Бай Чунь пришел в себя и с удивлением произнес:
— Разве Дядя Пань и остальные на своей развилке до сих пор не прошли первую заслону?
— Ты думаешь, все такие, как мы... — Вэнь Яофэн на половине фразы сообразил, что их снимает камера, и насильственно проглотил вторую половину.
Ты думаешь, у всех, как у нас, есть феромонное чутье?
Бай Чунь, казалось, уловил, к чему тот клонит, и когда повернулся, чтобы идти вперед, его кончики ушей слегка покраснели.
— Эм, — Вэнь Яофэн поманил его рукой: — Тебе не нужно сделать перерыв и выйти отдохнуть? Составить тебе компанию?
Здесь отлично вентилировалось, вот только освещение было слишком мрачным, и от долгого пребывания становилось не по себе.
— Не нужно, — легко усмехнулся Бай Чунь: — Концерты куда утомительнее этого.
— Тоже верно. — Вэнь Яофэн свистнул и быстрым шагом последовал за ним: — Скорее пройдем заслону — раньше закончим смену.
Стоило только шагнуть в коридор, как обзор сразу стал намного светлее.
Будто долгая ранняя весна наконец отступила, и бушующим летом хлынул яркий солнечный свет.
Чем дальше они шли, тем шире и ровнее становился путь, а по обеим сторонам на мягких стенах покачивались тени листьев, словно они пробирались сквозь безлюдный лес, разделенный завесой из тюля.
Обилие света расслабляло. Бай Чунь оглядывался по сторонам на длинные тени деревьев и в шутку произнес:
— Только что путь от первой заслонки ко второй был таким темным и тесным, что не развернуться. Не напоминает ту дорогу к дому Господина Крота в Дюймовочке?
Вэнь Яофэн на пару секунд замер и подсознательно переспросил:
— Что за Дюймовочка?
Бай Чунь не ожидал от него такого вопроса и дал простое пояснение:
— Маленькая девочка из сказки.
Вэнь Яофэн немного огорчился:
— Я в детстве вообще сказок не слышал.
Изначально Бай Чунь хотел его утешить: сейчас наверстать тоже успеешь, в любой уик-энд можно залпом пересмотреть все от Диснея.
Но говорить такое было бы и вправду странно, поэтому он помедлил и перевел тему, стараясь лишний раз не затрагивать прошлое Вэнь Яофэна.
— Первая заслона — осязание, вторая — слух. Как думаешь, что будет дальше?
Вэнь Яофэн остановился, и в его зрачках отразился лабиринтовый калейдоскоп зелени и серебра.
— Зрение.
Яо-яо: как досадно, в детстве мне никто не рассказывал сказок.
Лабиринт
Вход в лабиринт был шириной всего в одного человека — стоило бросить на него взгляд издалека, как тут же начинало рябить в глазах.
Несколько лет назад на съемках шоу Вэнь Яофэн уже проходил зеркальный лабиринт, и впечатления остались не из лучших.
На самом деле лабиринт был не так уж велик: если без единой ошибки пройти от входа до выхода, вышло бы всего-то с десяток метров.
Но бесчисленные дубликата сбивали зрение человека, подрывая любую способность к суждениям.
Люди всегда слишком сильно полагаются на память и пять чувств, пытаясь с их помощью познать все в этом мире.
Стоит лишь ввести зрение в заблуждение намеками, как восприятие пространства тоже колоссально пострадает.
Многие рестораны всегда устанавливают широкие стеклянные стены, создавая у посетителей иллюзию простора и тем самым улучшая их впечатления от еды.
Тот же принцип, примененный здесь, доставлял немало головной боли.
— Надо же, экранные и зеркальные стены перемешали, прямо как печенье Орео, — постояв у входа и понаблюдав пару минут, Вэнь Яофэн нахмурился: — А продюсеры шоу те еще маньяки.
Бай Чунь вошел внутрь, немного поглазел по сторонам и спустя какое-то время отступил назад.
— Хорошо хоть насыщенность невысокая, — вздохнул он: — Но до чего же пестро.
Листья разной степени темноты и светлизны переплетались и вились, перекрещиваясь, точно живые кусты прямо на стенах.
Прожилки и черешки были прорисованы четко, тени с лицевой и обратной сторон выписаны до мозга костей, а в сочетании с отражениями под разными углами зеркал это создавало бесконечный калейдоскопический эффект.
Разобраться, где именно проекционные стены, а где — зеркала, было решительно невозможно.
Вэнь Яофэн подумал, что войти-то сюда легко, а вот выбраться — как бы не закружилась голова до обморока, и не стал рыпаться вперед сломя голову.
Бай Чунь подумал немного и предложил:
— Я знаю один способ, можно сначала попробовать его.
— Говори.
— В младшей школе я много раз играл в лабиринты на бумаге, а потом меня научили одной хитрости. — Он протянул руку, прижавшись ладонью к стене справа, и обернулся к Вэнь Яофэну: — В топологии, если безостановочно идти вдоль одной стены любого статического лабиринта, можно гарантированно дойти до выхода.
Эту прижатую к стене руку нельзя отрывать; доходишь до тупика — продолжаешь огибать стену дальше.
— При прохождении реального лабиринта есть примерно два пути: первый — мысленно построить пространственный план, и если память хорошая, то после пары попыток выбираешься наружу.
— А второй — мой метод гарантированного прохождения. Какой выбираешь?
Вэнь Яофэн, как и он, протянул руку, прижавшись к стене, и без раздумий ответил:
— Гарантированный.
В первом случае стоит ошибиться хоть в одной зоне — и дальше все пойдет наперекосяк, а без бумаги и карандаша надежность этого способа слишком низкая.
Оба слегка кивнули и шагнули навстречу тиканью таймера.
[00:34:16]
Вокруг вовсе не было тихо.
Туда-сюда гулял сильный ветер, шелестели листья, вдали вроде бы тихонько журчал ручей, щебетание птиц то взмывало, то опадало, создавая полное ощущение присутствия.
Картинка на стенах тоже не казалась скучной или монотонной — по мере того как они углублялись внутрь, она непрерывно менялась.
Кустарники неизменно оставались прямо перед глазами, но если вглядатьсядалеко в просветы между переплетающимися листьями лавра, открывались бесконечные пустоши и закатное солнце, тонущее в море.
Порой среди травы и древесных ветвей проскакивали маленькие олени, а то и дело возникали три-четыре случайных следа собачьих лап — бесцельных и не имеющих никакого отношения к разгадке.
С другой же стороны зеркала заставляли все это отражаться и повторяться бесчисленное множество раз, вкладываясь кольцо в кольцо по диагонали или параллельно, словно они очутились в парящем иллюзорном и нелепом сне.
Зрение превратилось в самый богатый и в то же время самый блеклый инструмент ориентации.
Они могли видеть абсолютно всё — и в то же время не видели ничего.
Вэнь Яофэн шел вперед, прижавшись одной рукой к стене, и время от времени отталкивался от нее в прыжке, пытаясь преодолеть измерение и отыскать иной путь.
Метод гарантированного прохождения по левой или правой руке полностью зависел от удачи: если на пути попадалось много тупиков, это грозило занять слишком много времени.
Но к счастью, две другие команды, похоже, все еще застряли на второй заслонке и пока не должны были догнать их.
В этот момент он слышал размеренное дыхание Бай Чуня и невольно придвинулся еще ближе.
— Предание гласит, что первый лабиринт был построен в Кноссе для заточения получеловека-полубыка, сына царя, — Бай Чунь прижал ладонь к гладкой поверхности ЖК-экрана и невзначай рассказал ему миф: — Царевич Тесей снискал благосклонность царевны и получил клубок нитей. Он привязал один конец клубка у входа в лабиринт, пошел вслед за катком нити в самую глубь, а убив Минотавра, вернулся тем же путем обратно — невредимым.
http://bllate.org/book/31891/3895334
Готово:
