Это абсолютно неразумно.
Внезапно Юань Сяо охватило странное чувство: предсказуемое облегчение смешалось с неожиданной растерянностью. Он никогда не сомневался, что Тань Цзюэ способен преодолеть трудную задачу, но не ожидал, что это случится так быстро. И еще меньше он ожидал, что, когда весь мир будет ликовать и праздновать успех его исследования, Тань Цзюэ останется в стороне, словно незначительный зевака, словно упавшая в море дождевая капля.
Всё было до ужаса тихим, безмолвным.
Он больше не мог оставаться в этом оглушающем шуме и веселье — просто прошел через торговую улицу, завернул за угол и направился к квартире, где сейчас жил Тань Цзюэ.
Уличное гулянье было отгорожено домами, но всё же оставалось близко. Юань Сяо стоял у входа в здание и не поднимался наверх. Он вытащил из пальто телефон, всё еще хранивший тепло его ладони, и медленно набрал номер без имени в контактах.
Гудки… Гудки… Прошло всего два гудка, как на том конце ответили:
— Алло, Юань Сяо.
Голос — чистый и холодный, тон неторопливый и ровный, из тех приятных на слух голосов, что лишены эмоциональных всплесков, с едва уловимой усталостью.
Юань Сяо слишком хорошо знал этот голос: с кем бы ни говорил Тань Цзюэ, в его словах всегда сквозила эта сдержанная вежливость, которая незримо отталкивала собеседника, держа людей за тысячи ли.
Он не сказал, что уже стоит внизу под окнами их свадебной квартиры, и не обмолвился, что купил его любимое пирожное. Он лишь ответил с той же вежливостью и осведомился о его делах:
— Сегодня Рождество, Тань Цзюэ.
На том конце провода на мгновение замолкли, словно не зная, что ответить, а затем тихо произнесли:
— Мм.
Юань Сяо на секунду потерял дар речи. Ему очень хотелось что-то сказать, прояснить всё до конца, разложить по полочкам. Но чувства и слова давили на него неподъемной горной кручей — стоило только раскрыть рот, как эта гора рухнула бы и похоронила их обоих. Ему хотелось говорить, но он не знал о чем.
От начала и до конца они слишком многого недосказали, проглотив слишком много слов, которые невозможно было произнести вслух, и теперь эти слова превратились в ржавые, тупые ножи: любое сорвавшееся с языка предложение оставляло за собой кровавый след.
Ему пришлось сменить тему:
— Твоим глазам стало лучше?
За последние два года здоровье Тань Цзюэ неуклонно ухудшалось: пропадал аппетит, он терял в весе, пострадало даже зрение — у него развилась куриная слепота.
Тань Цзюэ ответил:
— Уже намного лучше. Я сейчас в спальне, отсюда видны фейерверки на Площади Фэнфэй.
Окно спальни как раз выходило на площадь, и Тань Цзюэ не мог разглядеть Юань Сяо внизу. Он подсознательно вздохнул с облегчением и снова спросил:
…Хочешь, я почитаю тебе записи?
После того как у Тань Цзюэ началась куриная слепота, его научная работа тоже застопорилась: из-за того, что он плохо видел в темноте, он не мог продолжать исследования. Однако недавно ему в руки попал бесценный рукописный исследовательский дневник, который нужно было ежедневно просматривать и приводить в порядок. Тогда он попросил Юань Сяо читать его вслух — страница за страницей, слово за словом.
За последнее время это стало их главным совместным занятием и в то же время самым мирным периодом после свадьбы. Мирным до такой степени, что Юань Сяо почти начал забывать о тех трещинах в их отношениях, которые невозможно было залечить и которые порой казались унизительными.
Однако Тань Цзюэ отказался:
— Спасибо, но на этот раз не нужно.
— Мое исследование подошло к концу, и Альянс предоставил мне полугодовой отпуск для восстановления. Все текущие проекты передадут коллегам.
Говоря это, он вдруг о чем-то вспомнил и тихонько усмехнулся, создавая почти обманчивое впечатление мягкости:
— …К тому же, разве тот дневник мы уже не дочитали?
Юань Сяо опешил.
Точно. Он и забыл, что этот дневник уже прочитан.
Буквально в прошлые выходные они закончили читать двести одиннадцатую страницу рукописных заметок, которую он зачитывал Тань Цзюэ страницу за страницей.
Но привычка — страшная вещь. Он на уровне инстинкта посчитал, что их разделение труда еще не закончилось, поэтому и выпалил это вслух, прежде чем внезапное напоминание вернуло его в реальность.
Помолчав немного, он снова спросил:
— Тогда тебе нужен успокаивающий уход?
В конце концов, это было единственной целью их женитьбы: омеге с дисбалансом феромонов требовался высокосовместимый альфа, способный обеспечить утешение. А чтобы защитить Тань Цзюэ, отец Юань Сяо лично воспользовался мастер-ключом, чтобы взломать информационную базу Альянса и подобрать идеальную пару среди всех неженатых высших альф — своего собственного родного сына.
Даже несмотря на то, что за три дня до этого жених Юань Сяо скончался после безуспешных реанимационных мероприятий, отец без малейших колебаний надел на сына ошейник с электрошоковым трекером и лично преподнес его Тань Цзюэ.
При этой мысли спокойное состояние Юань Сяо вновь неконтролируемо всколыхнулось. Прошло пять лет, и ему казалось, что он уже почти стер из памяти те события, но стоило воспоминаниям без спросу нахлынуть вновь, как онин беззащитно пронзали его болью. Держа бумажный пакет в руках посреди густого снега, он чувствовал, как даже экран телефона покрывается капельками растаявшего снега, но больше не проронил ни слова.
В этот момент он и сам словно превратился в застывшего снеговика.
Омега на том конце провода уловил что-то в этой тишине. Хотя они оба ничего не произнесли, атмосфера вокруг неуловимо изменилась. Прошло очень много времени — настолько много, что Юань Сяо перестал ощущать течение времени, — прежде чем омега наконец заговорил:
— Не нужно.
Тань Цзюэ отказался от его предложения, и в его голосе прозвучала беспрецедентная серьезность:
— Спасибо тебе, Юань Сяо.
— Ты действительно очень хороший человек.
Эта нелепая благодарность вмиг вернула Юань Сяо из раздумий в реальность. Горькое прошлое словно сдуло порывом ветра, оставив после себя лишь глухую растерянность.
Зачем Тань Цзюэ вдруг понадобилось благодарить его вот так?
Это было похоже на прощание и в то же время на попытку провести четкую границу. Юань Сяо не мог точно объяснить свои ощущения, но чувствовал, как в груди что-то застряло, тупо и тяжело ныло.
Ббах! — прогремел новый залп фейерверка, еще более красивый и масштабный. Юань Сяо развернулся в другую сторону: в отблесках праздничных огней его красивое лицо то озарялось светом, то погружалось во тьму, но на нем лежала печать трудноскрываемой усталости.
Тань Цзюэ не нуждался в его утешении, а значит, ему, разумеется, не нужно было подниматься наверх.
Подумав об этом, он внезапно сообразил, что звук фейерверков обязательно переданется по телефону Тань Цзюэ и тот очень скоро догадается, где он находится. С усилием взяв себя в руки, Юань Сяо ответил:
— Не за что.
— Поздравляю с успешным завершением исследования.
Тань Цзюэ:
— …Спасибо.
Юань Сяо:
— И еще… С Рождеством.
Он развернулся и зашагал прочь от жилого комплекса на онемевших ногах. Его фигура медленно растворилась в тени высоких домов. Омега на том конце провода на мгновение замер — ему казалось, что он видит, как что-то жизненно важное отдаляется от него всё дальше и дальше, унося с собой все его последние силы.
Он заговорил, и в его голосе явно слышалась улыбка, но звучала она так, словно приносила долгожданное освобождение:
— С Рождеством, Юань Сяо.
Глава 2. Предсмертная записка
Звонок завершился, и мир Юань Сяо на несколько секунд будто погруг в изоляцию. Шагая по оживленной улице, он еще никогда не чувствовал себя настолько изможденным и бессильным.
Само начало их истории с Тань Цзюэ изначально обрекало этот союз на отсутствие счастливого конца, но в последнее время он то и дело вспоминал угасающий взгляд этого человека, его всё более хрупкую фигуру. Тань Цзюэ страдал от бесконечной бессонницы, не мог толком заснуть и лишь после того, как получал метку, за счет накопленного истощения погружался в короткий, тяжелый сон.
По идее, он должен был ненавидеть его — ненавидеть того, кто внезапно вторгся в его жизнь и сломал привычный уклад. Но теперь, наблюдая, как у Тань Цзюэ капля за каплей уходит сама жизнь, он чувствовал лишь жалость к нему.
В десять часов вечера он наконец вернулся домой.
После свадьбы он съехал из родительского дома и не стал жить вместе с Тань Цзюэ — вместо этого он снял скромную холостяцкую квартиру в центре города. Дома не было ни домработницы, ни домашних животных.
Он почти полностью оборвал связи со всеми друзьями и родственниками, жил как самый обычный, заурядный взрослый человек, словно надеясь таким образом убедить себя принять текущее положение дел.
Он открыл приложение доставки еды, чтобы перекусить, но обнаружил, что из-за праздничных пробок платформа приостановила работу курьерской службы. Ему было лень снова спускаться на улицу ради ужина. В этот момент его взгляд упал на стоявшую на столе коробочку с яичными тартами и многослойным пирожным.
Возможно, из-за интенсивной умственной работы, сжигавшей много глюкозы, Тань Цзюэ очень любил сладкое. Но в ближайшие дни Тань Цзюэ не планировал с ним видеться, и теперь вопрос о том, как разделаться с этими сладостями, превратился в проблему.
Просидев долгое время на диване, он наконец вскрыл упаковку, взял один совершенно остывший тарт и медленно отправил его в рот. Выпечка оказалась очень вкусной, но чересчур приторной. Съев два штуки, Юань Сяо почувствовал, что больше не может, но останавливаться не стал: он просто ел всё подряд кусок за куском, пока не прикончил угощение целиком. Затем он запихнул пустые коробки в мусорное ведро, создавая видимость того, что изначально купил эти десерты исключительно для себя.
Приняв душ, он лег в постель и стал листать телефон. Отец и несколько знакомых прислали поздравления с Рождеством, коллеги в рабочем чате устраивали перекличку с красными конвертами и заодно обсуждали новости об инновационном лекарстве. Во всех социальных сетях в трендах держалось это лекарство, и всеобщая атмосфера радости и ликования просачивалась буквально отовсюду.
Юань Сяо вспомнил уставший тон Тань Цзюэ в сегодняшнем разговоре, звучавший почти как освобождение или прощание. Все вокруг погружены в грандиозное торжество, но тот, кто создал это торжество, уже обессилен и близок к увяданию.
Он больше не мог заставлять себя открывать трендовые темы — молча выключив телефон, он позволил себе погрузиться в сновидения.
Спал он тоже неважно, хотя и много лучше, чем Тань Цзюэ. Но сегодня почему-то стоило ему закрыть глаза, как перед мысленным взором возникали праздничные фейерверки над Площадью Фэнфэй и звучали слова Тань Цзюэ. Он проваливался в сон урывками, так же урывками пробуждаясь, пребывая в сильнейшем беспокойстве.
В три часа ночи Юань Сяо внезапно открыл глаза.
Несмотря на сильное переутомление, у него не было ни малейшего желания спать.
Он резко сел и наугад провел рукой по постели — простыни были ледяными. Сегодня из-за резкого похолодания шел сильный снег, а кондиционер он не включал, поэтому в спальне стоял холод.
Странная, невыразимая паника поднялась из глубин души. Он взял телефон и открыл мессенджер: после того как он заснул, никто ему не писал, никаких чрезвычайных происшествий не случилось, фейерверки и крики радости смолкли, всё вокруг погрузилось в абсолютный штиль.
Но чем сильнее было затишье, тем тревожнее становилось на сердце. Он неожиданно отбросил одеяло, вскочил с кровати, наспех оделся, выбежал из дома и на лифте спустился на подземную парковку.
Дороги после снегопада заледенели, в три часа ночи на улицах не было видно ни души. Юань Сяо уставился на мокрое дорожное полотно — недоброе предчувствие крепло с каждой секундой. Его сердце бешено колотилось, ему хотелось немедленно оказаться под окнами квартиры Тань Цзюэ, и он даже не заметил, как стрелка спидометра перевалила за сотню.
Путь, который обычно занимал полчаса, сегодня занял чуть больше десяти минут. Припарковав машину у дома, он даже не стал запирать двери и бросился в подъезд. Ожидая лифт, он случайно увидел в зеркальном отражении дверей собственные покрасневшие глаза и изможденный вид, и на мгновение ему показалось, что он больше не узнает альфу, смотрящего на него из зеркала.
Дзынь! — лифт открылся. Вздрогнув, он мгновенно пришел в себя, отыскал знакомый номер квартиры. Из-под двери не сочился свет — судя по всему, Тань Цзюэ уже спал. Он протянул руку, чтобы нащупать в кармане карточку-ключ, и только тогда заметил, что его пальцы слегка дрожат.
http://bllate.org/book/31866/3891906
Готово:
