Она неспешно прошла через круглую арку в другой внутренний двор.
Хва Цзиньцу шагала по вымощенной галькой дорожке с узорами в виде иероглифа долголетия, наклонившись вперед и при свете луны выискивая взглядом другие диковинные узоры мостовой.
Хва Цзиньцу смутно учудила какой-то неприятный запах и уже собиралась уйти в другое место, как вдруг услышала позывы к рвоте. Проследовав на звук, она увидела служанку, которая чистила ночной горшок.
Неудивительно, что от него так отвратительно разило.
Чем дольше она всматривалась, тем более знакомой казалась ей эта согбенная спина. Нерешительно, вполголоса она позвала:
— Се Ляочжи?
Служанка повернулась вполоборота, и это действительно оказалась Се Ляочжи.
Хва Цзиньцу подошла ближе и произнесла:
— И впрямь ты! Как тебя занесло в поместье Е?
На лице Се Ляочжи промелькнуло смущение вперемешку с удивлением — она никак не ожидала встретить здесь Хва Цзиньцу. Криво улыбнувшись, она ответила:
— Меня случайно продали в поместье Е, так что можно сказать, теперь у меня есть крыша над головой. А ты, Цзиньцу, как здесь оказалась?
— Об этом долго рассказывать, я поведаю тебе как-нибудь на досуге, — отозвалась Хва Цзиньцу. — Я так долго искала тебя у озера, но нигде не нашла. Хорошо, что ты цела и невредима. Истинно говорят: кто избежал смерти от великой беды, дождется и благополучного часа.
Се Ляочжи кивнула:
— Это точно. Сама видишь, со мной все в порядке, да еще и в поместье Е удалось устроиться.
Однако отвратительное зловоние вокруг било в нос, и это место совершенно не подходило для беседы. Хва Цзиньцу предложила:
— Ляочжи, давай уйдем отсюда в другое место.
Се Ляочжи указала на уставленный ночными горшками двор и вздохнула:
— Распорядительница-наставница велела закончить всё до рассвета.
Было очевидно, что эта служанка старшего ранга просто решила устроить новичку проверку на прочность. Хва Цзиньцу сказала:
— Погоди меня здесь.
Се Ляочжи проводила взглядом удаляющуюся фигуру Хва Цзиньцу, совершенно ничего не понимая.
Прошло около времени, за которое успевает завариться чашка чаю, как Хва Цзиньцу вернулась, завязав на лице вуаль и захватив с собой несколько веточек персикового дерева.
Се Ляочжи озадаченно спросила:
— Это еще зачем?
— Толк от этого небольшой, но давай попробуем вместе, — ответила Хва Цзиньцу, заметив, что руки у Се Ляочжи перемазаны грязью. — Я помогу тебе.
Она завязала за спиной Се Ляочжи вуаль, а затем загнула веточку персика так, чтобы та прикрывала переносицу и держалась за ушами.
— Ну как, теперь уже не так сильно воняет? — спросила Хва Цзиньцу.
Поняв ее задумку, Се Ляочжи лучезарно улыбнулась: в тот самый момент, когда персиковая ветвь оказалась у носа, она действительно перекрыла немалую часть зловонных запахов.
— Большое спасибо, — поблагодарила она и, заметив, что Хва Цзиньцу тоже надела вуаль, удивилась: — Ты хочешь мне помочь?
— Конечно! Разве тебе не интересно узнать, как я попала в поместье Е? Давай работать и попутно болтать.
Девочки проболтали очень долго, и лишь под конец Хва Цзиньцу успела рассказать обо всем, что с ней приключилось по пути в поместье Е.
Се Ляочжи слушала с невероятным вниманием и при этом терла щеткой с такой яростью, будто ночной горшок был ее кровным врагом. Е Сэнон и впрямь родилась под счастливой звездой: даже столкнувшись с разбойниками, умудрилась выжить. Какая же удача!
Хва Цзиньцу поинтересовалась:
— Ляочжи, а кто эта наставница, о которой ты говорила?
Се Ляочжи прекратила работу и ответила:
— Сян Инь. Она доверенное лицо госпожи.
Госпожа? Судя по всему, упомянутая Се Ляочжи госпожа — это и есть Юй Жогу, Госпожа Юй.
Се Ляочжи осторожно прощупала почву:
— Цзиньцу, почему ты в тот день вдруг взяла и прыгнула?
Хва Цзиньцу задумалась и ответила:
— Сама не знаю. Ноги онемели, вот я и сорвалась вниз.
Се Ляочжи слегка улыбнулась:
— К счастью, старшая барышня спасла тебя. Ты спасла ее один раз, она тебя — в ответ, так что вы квиты.
Хва Цзиньцу мысленно закатила глаза и пробормотала про себя:
— Да упаси небо, совсем мне ее спасение не нужно было!
Се Ляочжи спросила:
— А что потом стало с Лу Дунси?
Лучше бы она не упоминала Лу Дунси, но стоило только заговорить о ней, как Хва Цзиньцу аж заскрежетала зубами от гнева:
— Встречу ее снова — живой не отпущу! Я ей отомщу.
Се Ляочжи заметила:
— Таких людей убить мало. Раз уж она хотела сменять тебя на серебро, отплати ей той же монетой: продай ее саму, а как получишь деньги — подыщи удобный момент и покончи с ней.
Выражение лица Се Ляочжи оставалось совершенно спокойным, но от ее слов веяло ледяным холодом. Хва Цзиньцу на мгновение растерялась и не знала, что ответить.
Наконец она нерешительно поддержала подругу:
— Я непременно с ней поквитаюсь.
К этому моменту большая часть ночных горшков была уже вымыта.
Хва Цзиньцу перевела тему:
— Ляочжи, а ты? Как тебя угораздило продаться в ту постоялую двору? Где твои родные? Не хочешь их разыскать? Если ты не желаешь прислуживать здесь людям, я что-нибудь придумаю и вытащу тебя отсюда.
Се Ляочжи горько улыбнулась:
— Где находится мой отец и как он выглядит, я понятия не имею. Моя матушка скончалась, когда мне исполнилось всего десять. В детстве она водила меня к одному гадателю судеб, и тот предсказал, что в будущем я принесу смерть собственным сестрам. С той самой поры матушка перестала смотреть на меня с улыбкой. Она долгие годы относилась ко мне холодно и даже на смертном одре не пожелала меня видеть.
— Но у тебя ведь есть родные сестры?
Святая простота отразилась на лице Се Ляочжи, когда она ответила:
— Нету.
— Наверняка тот гадатель был обычным шарлатаном. Но не все же предсказатели лжецы, не принимай это близко к сердцу.
— Позже я постепенно поняла, что тот прорицатель был прав, — покачала головой Се Ляочжи.
— Да в чем же он прав?! Этот гадатель — чистой воды мошенник! Как же тебя жаль: столько лет без всякой причины терпеть холодность от собственной матери. Какой же ребенок не жаждет материнской любви?
Се Ляочжи слабо улыбнулась. Впервые в жизни кто-то искренне пожалел ее.
Глава 7. Каждому цветку и дереву
Проведя вместе последние несколько дней, Хва Цзиньцу с удивлением обнаружила, что Е Сэнон в поместье Е и Е Сэнон в Деревне Сююй — словно два абсолютно разных человека. Одна — живая, дерзкая и безрассудная, другая — молчаливая, замкнутая, с таким видом, будто к ней на пушечный выстрел нельзя подойти. Вероятно, пережив бедствия в пути, та поневоле научилась держать оборону в сердце. Но теперь всё изменилось: Е Сэнон вернулась в родные пенаты, в привычные места, где больше не нужно было защищаться, а потому исчезли и все прежние оковы.
Сперва Хва Цзиньцу думала, что обращение к людям с прибавлением суффикса «а» — это просто местный обычай Хуэйшоучена. Однако после нескольких дней пребывания здесь она поняла, что всё обстоит совсем иначе.
Хотя кормили и поили в поместье Е на убой, да и жилось здесь прекрасно, Хва Цзиньцу всем сердцем тосковала по Деревне Сююй. Интересно, сердится ли на нее бабушка? Хорошо ли она кутается, вовремя ли ест и высыпается ли?
Хва Цзиньцу возвела очи к небу и горько вздохнула. Между ней и Деревней Сююй лежала целая Обитель Поиска Цветов. Поразмыслив так и эдак, она все же решила еще раз заглянуть на постоялый двор Цзиньсэ, чтобы попытаться забрать Цзиньсэ обратно. Даже если выкупить ее не удастся, хотя бы попробовать вызволить за плату.
Опасаясь снова угодить в пасть к тигру, она переоделась в одежды слуги.
Цюй Сюэ, заприметив замаскированную Хва Цзиньцу, удивленно произнесла:
— Госпожа Цзиньцу, это вы к чему?
Хва Цзиньцу спросила в ответ:
— А где старшая барышня?
— Моя госпожа уехала спозаранку, поэтому она и приставила меня следить за вами, — ответила Цюй Сюэ. — Если вам что-то нужно купить, просто скажите мне, я сама сбегаю.
Хва Цзиньцу потерла подбородок:
— Уехала спозаранку? По какому такому делу?
Цюй Сюэ понизила голос до шепота:
— Я толком не знаю, слыхала лишь краем уха, будто они отправились ловить лазутчиков из соседнего государства.
Из соседнего государства? Прежде Хва Цзиньцу слыхивала только про Хуэйшоучен, неужели, кроме него, существуют какие-то другие мелкие царства? Она сочла слухи, дошедшие до Цюй Сюэ, по меньшей мере сомнительными: шпионы обычно прячутся глубоко в тени, и поймать их с ходу не так-то просто. Похоже, в этот раз Е Сэнон попусту потратит время и силы.
В северо-восточном углу Обители Поиска Цветов располагался пруд, носивший название Пруд Призыва Рыб. Приблизившись к кромке воды, Хва Цзиньцу заглянула вниз и осталась крайне довольна отражением.
Далее Хва Цзиньцу пешком направилась к постоялому двору. До цели оставалось всего сотню шагов, как вдруг раздался раскат грома, и с неба стеной хлынул дождь — крупные капли застучали по земле, словно оборванные нити жемчужного ожерелья.
Хва Цзиньцу поспешно перешла на бег и влетела под крышу постоялого двора.
В прошлый раз это место тоже казалось мрачным и зловещим, но в нем хотя бы чувствовалось присутствие живых людей.
Сейчас же внутри хоть и горели свечи, стояла абсолютная, звенящая пустота.
Хва Цзиньцу окликнула:
— Есть здесь кто-нибудь?
Ответом ей служили лишь вспышки молний да грохот громовых ударов.
Хва Цзиньцу смахнула с лица дождевые капли. Уж вечер на дворе, на улице ливень стеной, куда же подевалась содержательница? Раз хозяйки не сыскать, вернуть Цзиньцу никак не удастся. Придется переждать непогоду здесь, а уж когда дождь утихнет, тогда и думать, что делать дальше.
Она нашла свободный столик и присела. Поверхность дерева кое-где была забрызгана бурыми пятнами, которые зловеще проступали в отблесках молний.
Хва Цзиньцу тут же вскочила, отпрыгнув на несколько шагов в сторону. Она прижала ладонь к бешено колотившемуся от страха сердцу, изо всех сил стараясь не издать ни звука: если она привлечет сюда кого-то из тех жутких обитателей, ее жизнь оборвется прямо здесь.
Одержимая ужасом, она подняла взгляд на второй этаж. Ей чудилось, будто оттуда за ней кто-то наблюдает — пара глаз, но не живых, а мертвых. Иными словами, это могли быть либо глаза хладнокровного убийцы, либо полные затаенной обиды взгляды тех, чья жизнь оборвалась насильственной смертью.
У Хва Цзиньцу за спиной пробежал морозный холодок, а ноги словно налились свинцом: сдвинуться с места казалось невозможным. Ущипнув себя за бедро, она на цыпочках, крадучись и замирая от каждого шороха, двинулась к выходу.
Пусть на улице ливень, но промокнуть под дождем все же лучше, чем лишиться головы.
Выходная дверь неумолимо приближалась, и в душе нарастало робкое ликование — всего шаг отделял ее от спасения из этого зловещего логова.
Но стоило Хва Цзиньцу коснуться засова, как в воздухе со свистом рассекшего пространство ветра пронесся опасный предмет.
Она инстинктивно отпрянула в сторону, на мгновение забыв, как дышать: прямо перед ее глазами пролетела деревянная шпилька и глубоко вонзилась в полотно двери. Хорошо еще, что в последнее время она переняла у Е Сэнон парочку приемов, иначе бы в этот миг превратилась в бездушного призрака, убитого из засады.
Вскинув голову, Хва Цзиньцу бросила испуганный взгляд на верхнюю галерею. Ее шея издала неприятный хруст, а со второго этажа медленно спускалась растрепанная, оборванная женщина.
Хва Цзиньцу рефлекторно шагнула назад, вжавшись спиной в косяк и намертво вцепившись руками в засов: стоило ситуации принять дурной оборот, она намеревалась тут же распахнуть створку и броситься наутек.
Снаружи не унимались раскаты грома, и яростно хлестал ливень.
— Сделаешь еще хоть шаг — и пожалеешь, что родилась на свет.
Хва Цзиньцу поспешно закивала:
— Верю, верю! Маленькая нищенка, прошу тебя, только не горячись.
Бродяжка медленно, шаг за шагом, приблизилась к двери и, дернув несколько раз, с усилием выдернула деревянную шпильку из дерева.
В следующее мгновение она резко взмахнула рукой и запустила изогнутый кинжал куда-то в темноту верхнего этажа. Оттуда донесся глухой стон боли, после чего все стихло. Тот, кто тайком подглядывал сверху, поспешил скрыться, хотя, судя по звуку, отделался серьезным ранением.
Описав в воздухе несколько кругов, метательный нож вернулся обратно в ладонь бродяжки. Она холодно бросила:
— Та девчонка наверху — твоя сообщница?
Хва Цзиньцу отчаянно замахала руками:
— Нет-нет, что вы!
Они стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Хотя незнакомка выглядела крайне неопрятно — вылитая оборванка с улицы, — от нее почему-то совершенно не разило грязью.
Обычно люди убивают ради денег, ради имени, славы, страсти или мести. Хва Цзиньцу прекрасно знала, что ее с этой нищенкой не связывают ни долговые обязательства, ни борьба за влияние.
Поэтому она залепетала скороговоркой:
— Послушай, у меня за душой ни гроша, да и лицом я не вышла, вряд ли за меня выручишь приличные деньги. Отпусти меня, ладно? Считай, что я вообще сюда не заходила.
http://bllate.org/book/31877/3893423
Готово:
