Лу Дунси боялась, что старшая сестра узнает о её проделках, и поспешно спросила:
— Сестрица Хва, о чём вы только что болтали?
Хва Цзиньцу решила её запугать:
— О многом, и всё больше о тебе.
На лбу у Лу Дунси выступил слой холодного пота.
Хва Цзиньцу продолжила:
— Например, как в тот раз, когда я была голодна, ты угостила меня миской каши. Каша та называлась «Дурман», верно? Скажи, сестрица Лу?
Лу Дунси принялась судорожно утирать пот.
Лу Наньбэй подошла ближе и аккуратно смахнула капельки пота со лба сестры:
— Ты в порядке? Чего это ты так вспотела?
Лу Дунси ответила:
— Я только что слишком быстро бежала, вот и жарко стало.
Му Цин сидела неподалёку и прислушивалась к разговору; она уже на семь-восьми десятых поняла суть запутанных отношений между Хва Цзиньцу и Лу Дунси.
Му Цин решила подлить масла в огонь:
— О? Милашка Хва, неужто и правда была такая каша? Только почему я слышала, что цветы дурмана ядовиты?
Хва Цзиньцу от этого прозвища — «Милашка Хва» — опешила и не сразу нашлась что ответить.
Лу Дунси от страха едва со стула не свалилась. Она покосилась на Му Цин: насколько она помнила, эту девушку она вроде бы не обманывала — за всё время она пыталась надуть лишь одну Хва Цзиньцу, а в остальных случаях просто выпрашивала еду и питьё, но людей никому не продавала.
Лу Наньбэй спросила:
— Сестрёнка, то, что говорит госпожа Му, — правда?
Лу Дунси тут же затараторила:
— Сестрица Хва, в тот день мне действительно были нужны деньги, чтобы вылечить твою болезнь.
Хва Цзиньцу с улыбкой, в которой читался подвох, уставилась на Лу Дунси. Она прекрасно всё поняла: эта девчонка вымаливала пощаду, но разве могла она так просто отпустить Лу Дунси?
Лу Наньбэй произнесла:
— Сестрёнка, ты ведь и вправду немало переживала из-за моих хворей в последнее время. Но какое отношение к этому имеет какая-то каша? Я ведь даже не знала, что ты умеешь варить кашу из каких-то цветов.
Му Цин легко улыблась, наблюдая, как Хва Цзиньцу дразнит Лу Дунси.
Поймав умоляющий взгляд Лу Дунси, Хва Цзиньцу сжалилась:
— Сестрица Лу, должно быть, я запамятовала. Кажется, это был вовсе не дурман, а жасмин или персиковый цвет.
Лишь тогда Лу Наньбэй успокоилась:
— Родители ушли из жизни рано, мы с сестрой с малых лет поддерживали друг друга. О чём ещё мечтать в этой жизни? Лишь бы сестрёнка жила в безопасности и покое. Не будь её неустанных хлопот, эта чайная лавка давно бы уже закрылась.
Лу Дунси поддакнула:
— Сестрица, деньги на те лекарства, что я купила тебе в прошлый раз, дала как раз сестрица Хва.
Хва Цзиньцу приподняла бровь, мысленно хмыкнув: «Дала»? Да она же их просто отобрала!
Лу Наньбэй искренне поблагодарила:
— Сестрица Цзиньцу, большое тебе спасибо. Ума не приложу, какой благой кармой обладает моя сестра, раз у неё есть такие подруги, как ты и госпожа Му.
Хва Цзиньцу торопливо озарила лицо улыбкой:
— Сестрица Лу, не стоит церемониться, это сущий пустяк.
После ужина.
Хва Цзиньцу прислонилась к косяку двери и подняла взгляд на луну.
Лу Дунси немного поколебалась, подошла к ней и тихо произнесла:
— Сестрица Хва, спасибо тебе.
Хва Цзиньцу спросила:
— А твоя сестра где?
— Спит.
Хва Цзиньцу бросила на Лу Дунси косой взгляд и снова устремила взор в ночное небо:
— То, что я не стала тебя разоблачать, вовсе не значит, что я одобряю твои поступки. Я лишь боюсь, что если твоя сестра узнает обо всём, у неё случится рецидив старой болезни.
Лу Дунси с чувством вины пробормотала:
— Я ведь тоже... была вынуждена.
— Сколько тебе лет?
— Восемь.
Хва Цзиньцу надула щеки от злобы:
— Какое ещё «вынуждена»?! Ты хоть представляешь, как сложится жизнь тех несчастных, которых ты продала? Как будут убиваться, страдать и тревожиться их родители и близкие? Хоть раз об этом подумала?! К тому же вы с сестрой держите чайную лавку — пусть она и небольшая, но этого вполне хватает, чтобы не заниматься мошенничеством и торговлей людьми!
Лицо Хва Цзиньцу было необычайно суровым, и Лу Дунси не смела больше вымолвить ни слова.
Помолчав немного, Лу Дунси опустила голову и пообещала:
— Я продала только тебя. Больше я никогда, слышишь, никогда так не поступлю.
Хва Цзиньцу вздохнула, её тон смягчился и стал на редкость терпеливым:
— Лу Дунси, дело же не в количестве обманутых людей. Нельзя сказать, что если обманул многих — виновен, а если пару человек — то и не виновен вовсе. То, что ты совершила, само по себе неправильно, понимаешь?
Лу Дунси послушно кивнула, клянясь, что больше никогда не преступит черту.
Затем она добавила:
— Сестрица Хва, ту госпожу Му я действительно не обманывала! Я ведь только тебя одну пыталась надуть, правда, клянусь!
Хва Цзиньцу ответила:
— Эту госпожу Му спасла я. Если бы не наша встреча, её судьба, пожалуй, оказалась бы весьма незавидной.
Наверху бледный лунный свет пробивался сквозь полуприкрытое окно, падая на лицо Му Цин, тронутое едва заметной улыбкой.
Успокоив Лу Дунси, Хва Цзиньцу уже собиралась подняться наверх спать, как вдруг снаружи послышался какой-то шум.
— Кто там? Поздно уже, чего не спится?
Хва Цзиньцу хотела было сама пойти открыть дверь.
— Посторонись. — Из темноты второго этажа появилась Му Цин, набросившая сверху верхнюю одежду. В руке она держала деревянную палочку для еды, словно собираясь запустить её в любую секунду. — Я открою. У меня всё-таки есть навыки боевых искусств, и если за дверью окажутся недобрые люди, я сумею с ними справиться.
Хва Цзиньцу и Лу Дунси встали за её спиной.
В ту самую секунду, когда дверь распахнулась, Хва Цзиньцу одновременно испугалась и обрадовалась.
Хотя половину тела Е Сэнон заслоняла собой Му Цин, Хва Цзиньцу всё равно её узнала.
Е Сэнон выглядела смертельно уставшей. Заметив стоявшую рядом Хва Цзиньцу, она едва разомкнула губы, собираясь что-то сказать, но силы окончательно покинули её, и она рухнула вперед.
Хва Цзиньцу бросилась вперед и успела подхватить оседающую Е Сэнон.
Му Цин водворила палочку для еды на прежнее место и бросила:
— Больше я не нужна. — С этими словами она собралась вернуться к себе на второй этаж.
— Погоди! — с улыбкой окликнула её Хва Цзиньцу. — Выручай давай! — Хоть она и сама могла бы справиться, грех было не воспользоваться помощью, раз уж подвернулся помощник.
— Лу Дунси, у нас есть свободная комната? — спросила Хва Цзиньцу.
Лу Дунси, до этого стоявшая в стороне, услышав своё имя, торопливо отзвалась:
— Есть, есть, на втором этаже!
Хва Цзиньцу знаком показала Му Цин поддержать Е Сэнон с другого бока, и они вдвоём потащили её наверх. Кто же знал, что Му Цин поступит проще: она просто наклонилась, ухватила Е Сэнон за щиколотки и зашагала на второй этаж.
Хва Цзиньцу остолбенела от такого зрелища, но тут же суетливо подхватила Е Сэнон за верхнюю часть туловища.
Две девушки поволокли Е Сэнон на второй этаж с такой непринужденностью, словно несли какой-то мешок.
Лу Дунси озадаченно почесала затылок и уже собиралась идти в свою комнату, как вдруг, обернувшись, заметила стоявшую неподалёку сестру и от испуга подпрыгнула:
— Седзи... то есть, сестрица, ты чего это проснулась?
Лу Наньбэй ответила:
— Я услышала шум и вышла посмотреть. Раз всё в порядке, я могу быть спокойна.
На следующее утро Хва Цзиньцу сидела у кровати, наблюдая за спавшей Е Сэнон. До чего же надо было умотаться, чтобы проспать столько времени! Её взгляд упал на пояс Е Сэнон — там по-прежнему мирно покачивался нефритовый гребень Цзиньсэ.
Она смочила в воде полотенце и бережно отерла лицо Е Сэнон.
Почувствовав приятную прохладу, Е Сэнон медленно пришла в себя.
Хва Цзиньцу обрадовалась:
— Ты наконец проснулась!
Е Сэнон приподнялась, встала с кровати, схватила Хва Цзиньцу за руку и потребовала:
— Возвращайся со мной в поместье.
От неожиданного рывка Хва Цзиньцу сделала широкий шаг вперед и в таком положении была волоком утащена на первый этаж чайной лавки.
Му Цин тут же отпустила ехидную реплику:
— Только проснулась — и сразу в дорогу?
Хва Цзиньцу поспешила представить гостью:
— А-Нун, это Му Цин.
Е Сэнон бросила на Му Цин быстрый взгляд, а затем перевела его повторно.
В этот момент подошла Лу Наньбэй:
— Скоро полдень, поешьте перед уходом, успеете ещё.
Пока Е Сэнон раздумывала, остаться или уйти, в дверь чайной лавки постучали.
Поскольку Лу Наньбэй была хозяйкой заведения, по идее встречать гостей следовало ей, но руки у неё были заняты вещами, и открывать дверь было неудобно, поэтому Хва Цзиньцу на цыпочках подбежала к выходу.
Стоило ей распахнуть створки, как улыбка на её губах мгновенно застыла.
К её горлу был приставлен холодный меч, и ей пришлось медленно пятиться назад, вглубь комнаты.
Увидев это, Е Сэнон тут же зажала Цзиньсэ в ладони.
Хва Цзиньцу напряглась всем телом: неужто в последнее время двери стали её злейшими врагами? Каждая попытка открыть дверь неизменно оборачивалась неприятностями.
Лу Наньбэй сохраняла полное спокойствие:
— У девушки такой тяжелый нрав. Давайте поговорим спокойно, к чему эти крайности?
Судя по всему, происходящее в чайной лавке совершенно не волновало Му Цин — она по-прежнему сидела у окна, спиной к входной двери.
Женщина с мечом развернула свиток с портретом и холодно спросила:
— Вы не видели мою госпожу?
Услышав, что незваная гостья ищет кого-то и вовсе не собирается лишать их жизни, Хва Цзиньцу мысленно выдохнула с облегчением. Она быстро шмыгнула за спину Е Сэнон и возмутилась:
— Послушайте, госпожа, огромная просьба: впредь не размахивайте мечом перед чужими носами, это знаете ли, пугает!
На лице той женщины не дрогнул ни один мускул, она походила на марионетку на веревочках, и Хва Цзиньцу даже сомневалась, дошли ли её слова до адресата.
Меч вернулся в ножны, и Хва Цзиньцу тут же выхватила портрет из рук незнакомки. На бумаге была изображена девушка в роскошных одеждах, сплошь усыпанная драгоценностями и жемчугами — с первого взгляда угадывалась избалованная дочь из влиятельного благородного семейства.
Хва Цзиньцу сунула портрет стоящей рядом Е Сэнон, а сама обратилась к воительнице:
— Вы случаем не ошиблись местом? С какой стати вашей барышне занемогло бы сюда заглянуть?
Е Сэнон бросила беглый взгляд на рисунок, и лицо незнакомки показалось ей смутно знакомым.
И хотя воительница сочла слова Хва Цзиньцу разумными, уходить она явно не собиралась. Раз уж она шла по следам и меткам, оставленным госпожой, то не покинет это место, пока не разыщет её.
Хва Цзиньцу заговорила вновь:
— А-Нун, ты же старшая барышня из поместье Е, у тебя глаз наметан. Тебе не доводилось встречать девушку с этого портрета?
Му Цин внезапно повернулась и пристально посмотрела на Е Сэнон.
Находясь вне стен дома, Е Сэнон вовсе не планировала раскрывать своё происхождение. Но раз уж тайное стало явным, ей следовало немедленно уходить, дабы не накликать новые беды и не столкнуться с теми разбойниками, что жаждали её крови. Ведь в прошлый раз на них напали бандиты, которые прекрасно знали, кто она такая, и тем не менее намеревались убить.
Е Сэнон произнесла:
— Хуэйшоучен — город огромный, я не жалую светские рауты и не обязана знать в лицо всех столичных барышень. Давайте сначала вернемся в поместье, а там, глядишь, и поможем этой девушке с поиском.
Му Цин поднялась со стула:
— Старшая барышня Е, раньше я слышала лишь твоё имя, но не видела тебя вживую. Теперь же, лицезрев тебя воочию, могу сказать: слава о тебе не врёт.
Воительница внезапно опустилась на колени и провозгласила:
— Маленькая правительница!
Му Цин бесстрастно бросила:
— Вставай, Сяосяо. Позже я с тобой ещё разберусь.
Сяосяо отрапортовала:
— Слушаюсь.
Хва Цзиньцу онемела от изумления, выдохнув:
— Эта маленькая нищенка — правительница?!
Е Сэнон с ног до головы окинула взглядом стоявшую перед ней особу, мысленно сопоставляя все детали, и произнесла:
— Ты — Маленькая правительница Государства Юй, Му Уинь?
— К чему лишние церемонии? Всё верно. Милашка Хва, ну что, скажешь теперь, что тебе не везёт?
http://bllate.org/book/31877/3893425
Готово:
