридцати вечера.
Шань Иньшэн: «...»
Всё, что только что сказал Ду Яньли, вызывало у него желание поспорить. И точные часы питания, и режим сна заставляли его чувствовать, будто он беседует с экспертом по оздоровлению. Затем до него дошло, что главное здесь не это, а другое:
— Ты что, сегодня не будешь говорить, что во время еды нельзя разговаривать?
— Я не разговариваю, пока ем, а во время твоей трапезы — как хочешь.
Шань Иньшэн не нашелся что ответить. Этот тип не только помешан на здоровье, он еще и снова стал нормальным. Совсем другой человек, чем вчера вечером. Неужели у него раздвоение личности?
Ду Яньли всё видел. Лицо Шань Иньшэна было проекционным экраном его мыслей; интересно, когда он сам это осознает... Сказать ему? Ду Яньли подумал и решил: «Забудь, не нужно. Это не входит в обязательства по нашему договору о содержании. Я должен выполнять свою работу, но не лезть во всё подряд. К тому же, он простой и понятный, а значит, обучение пойдет легче».
Мысли Ду Яньли вернулись к процессу «обучения». После подписания контракта внимание Шань Иньшэна постоянно переключалось на всякие странные вещи, но сам Ду Яньли всё это время не терял цели из виду. Относительно содержания у него были свои четкие принципы. Он тщательно выбирал объект, контролируя риски, и строго регламентировал поведение объекта, чтобы этих рисков избежать. Первое достигалось за счет проницательности, второе — через контракты и правила.
Но человек — не событие. Нельзя получить чувство облегчения, просто «обняв» ситуацию. Отношения с людьми, пожалуй, больше похожи на дрессировку животных. У тебя есть поводья, но нужна и приманка. Это могут быть цветы, аплодисменты или денежное вознаграждение. Ты удовлетворяешь его потребности в меру, и эта мера возвращается сторицей. Ты получаешь качественное, безупречное обслуживание.
Требования Ду Яньли были ясны, результат — предсказуем, и он никогда не сомневался в своей правоте. Единственная проблема: как донести эти идеи до Шань Иньшэна, чтобы тот принял их, отбросил ошибочные методы и стал человеком, за которого не стыдно перед старшими?
Ду Яньли взглянул на Шань Иньшэна. Тот поймал его взгляд, и почему-то у него пробежал холодок по спине. Ду Яньли отвел глаза и продолжил размышлять. Обычно обучение начинают с общего плана, потом переходят к пунктам и практике. Но было очевидно, что сейчас Шань Иньшэн не примет никакой теории, а только раскритикует её в пух и прах и сделает всё наоборот. Чтобы не терять время, второй и третий этапы стоит поменять местами. Обучение уже началось с практики. Отлично. Сначала практика, потом теория. Ду Яньли был уверен, что после этого Шань Иньшэн примет его точку зрения.
К тому времени, как Шань Иньшэн закончил свой обед, наступило двенадцать тридцать. На этот раз даже не потребовалось приказа: официанты сами подали обед Ду Яньли. Как всегда в обеденное время, Ду Яньли больше ни о чем не думал, полностью расслабившись и наслаждаясь трапезой.
Сегодня в полдень Ду Яньли тоже выбрал европейскую кухню. Сидящий напротив Шань Иньшэн вновь наблюдал за его манерой есть. Столовый этикет был безупречен, а правило не разговаривать во время еды соблюдалось железно. Он сидел, орудуя ножом и вилкой, пережевывая пищу абсолютно беззвучно, будто вокруг него была зона абсолютной тишины. Шань Иньшэн подумал, что только тот, кто находится в денежной зависимости, может выносить такие странности Ду Яньли.
Наевшись и лениво откинувшись на спинку стула, Шань Иньшэн внезапно оживился. «Погоди-ка, если я сейчас продолжу болтать и провоцировать его, какова вероятность, что он не выдержит? Если он выйдет из себя и распустит руки, то средь бела дня, на глазах у всех, я смогу ответить тем же. Я не только смогу подать на него в суд, но и заодно обрушу акции Конгломерата Ду, сорвав с него эту маску высокомерия...»
Шань Иньшэн вынашивал в голове коварные планы, исподтишка поглядывая на Ду Яньли. Тот же пребывал в недоумении: «Почему даже когда я спокойно ем и ничего не делаю, Шань Иньшэн выглядит так, будто замышляет какую-то пакость? Шань Иньшэн, безусловно, отличается от тех, кого я содержал раньше, он куда более строптивый. Но как приготовить из такого непослушного ингредиента изысканное блюдо — вот в чем вопрос».
Ду Яньли признал это, разрезая ножом стейк. Нежное мясо, сок — всё как надо. Он съел кусочек и кивнул: вкус неплохой.
В час дня обед официально закончился. Как только Ду Яньли отложил приборы, в кабинет вошла секретарь, которая была у дверей уже пять минут, и прошептала что-то ему на ухо. Оказалось, что императорский нефрит, который должен был стать кульминацией весеннего показа Ювелирной компании Чжии, разбит.
У Шань Иньшэна был острый слух, он уловил ключевые слова: Чжии и нефрит.
«Ювелирная компания Чжии? Нефрит?»
Его коварные планы были прерваны. Он невольно посмотрел на Ду Яньли, но, конечно, спрашивать ни о чем не стал — с чего бы тому рассказывать? Шань Иньшэн решил позже расспросить Сюй Я, пусть выяснит, что случилось в Чжии, лишь бы они не попали впросак из-за какой-нибудь подставы Конгломерата Ду.
Выслушав секретаря, Ду Яньли перевел взгляд на Шань Иньшэна. В делах он придерживался принципов взаимной выгоды и прозрачности:
— В Чжии возникла проблема, как раз связанная с нашим совместным проектом. Раз уж вы здесь, господин Шань, не хотите ли взглянуть?
Пощечина прилетела неожиданно.
Шань Иньшэн: «???»
«Господин Ду, вы хоть осознаете, что сегодня вы настолько нормальный, что совсем не похожи на себя вчерашнего?!»
Ду Яньли поднялся со стула. Он бросил взгляд на Шань Иньшэна, чье лицо выражало всю гамму эмоций, и ответил про себя: «Конечно осознаю. А что не так? Или ты думаешь, что к объекту содержания и к деловому партнеру нужно относиться одинаково?»
http://bllate.org/book/31924/3899460
Готово:
