Но когда Хоу Дунчэн вернулся в семью Чу, на нём красовались сплошь брендовые вещи, в то время как настоящий Хоу Дунчэн носил дешёвые рубашки с уличного развала. На его банковских счетах лежали десятки миллионов наличными, а также недвижимость и акции, оставленные отцом Чу Кайюанем, тогда как у Хоу Дунчэна на счету… Хе-хе, пара сотен юаней, заработанных на доставке еды.
СМИ даже не нужно было раскачивать лодку — стоило лишь вывалить наружу эту суровую реальность, как самому Чу Яню оставалось лишь собирать манатки и катиться на все четыре стороны!
Лю Цинцин, чтоб тебя! Чу Яня, которого Лю Цинцин уже в который раз ударила в спину, аж в ушах зазвенело от злости. В то же время в его сердце вновь всколыхнулось сильнейшее отвращение. Ещё до того, как правда об их происхождении вскрылась, он искренне ненавидел Лю Цинцин. Особенно во время любых споров, когда та неизменно принимала такой вид, будто это кто-то навязывался и умолял семейство Чу переступить порог их дома. Несколько раз Чу Янь едва не срывался и не пускал в ход кулаки — так сильно она его бесила.
Почему же Чу Янь носил фамилию Чу, а не Лю? Да потому что брак Чу Кайюаня и Лю Цинцин вовсе не был примацким — он женился из чувства глубокой благодарности!
Судьба Чу Кайюаня была тяжелой: он лишился родителей в раннем детстве, родственники «пристроили» его в чужие руки, и в конце концов он докатился до того, что ему сломали ноги и выбросили на вокзале побираться. Именно Лю Цинцин... точнее, Лю Хуншань, проходя мимо, сжалился над ним и выкупил мальчика у преступников за деньги. Затем он отправил его в детский дом, а после окончания средней школы спонсировал его учёбу вплоть до получения степени магистра.
Поэтому для Чу Кайюаня Лю Хуншань был благодетелем, чья доброта превосходила горы и моря.
Именно поэтому, когда Хоу Цзыфан вверил ему заботу о Лю Цинцин, Чу Янь, несмотря на сильнейшую антипатию к ней, выполнил обещание благодаря своему чувству долга и чести. Он не только женился на ней, но и преданно работал в компании Мяоянь до самого конца своих дней. Ведь в сердце Чу Кайюаня не было бы его самого, если бы не Лю Хуншань.
Однако в глазах Лю Цинцин эта верность долгу и принципам выглядела не более чем шуткой. Вернее, будучи родом из семьи богатеев, Лю Цинцин вовсе не считала преданность Чу Кайюаня чем-то редким и ценным. Она надменно полагала, что для какого-то нищеброда вроде Чу Кайюаня было величайшей честью переступить порог дома Лю. Разве не было само собой разумеющимся служить верой и правдой до самой смерти? Чего тут гордиться-то!
Именно поэтому Лю Цинцин позволяла себе бесцеремонно унижать мужа — она была абсолютно уверена, что зять, пришедший в примаки, ни за что на свете не осмелится уйти из семьи Лю.
При мысли о полной обид и горечи жизни отца сердце Чу Яня сжималось от боли. Его отец действительно не смел уйти, вот только дорожил он вовсе не роскошью и богатством, а благодарностью и ответственностью.
Чу Янь глубоко вздохнул, силой подавил бурю в душе и тут же взял себя в руки. Не теряя ни секунды, он схватил Хоу Дунчэна за руку и, сжав зубы, произнес:
— Диктуй номер карты!
Хоу Дунчэн машинально вытащил кошелек, и прежде чем успел сообразить, что происходит, банковская карта уже перекочевала в руки Чу Яня. Сразу после этого телефон Хоу Дунчэна издал мелодичный сигнал входящего SMS.
Здравствуйте, на ваш счет 6699, 4 июля, осуществлен межбанковский перевод в реальном времени на сумму 1 000 000 юаней. Плательщик: Чу Янь.
Хоу Дунчэн вытаращил глаза и трижды пересчитал нули, после чего у него отнялись руки. Телефон шлепнулся на пол, и экран бюджетного китайского смартфона пошел трещинами!
Глава 10. Су Синжэнь
Серо-голубой Бентли плавно плыл в потоке машин. Чу Янь откинулся на спинку заднего сиденья и закрыл глаза, давая себе передышку.
Прошлой ночью он провел транзакцию через личный счет и насильно перевел Хоу Дунчэну миллион на карманные расходы, чем поверг парня в смесь шока и восторга. Братьям поневоле пришлось излить друг другу душу и хорошенько поговорить. Эта беседа затянулась до тех пор, пока Хоу Дунчэн не умылся слезами, и только тогда они наконец закончили.
Вернувшись домой, задергавшийся в круговерти забот Чу Янь чувствовал себя так, будто в его голову вотерли тысячи иголок — до того раскалывался мозг. Но даже при перенапряжении мысли не останавливались. Июльский Чжучэн раскалился добела, и простая прогулка по саду походила на форму мазохизма. В конце концов он в полном одиночестве уединился в кабинете, зажег ароматическую палочку и, наблюдая за тончайшими струйками дыма, позволил бушующим мыслям постепенно успокоиться.
Но как мог Чу Янь обрести подлинное спокойствие при нынешнем положении дел, когда беда подступала и изнутри, и снаружи? Лег в постель в полночь, а проснулся едва забрезжило шесть. Наконец-то, после бесчисленных попыток выйти на связь, он получил от помощницы Вэнь Цзююй по прозвищу Барсучиха долгожданный ответ: она согласилась принять его визит. Добиться этого было ох как непросто. Стоит ли говорить, что в эпоху интернета стриминговые компании, оказавшиеся на гребне волны времени, превосходили традиционное производство абсолютно по всем параметрам.
Учитывая еще и покрытую мраком тайны давнюю вражду между Вэнь Цзююй и Мяоянь, было бы наивно полагать, что Чу Янь ни капли не волновался. С самого пробуждения он мысленно прокручивал варианты предстоящего разговора, не забывая отдавать распоряжения кухне приготовить низкокалорийные сладости в качестве гостинца, а заодно удаленно разруливать всевозможные проблемы, возникавшие на фирме.
Полдня дома утомляли сильнее, чем целый день в душном офисе.
От этого вида Хоу Дунчэн, неотступно следовавший за ним по пятам последние два дня, откровенно трясся от страха, глубоко убежденный, что великая доля наследника большой бизнес-империи ему точно не по зубам.
Еле справившись с рутиной, Чу Янь по плану уселся в собственный автомобиль и наконец-то смог перевести дух. Однако не успел он расслабиться, как водитель Чжан Дачан внезапно подал голос:
— Второй молодой господин, мы что, и правда поедем к Вэнь Цзююй?
Чу Янь мгновенно насторожился. В предстоящей встрече с Вэнь Цзююй больше всего неопределенности вызывал как раз тот самый старый конфликт. Что же за ссора была между ними, раз все окружающие хранили молчание, словно воды в рот набрали? Поэтому он тут же задал прямой вопрос:
— Дядя Чжан в курсе дел между госпожой Вэнь и нашей семьей?
Чжан Дачан приоткрыл рот, а затем с натугой выдавил пару нервных смешков:
— Да какие там дела? Разве мало тогда было тех бабских... ну, когда они с директором Лю... — Чжан Дачан замялся, подбирая более безобидную формулировку: — Побаивались друг друга из-за женских дрязг, дело-то житейское.
Чу Янь пристально посмотрел на него:
— По тому, как вы только что заговорили, совсем не похоже на простые женские дрязги.
— Я просто переживаю, как бы вас не обидели, — Чжан Дачан тут же попытался перевести тему. — Женщины ведь существа злопамятные!
На сердце у Чу Яня стало тяжелее. Чжан Дачан явно уходил от ответа. Будучи человеком, оставленным ему отцом, водитель по идее должен был хранить абсолютную верность. Раньше Чжан Дачан и впрямь относился к нему неплохо. Но после того, как вскрылась история с подменой детей, в поведении Чжан Дачана проступили едва уловимые перемены. Зная, что он направляется к Вэнь Цзююй, зная, что эта встреча заминирована, водитель упорно не желал раскрывать правду...
Чу Янь прикрыл глаза: отношение Лю Цинцин после разоблачения его происхождения в конце концов начало отражаться и на людях из его ближнего круга. Это, без сомнения, добавляло ему головной боли.
Впрочем, сейчас приходилось расставлять приоритеты. Водителей в таких семьях не меняют по первому капризу, да и незнакомец за рулем легко мог создать еще больше проблем. Так что возиться с тайными мыслишками шофера у него пока не было времени.
Главная задача на данный момент — сперва увидеться с Вэнь Цзююй. В конце концов, он отправлялся к ней вовсе не затем, чтобы сгладить старые обиды.
Пользуясь поездкой в машине, Чу Янь заново разложил всё по полочкам.
Во-первых, правда о настоящем и фальшивом внуках рано или поздно всплыла бы наружу. И раз уж так, то вместо того, чтобы позволить желтой прессе устроить из этого вакханалию, лучше сыграть на опережение и забрать максимум дивидендов себе.
Кто займет кресло генерального директора Мяоянь — решал исключительно совет директоров. Если он сумеет использовать эту информационную волну, поднять продажи компании и принести Мяоянь реальный барыш от интернет-хайпа, то плевать они хотели на то, течет ли в жилах нового гендиректора кровь Хоу Цзыфана.
Совет директоров будет защищать его от нападок пользователей сети только тогда, когда их интересы совпадут.
Во-вторых, ему необходимо вытащить на свет божий скрывавшуюся в тени клику Лю Цзин и полностью предать её огласке. По сравнению с фальшивым наследником, чьё рождение будто бы изначально несло печать греха, разве Лю Цзин, попытавшийся отжать бизнес семьи своей тетки, не выглядит куда более презренным?
Пусть статус поддельного внука, которого родная мать пристроила в богатый дом, и казался двусмысленным, но тогда он был всего лишь ребенком — если подходить к вопросу строго, ребенком, от которого отказались из-за больного сердца. При правильном управлении общественным мнением вряд ли удалось бы поднять волну поголовного осуждения. На самый крайний случай у него остался козырь в рукаве — сам Хоу Дунчэн. Пока потерпевшая сторона в лице Хоу Дунчэна не имеет претензий, что могут возразить посторонние?
Но как быть с Лю Цзин, который попытался забрать всё подчистую лишь потому, что у дяди и тети родилась одна лишь дочь? А ведь Мяоянь работает преимущественно на женскую аудиторию.
В глазах большинства женщин попытка оставить единственную дочь без гроша и наследства — уже верх беспринципности. Но Лю Цзин покушался даже не на наследство клана Лю, а на дело жизни Хоу Цзыфана! Как верно заметил Хоу Дунчэн, даже во времена династии Цин до такого додуматься не могли!
Так что да, у него, Чу Яня, рыльце в пушку, но по сравнению с Лю Цзин? Если приплюсовать сюда недавний оглушительный скандал, устроенный сыном Лю Цзин по имени Лю Дунъян, а также собранный Чу Янем за долгое время компромат на самого Лю Дунъяна с подборкой реальных видео и высказываний, переходящих все границы... Можно сказать наверняка: стоит общественному мнению выйти из-под контроля, как он тут же выставит Лю Цзин в качестве громоотвода.
Только прикрывшись одновременно щитом из Хоу Дунчэна и Лю Цзин, он сможет чувствовать себя по-настоящему в безопасности.
Однако для реализации всего этого требовался мощный медийный тыл. А из бесчисленных СМИ страны до вершины добралась лишь компания Вэнь Цзююй в Чжучэне.
Информационное поле меняется мгновенно, и полагаться исключительно на интернет и смартфоны было слишком рискованно. Поэтому, всё тщательно взвесив, Чу Янь всё же решил сначала лично встретиться с Вэнь Цзююй, и лишь если совсем ничего не выгорит — искать иные пути. Пасовать при первом же слухе о давней вражде, даже не попытавшись — не в его правилах.
Пробиваясь сквозь отвратительные пробки Чжучэна, Бентли спустя добрый час наконец прибыл на место. Стоя у подножия небоскреба Юньгуан в самом сердце делового центра, Чу Янь запрокинул голову и, глядя на огромную вывеску Стриминговая платформа Гуагуа на тридцать втором этаже, глубоко вздохнул. Водитель Чжан Дачан припарковал машину, взял в руки коробку с угощениями и, шагая следом, последовал за ним в просторный холл.
Главным плюсом компаний новой волны в деловом центре было то, что на входе в вестибюль отсутствовала строгая пропускная система — зайти мог любой желающий. Единственным рубежом обороны служили двери самих офисов, за которыми обычно дежурили секретари, так что хотя бы внутрь здания попасть удавалось без проблем.
Поглощенный мыслями о том, как бы изобразить перед Вэнь Цзююй пай-мальчика и задобрить её, Чу Янь потерял бдительность и упустил из виду обстановку вокруг. Поэтому, заворачивая в лифтовый холл, он едва не столкнулся нос к носу с кем-то идущим навстречу! Остановиться было уже поздно.
В самый момент, когда столкновение казалось неизбежным, чьи-то крепкие руки удержали его за плечи.
Тут же над самой макушкой раздался легкий смешок:
— Маленький господин Чу, с такой спешкой? Похоже, намечается грандиозный проект.
Чу Янь поднял голову и, разглядев лицо собеседника, невольно вздрогнул. Он поспешно отступил на шаг назад и с легким удивлением произнес:
— Директор Су.
Шедший следом Чжан Дачан с любопытством уставился вперед: перед ними стоял рослый мужчина ростом за метр девяносто, слегка склонив голову и с насмешкой разглядывая их молодого господина. Мало того что этот тип обладал внушительным ростом, у него были широкие плечи и длинные ноги. Даже сшитый с иголочки дорогой костюм не мог скрыть его мощного телосложения.
Лицо же резко отличалось от утонченной внешности самого Чу Яня: мужественное и открытое. Широкий лоб, выразительные брови, прямой нос, волевой подбороток и твердый разрез губ — словно сошедший с постера военного фильма главный герой. Стоило его пронзительному взгляду скользнуть по сторонам, как от мужчины повеяло мощной, пропитанной силой энергетикой.
Вынужденный снизу вверх смотреть на собеседника Чу Янь невозмутимо отступил еще на полшага. Всякий раз, сталкиваясь с кем-то столь выдающегося роста, он испытывал едва уловимый приступ глупого раздражения!
http://bllate.org/book/31918/3898718
Готово:
