Сунь Байян усмехнулся, обнажив ряд белых зубов:
— Поверь мне, я смогу.
Сделав глубокий вдох, он сначала приподнял стол, отрывая его от земли, а затем попросил Цзян Цзюня положить табурет прямо на крышку. В тот самый миг, когда Цзян Цзюнь разжал руки, Сунь Байян даже вздрогнул всем телом.
Мысленно он выругался: «Черт! Да почему он такой тяжелый!»
Но Сунь Байян, которого Цзян Цзюнь назвал одним из самых крутых альф нашей школы по части физической подготовки, просто не мог позволить себе ударить в грязь лицом перед новеньким, ведь на кону стояло мужское достоинство.
Те двое одноклассников, что несли табуреты, давно скрылись из виду. А еще две пары рук, которым тоже предстояло тащить парты — просто потому, что им было легко, — всё еще шли по дороге, неспешно шагая бок о бок.
Сунь Байян продвигался вперед крошечными шажками. Опасаясь, как бы табурет не соскользнул со стола, ему приходилось чуть отклоняться назад, из-за чего центр тяжести сместился самым худшим образом, что в итоге сильно замедлило его ход.
Пытаясь хоть как-то отвлечься, Сунь Байян принялся непринужденно болтать с собеседником, хотя от чрезмерного напряжения в руках его коренные зубы едва слышно скрипели:
— Цзян Цзюнь говорил, что ты меня искал. Это ведь из-за парт и стульев?
Чжоу Чиюй кивнул:
— Угу.
— Когда это было? В обед?
— Примерно в два часа дня.
Сунь Байян принялся вспоминать:
— В то время я, наверное, обсуждал стратегию на эстафету четыре по сто с остальными членами команды, поэтому меня не было на местах нашего класса на трибунах.
Чжоу Чиюй:
— Угу.
Сунь Байян снова повернул голову, заглянул в глаза Чжоу Чиюю и с жаром произнес:
— В общем, если тебе в будущем понадобится какая-то помощь, смело обращайся ко мне!
Однако Чжоу Чиюй перевел взгляд на наполовину висящий в воздухе и опасно кренящийся табурет Сунь Байяна, и в его голосе проскользнула легкая тревога:
— Табурет сейчас упадет.
— Черт!
Только тут Сунь Байян резко опомнился. Пытаться силой выровнять ношу было уже бесполезно, и ему не оставалось ничего другого, как вовремя опустить стол вместе с табуретом на землю, пока тот окончательно не рухнул.
Прекрасно. На этот раз покрасоваться точно не удалось.
Сунь Байян махнул рукой: была не была. Он больше не пытался изображать невозмутимость и спокойствие — ожесточенно встряхивая нывшие руки, он просто прислонился к столу прямо на месте.
Стоявший рядом парень тоже ничего не сказал. Напротив, он остановился и опустил свой стол на бетонный асфальт. Оба молчали. Сунь Байян шумно перевел дыхание, думая про себя, что Чжоу Чиюй, оказывается, тоже устал и больше не может нести тяжесть, а раз так, то ему самому вроде как и не стыдно.
Сделав паузу для отдыха, Сунь Байян повернул голову и с удивлением заметил, что тот выглядит подозрительно невозмутимым. По сравнению с ним самим, выглядевшим так, будто с него сошло семь потов, это вовсе не было похоже на отдых.
Неужели он… ждет меня?
В голове мелькнула странная мысль, которая при текущих обстоятельствах казалась на удивление логичной, и тогда Сунь Байян предложил:
— Если ты спешишь, можешь идти вперед.
Чжоу Чиюй опустил взгляд:
— Ничего, я подожду тебя.
Отдохнувший Сунь Байян на этот раз уже не рисковал болтать попусту. Он мертвецки сжал губы, а на лице его застыло решительное выражение: он поклялся направить энергию, выделяемую абсолютно каждой клеткой его тела, на выполнение этой великой транспортной задачи.
Чжоу Чиюй тоже молча зашагал рядом с Сунь Байяном в сторону класса.
Добравшись до подножия учебного корпуса, Сунь Байян, балансировавший на грани полного истощения, снова молча опустил на землю ношу и поднял глаза к лазурному небу.
Янтарное солнце заливало стекла пятого этажа, словно рассыпая по поверхности стен горсти золотой пудры. Под действием силы притяжения эти песчинки одна за другой падали вниз, и их сверкающие искорки растворялись в раскаленном воздухе, создавая зыбкое, сказочное зрелище.
Затем он сделал два удручающих вывода.
Первый: класс два-один на пятом этаже так же недосягаем, как само небо.
Второй: неважно, есть ли у тебя бонус к силе в виде альфа-сущности, не стоит геройствовать — геройство до добра не доводит.
Короче говоря, нести дальше он был просто не в силах.
Но ущемленная гордость не позволяла ему придумать, как сказать об этом Чжоу Чиюю — в конце концов, он же сам так уверенно и с такой помпой заявлял, что это сущие пустяки.
К счастью, отчаявшегося Сунь Байяна быстро выручил спаситель — Цзян Цзюнь.
Тот неторопливо выходил из лестничного пролета, когда Сунь Байян подлетел к нему, вцепился в рукав и прошептал:
— Помоги-ка мне затащить парту наверх.
Не давая опомниться, Сунь Байян продолжил наседать:
— Смотри, ты притащил всего два табурета, твой потенциал раскрыт далеко не полностью, ты можешь внести куда больший вклад в жизнь класса, понимаешь? Если ты истинно лучший альфа, помоги мне донести.
Цзян Цзюнь согласился на редкость охотно. Он подхватил стол и неспешно поплелся назад, а уходя, не забыл бросить Сунь Байяну:
— Тебе вовсе необязательно называть меня истинно лучшим альфой...
Сунь Байян:
— ?
— Достаточно звать меня батей, — ухмыльнулся Цзян Цзюнь.
Сунь Байян с улыбкой выругал его:
— Больной.
После череды тяжелых испытаний все трое спустя целых десять минут с триумфом переступили порог класса. И хотя простые ученики не собирались воспевать их подвиг, в ту самую секунду Сунь Байян почувствовал, как его душа возвысилась и воспарила куда-то в небеса — пусть позже Цзян Цзюнь и заявил, что это всего лишь признаки полного физического истощения и слабости во всем теле.
В классе никого не было, но подвешенный под потолком старый вентилятор все еще скрипел, совершая круговые движения. Заметив это, Сунь Байян машинально повернул регулятор скорости на ноль, выжал из себя последние крохи сил и водворил парту на пустовавшее место.
— Сунь-гэ, я побежал! — Цзян Цзюнь помахал рукой. — Мама ждет дома к ужину! — И скрылся из виду быстрее, чем успел взмахнуть хвостом.
Сунь Байян потряс онемевшими руками:
— Иди, иди. — Но всё же не удержался и бросил напоследок колкость: — Мой послушный сынок.
Он был уверен, что Цзян Цзюнь из-за спешки не станет возвращаться и спорить с ним. К тому же, с точки зрения Сунь Байяна, в дружбе субординация — вещь архиважная, а потому ему обязательно нужно было вернуть всё на свои места после того, как Цзян Цзюнь только что всё перевернул с ног на голову.
Проводив взглядом уже исчезнувшего Цзян Цзюня, Сунь Байян собрался было уходить, но с удивлением обнаружил, что Чжоу Чиюй всё еще в классе. Он только хотел заговорить, как тот опередил его:
— Ты будешь ужинать в столовой?
http://bllate.org/book/31887/3894788
Готово:
