Наверное, уплетает лапшу за обе щеки? В конце концов, лапша, которую он порекомендовал, ведь не может быть невкусной?
Однако в тот самый момент, когда его взгляд упал на Чжоу Чиюй, Сунь Байян замер.
Тем не менее шаги он не замедлял ни на секунду: за те несколько мгновений, пока он остолбенел, он уже дошел до столика напротив Чжоу Чиюй и, прежде чем мозг успел это осознать, по привычке послушно уселся на стул.
Всего-то в одноместный стол расстояния, и Сунь Байян смог разглядеть всё во всех подробностях.
Чжоу Чиюй был полностью поглощен тем, что вылавливал палочками из супа лук.
Зеленый лук беспрепятственно плавал по поверхности бульона, извиваясь во все стороны, а палочки Чжоу Чиюй неотступно и упорно следовали по пятам.
В А-средней палочки железные, они и так скользкие, удержать ими ничего нельзя, а дядька, готовивший лапшу, к тому же нарезал лук очень тонко и мелко — видимо, хотел, чтобы зеленая подложка выглядела побогаче.
Самое обидное было то, что стоило только подцепить луковку, как кончик палочек еще не успевал выскочить за пределы миски, а лук уже снова лениво, словно живой вьюн, легко ускользал между двумя палочками.
И грациозно шлепался обратно в бульон.
Но Чжоу Чиюй, казалось, вовсе не падал духом: он снова принимался орудовать палочками, вылавливал луковицу к самому краю миски, поддевал, клал на стол, а если на полпути она выпадала, начинал всё сначала — и так по кругу снова и снова.
Чжоу Чиюй был настолько сосредоточен, что, когда Сунь Байян устроился напротив, он, казалось, даже не заметил этого, целиком и полностью отдавшись своему занятию.
Значит... он не ест лук?
Вот почему его лицо едва заметно изменилось, стоило ему только увидеть бульон с луком?
Сунь Байяну вдруг стало немного смешно.
Особенно когда он подумал, что Чжоу-старший, который вечно дорожит каждой секундой ради учебы, сейчас теми самыми руками, что приносят ему первое место в школе, ведет тайную борьбу с крошечной порцией лука, и ему оставалось лишь чудом сдерживаться, чтобы не рассмеяться в голос.
Хотя виновником всего этого, пожалуй, был он сам — в конце концов, это он посоветовал Чжоу Чиюю взять лапшу, — но кто же знал, что Чжоу Чиюй не ест лук?
Переведя взгляд выше, Сунь Байян заметил, что выражение лица Чжоу Чиюя было серьезным и сосредоточенным. Его глаза неотрывно следили за плавающими на поверхности зелеными крупинками, моргал он гораздо реже обычного, так что две густые черные ресницы лишь изредка подрагивали, напоминая потревоженные темные перья задремавшей на лету птицы.
Погодите-ка, какие же у него длинные ресницы.
Если бы не подошел так близко, Сунь Байян ни за что бы не заметил.
Выпала редкая возможность понаблюдать за кем-то вблизи, и, подумав об этом, Сунь Байян опустил голову, быстро зачерпнул палочками пару раз лапшу, а затем, не удержавшись, подпер щеку левой рукой и уставился на собеседника.
Люди неутомимы в своем стремлении к прекрасному, и он не был исключением.
А затем он обнаружил, что у Чжоу Чиюя двойные веки.
Причем очень изящные, европеоидного типа: узкие у внутреннего угла глаза и широкие у внешнего, что делало его лицо еще более живым и выразительным. Кожа у него была очень чистой и светлой, но в нем не было ни капли женоподобности.
Если бы потребовалось описать его внешность несколькими словами, Сунь Байян назвал бы их утонченной, чистой и мягкой — и все эти эпитеты идеально укладывались в стереотипные представления общества о высшей красоте омеги.
Поймав себя на том, что уже в третий раз задумывается о его вторичных половых признаках, Сунь Байян решил, что это всё мимолетная фраза Цзян Цзюня вбила ему в голову дурную мысль — додуматься же до такого, ему почему-то вдруг ужасно захотелось узнать половую тайну этого новенького.
Наверное, в нем просто говорило извечное человеческое любопытство и тяга к подглядыванию.
Пока он вот так витал в облаках, человек напротив внезапно поднял голову.
Их взгляды встретились в полувоздухе.
Два изогнутых пучка густых черных ресниц взметнулись перед изящными двойными веками, а в живых и выразительных глазах отразился он сам.
Сердце Сунь Байяна пропустило удар.
Он торопливо сделал вид, что перевел взгляд случайно, и принялся яростно уплетать лапшу, чтобы смущение не было так заметно, а сам при этом лихорадочно думал:
Да почему меня опять ловят на подглядывании!
От автора:
Любовь зарождается неизвестно где — сначала глубокая, потом угасающая, а на третий раз и вовсе сходящая на нет. Этот мем из интернета, первоисточник найти не удалось, но все же подчеркну, что идея не моя.
Глава 5. Ничего страшного.
Пока он тут отвлекался и витал в облаках, размокшая в остром бульоне лапша уже успела слипнуться. Сунь Байян взял палочки, размешал ее, разделил на части и принялся с аппетитом уплетать, за пару присестов покончил с лапшой, выпил несколько глоток бульона, а заодно прикончил и принесенный ранее суп с морской капустой и яйцом.
Сидящий напротив Чжоу Чиюй ел лапшу крошечными порциями, и в его миске оставалось еще чуть меньше половины.
Поскольку Сунь Байян пообещал поесть вместе с Чжоу Чиюем, он посчитал, что уходить первому будет как-то неудобно, поэтому остался сидеть напротив. Делать было нечего, и он снова принялся разглядывать внешность собеседника.
Но на этот раз Сунь Байян поумнел: его взгляд то и дело переключался по схеме: две секунды смотрит на парня, одну секунду — на стол, чтобы случайно не создать у того впечатления, будто он пялится в упор.
Вскоре после того, как Сунь Байян отложил палочки, Чжоу Чиюй поднял голову и спросил:
— Ты уже поел?
Сунь Байян кивнул:
— Ага.
Чжоу Чиюй снова заговорил:
— Тогда подожди немного, я постараюсь поесть побыстрее.
После чего он снова опустил голову и сосредоточенно принялся за лапшу, но, потянув за очередную порцию, снова оторвался от поднимающегося от бульона пара:
— Если ты торопишься, можешь идти первым, не жди меня.
Сунь Байян отмахнулся:
— Ничего страшного, я не спешу.
Вообще-то Сунь Байян принадлежал к числу людей, чей рот просто не умеет молчать, но, помня о правиле во время еды не разговаривать, чтобы не мешать человеку, он изо всех сил сдерживался и не произносил ни звука. Дождавшись, пока Чжоу Чиюй наконец не проглотил последнюю нитку лапши, они вместе отнесли посуду к месту сбора подносов и вышли из столовой.
Справа от выхода из столовой располагался школьный супермаркет, в котором летом работали кондиционеры на такой мощности, какой классы А-средней себе позволить не могли.
Тетка-бета за прилавком уплетала арбуз и смотрела видео. Наслаждаясь спокойствием, она лишь изредка отвлекалась, чтобы чиркнуть картой по терминалу и зафиксировать сумму сделки, загребая огромные деньги на монопольной торговле — говорят, это место считалось одним из десяти самых желанных для трудоустройства среди учеников.
Чжоу Чиюй снова повернулся к Сунь Байяну:
— Я хочу купить бутылку воды. Тебе нужно что-нибудь?
Сунь Байян покачал рукой:
— Неа. Давай быстрее, я тебя тут подожду.
С этими словами он нырнул под пластиковую занавеску школьного супермаркета, чтобы погреться в лучах бесплатного кондиционера.
Чжоу Чиюй, расплатившись школьной картой, вышел с пластиковой бутылкой в руке, уверенным движением отвинтил крышку так, что не проронил ни единой капли, и принялся делать маленькие глотки.
http://bllate.org/book/31887/3894790
Готово:
