Хва Личэнь изрекла:
— Хватит, довольно. Когда рана заживёт, прошу тебя, барышня, немедленно уйти.
После ухода бабушки Хва Цзиньцу торопливо поддержала Цюй Сюэ и помогла ей войти в дом.
— Какая же ты глупышка, — заговорила она. — Бабушка от силы пару раз стукнула бы меня, она же не стала бы по-настоящему причинять мне вред. Убежать вот так — это такой глупый поступок. Живей ложись, я помогу тебе остановить кровотечение.
Цюй Сюэ произнесла:
— Хва Цзиньцу, спасибо, что спасла меня.
Хва Цзиньцу ответила:
— Не переживай, то, что бабушка всё обнаружила — это даже к лучшему. Мои навыки врачевания не так уж хороши. И пусть бабушка только что была так сурова и грозна, пройдет совсем немного времени, и она наверняка сама займется твоим лечением.
И верно, на второй день, когда гнев Хва Личэнь утих, она взяла такие целебные травы, как псевдоженьшень, марену, рогозу и окаменелую смолу, и велела Хва Цзиньцу приготовить отвар для Цюй Сюэ.
Спустя полмесяца отдыха здоровье Цюй Сюэ постепенно пошло на поправку, и всё это время, разумеется, не обходилось без заботливых кормлений со стороны Хва Цзиньцу.
В этот день Хва Цзиньцу, как обычно, выставила на стол приготовленные блюда и посмотрела на Цюй Сюэ, которая как раз приводила себя в порядок. Она знала, что постоянно глазеть на других — проявление неуважения, но её взгляд снова и снова невольно устремлялся к этой девушке.
— Цюй Сюэ, а моя одежда тебе очень даже к лицу.
Цюй Сюэ обернулась, одарив её улыбкой:
— Мои раны почти зажили. Думаю, через пару дней мне пора будет уходить.
Хва Цзиньцу слегка поджала губы:
— Я знаю, что рано или поздно ты уйдёшь, но поесть всё равно нужно. Давай сначала пообедаем.
Они сели друг напротив друга.
Цюй Сюэ спросила:
— А где бабушка? Разве она не с нами?
Хва Цзиньцу ответила:
— Бабушка уже в возрасте, поэтому я приготовила для неё отдельно более лёгкую еду и уже отнесла ей.
Взгляд Цюй Сюэ невольно задержался на лице Хва Цзиньцу на пару секунд дольше обычного.
Хва Цзиньцу подняла голову, их глаза встретились. Тронув себя за щеку, она с улыбкой произнесла:
— Я что, испачкалась едой?
Цюй Сюэ опустила глаза и тихо усмехнулась. Видя, с каким аппетитом ест Хва Цзиньцу, она постепенно перестала чувствовать себя скованно. В первые дни после прибытия она питалась исключительно овощами, почти не притрагиваясь к основной пище, отчего быстро проголаживалась, но теперь, по мере сближения с Хва Цзиньцу, прежняя сдержанность сошла на нет.
Цюй Сюэ закатила рукава и потянулась за паровой булочкой.
— Этот кусок я уже надкусила, съешь другую половину, — проговорила Хва Цзиньцу, на лету перехватывая булочку из рук Цюй Сюэ и протягивая ей новую половинку.
Опасаясь, что Цюй Сюэ станет брезговать, она поспешно добавила:
— Эту булочку я не кусала, просто разломила, она абсолютно чистая.
Цюй Сюэ вновь взяла ту самую булочку, к которой уже прикоснулась губами Хва Цзиньцу, отправила кусок в рот и произнесла:
— Ничего страшного, даже если ты её надкусила.
Этот ответ поистине привел Хва Цзиньцу в восторг. Блаженно протянув «о-о-о», она умолкла.
Обе молча уткнулись в тарелки.
Внезапно Цюй Сюэ обмолвилась:
— Я уйду сразу после Праздника дочерей.
— Хорошо. — Хва Цзиньцу мысленно прикинула дни и с грустью подумала: как же быстро летит время.
Цюй Сюэ продолжила:
— Есть ли в деревне рыбный пруд? Пожилому человеку полезно есть рыбу для продления жизни, не обязательно же всё время сидеть на постном.
Хва Цзиньцу кивнула:
— К югу от деревни есть рыбная ферма, но я не слишком сильна в рыбной ловле.
Цюй Сюэ предложила:
— После еды пойдём со мной, я наловлю для тебя.
— Большое спасибо!
Глава 3. До новых встреч
Едва девушки вышли из дома, как увидели соседку, Тетушку Сюй, которая сидела перед бабушкой, держа в руках курицу.
— Госпожа Хва, моя несушка вечно перестает нести яйца, мы дома уже несколько дней яиц не видали. Не могли бы вы взглянуть, в чем дело?
Хва Личэнь посмотрела на курицу. Если память ей не изменяла, за этот месяц она виделась с этой птицей уже раз эдак несколько.
— Может, позволите ей немного отдохнуть? Или купите новую?
— Так нельзя! Если её не вылечить, я сегодня же пущу её на мясо и сварю суп.
Хва Цзиньцу подбежала и остановила её:
— Тетушка Сюй, эту хвори я и сама могу исцелить.
Цюй Сюэ с любопытством подошла поближе. Лечить куриц? Такое ей доводилось видеть впервые.
— Правда, Цзиньцу? Если действительно вылечишь, поделюсь с тобой яйцом. — Тетушка Сюй перевела взгляд на Цюй Сюэ и удивилась: — А это кто? Что-то я её раньше не видела.
Только тут Хва Цзиньцу сообразила, что дело принимает скверный оборот, и поспешно нашлась:
— Тетушка Сюй, да это же Цю Чи! Вы вечно сидите дома, неужто забыли, как она выглядит?
— Цю Чи?
— Ну да, Цю Чи, с которой мы играли с самого детства, забыли что ли? В детстве она еще по неосторожности спалила ваше пшеничное поле!
При упоминании пшеницы Тетушка Сюй всё припомнила:
— Вспомнила, вспомнила! Точно, тогда из-за того, что я сказала пару неприятных ей слов, она взяла и спасла моё поле! Если бы соседи не заметили вовремя, пострадала бы вся деревенская пшеница. А тогда ведь еще и госпожа Хва меня выручила, не будь её помощи, я бы давно с голоду померла. — Говоря это, она даже шутливо шлепнула Цюй Сюэ.
Хва Личэнь бросила:
— Не будем ворошить прошлое.
Цюй Сюэ с улыбкой закивала, словно и впрямь была той самой Цю Чи, приносящей извинения за прежние проказы.
— Цзиньцу, лечи как следует. Вылечишь — тетушка с тобой яйцами поделится.
— Спасибо, тетушка, оставляйте яйца себе, кушайте на здоровье. — Хва Цзиньцу подхватила курицу и сунула её в руки Цюй Сюэ. — Держи.
Цюй Сюэ скривилась и невольно отступила назад:
— Я? Держать её?
Хва Цзиньцу лукаво моргнула:
— Именно ты. Только не говори мне, что человек, владеющий боевыми искусствами, боится маленькой курочки!
Цюй Сюэ не хотела ни возиться с птицей, ни прослыть в глазах Хва Цзиньцу трусихой:
— Но я же не умела её держать! Умей я это, ни за что бы не отказалась.
Хва Личэнь подсказала:
— Крепко держи за крылья и лапы.
— Ладно, раз боишься — не надо, Тетушка Сюй, давайте лучше вы поможете, — произнесла Хва Цзиньцу и уже собралась забрать курицу обратно.
В этот момент пара изящных белых рук ухватила курицу за крылья и лапы. Цюй Сюэ сжала их мертвой хваткой, смертельно боясь, что птица вырвется.
Хва Цзиньцу невольно улыбнулась, глядя на напряженное лицо Цюй Сюэ. Сверху вниз она осторожно надавила на брюшко несушки, затем сделала быстрый укол иглой и тут же извлекла её обратно.
Ради спасения куриной жизни бедняжке пришлось стерпеть один укол.
— Всё. Через три дня у вас будут свежие яйца.
— И правда быстро! — Тетушка Сюй с ухмылкой перехватила курицу из рук Цюй Сюэ, после чего повернулась к Хва Личэнь: — Госпожа Хва, говорят, вы еще умеете гадать по лицу? Не могли бы вы посмотреть, что ждет меня в будущем? Не предвидится ли каких-то крупных бедствий?
Лицо Хва Личэнь помрачнело:
— Вы ошиблись.
Цюй Сюэ уловила малейшую перемену в её выражении лица.
Хва Цзиньцу поспешила вмешаться:
— Тетушка Сюй, остаток ваших дней пройдет в мире и благополучии. Бегите-ка домой с курицей, а если она снесет яйцо у меня в доме, оно станет моим, я вам его не верну! Как раз Цю Чи нужно подкрепиться парочкой яиц.
Услышав это, Тетушка Сюй прижала курицу к груди и зашагала прочь.
После обеда Хва Цзиньцу отвела Цюй Сюэ к природному пруду.
Берега водоема поросли камышом, у кромки воды зеленели три-четыре ивы, вода была кристально чистой до самого дна, а посредине красовались редкие островки увядших лотосов, под широкими листьями которых резкались мелкие рыбешки.
Оглядев пустые руки Цюй Сюэ, Хва Цзиньцу осведомилась:
— И как ты собралась рыбачить? Силой мысли вытащишь рыбу из воды?
Цюй Сюэ коснулась росшего рядом камыша:
— Этого будет достаточно.
Не успела Хва Цзиньцу сообразить, в чем дело, как Цюй Сюэ сорвала один камышовый лист. Переведя взгляд на пруд, Хва Цзиньцу увидела, как к поверхности воды медленно всплывает рыбина, в чешую которой была вонщена та самая сорванная листва.
В полном изумлении она воззрилась на Цюй Сюэ:
— Ты прикончила рыбу камышинкой?
— Именно так.
Подумать только, рыбная ловля давалась Цюй Сюэ с такой легкостью! Хва Цзиньцу всё сильнее чувствовала себя бесполезной малышкой.
— Одной рыбы мало, давай еще одну.
Наверняка в первый раз это была случайность. На сей раз она намеревалась смотреть во все глаза, не упуская ни единой детали. Придвинувшись ближе, она впилась взглядом в пальцы Цюй Сюэ. Та отделила волокно от листовой пластины и резко дернула левой рукой — отделившееся камышовое волокно, словно обретя собственное зрение, стрелой метнулось к водной глади.
Хва Цзиньцу неотрывно следила за водой, не смея даже моргнуть. И впрямь — на поверхности покачнулась еще одна всплывшая рыба.
Цюй Сюэ поинтересовалась:
— Ну как, теперь хватит на еду?
Хва Цзиньцу восхищенно выдохнула:
— Хватит, хватит! Цюй Сюэ, ты... ты просто невероятна! За что бы ты ни взялась, всё у тебя выходит так легко и просто.
Хва Цзиньцу уже собралась спуститься к воде и вытащить улов, но Цюй Сюэ остановила её:
— Стой на месте.
Легкая, словно ласточка, Цюй Сюэ едва коснулась носками туфель водной глади и в мгновение ока перенесла рыбу на берег.
Хва Цзиньцу ахнула:
— Ого, ты умеешь летать?
Цюй Сюэ улыбнулась:
— А хочешь полетать?
— Хочу! Но я же не умею.
— А я умею, — произнесла Цюй Сюэ и, обхватив её за талию, прижала к себе.
Хва Цзиньцу инстинктивно обняла Цюй Сюэ за шею, ощущая, как от головокружения земля уходит из-под ног. Благодаря Цюй Сюэ ей довелось с высоты птичьего полета созерцать всю красоту рыбной фермы; в ушах свистел ветер, а сердце колотилось как безумное.
Оказавшись на земле, Хва Цзиньцу захотела хоть капельку блеснуть перед Цюй Сюэ и выпалила:
— Цюй Сюэ, а ты знаешь, какой цветок в этом мире самый холодный?
— Разумеется, снежный.
Хва Цзиньцу продолжила:
— А какой цветок на свете самый чистый и гордый?
Цюй Сюэ слегка улыбнулась:
— Барышня Цзиньцу, я знаю, что ты хотела назвать сливу-мэйхуа, но по сравнению с ней я больше люблю бегонию. Бегония не жалеет румянцев своих, гордо стоя в пелене мелкого дождя.
Хва Цзиньцу внимательно слушала, хотя понятия не имела, как выглядит цветок бегонии, но на всякий случай тут же согласилась:
— Я тоже её люблю.
— Барышня Цзиньцу, какие еще цветы загадаешь?
Хва Цзиньцу смущенно отмахнулась:
— Что вы, что вы, как смею я загадывать тебе загадки, это просто чтобы скоротать время.
Просто ей хотелось побольше поболтать с ней и хоть немного сократить разделяющее их расстояние.
Собравшись с духом, Хва Цзиньцу спросила:
— А какой цветок самый теплый?
— Искра от костра.
Хва Цзиньцу победно улыбнулась:
— А вот и нет! Искра — самый жгучий цветок, а вовсе не самый теплый.
В душе она ликовала: наконец-то нашелся вопрос, на который Цюй Сюэ не смогла ответить с ходу.
Цюй Сюэ немного подумала, но ответа так и не нашла:
— И какой же?
http://bllate.org/book/31877/3893419
Готово:
