Когда она принялась с помощью духовной энергии исследовать очаг недуга в теле Госнаставника, то с удивлением обнаружила, что в теле Госнаставника не было абсолютно никакой духовной энергии. О духовной энергии нечего было и говорить — у этого Госнаставника отсутствовала даже обыкновенная для смертных боевых искусств и тренировки ци внутренняя энергия.
Лян Цюй была самым обыкновенным смертным.
Су Шаншан поначалу не смела в это поверить и, действуя крайне осторожно, попыталась просканировать её снова, но результат оказался прежним. В теле Лян Цюй не было ни внутренних ран, ни внутренней энергии, ни тем более духовной энергии.
Су Шаншан невольно нахмурилась: она не могла поверить, что Лян Цюй и вправду была всего лишь обычной смертной.
В конце концов, Лян Цюй всегда казалась ей столь непостижимой. И хотя Су Шаншан уже подозревала нечто подобное раньше, теперь, когда она воочию убедилась в правде, она всё равно не смела в это поверить.
До чего же смел этот смертный! И до чего же искусно умеет всех водить за нос! — думая так, Су Шаншан тут же мысленно стала упрекать себя: — Да меня же просто-напросто провели!
Однако теперь она уже не сердилась — стоило ей взглянуть на бледное лицо Лян Цюй, лежавшей на кушетке, как её сердце смягчалось.
Ладно уж, обманули так обманули, — подумала Су Шаншан. — Всё равно ведь ты никому не причиняла вреда.
Но едва Су Шаншан так подумала, как сообразила, что что-то здесь не так. Этот Госнаставник, кажется, всё-таки навредил кое-кому, ведь народ сейчас только и делает, что ропщет и жалуется — разве не из-за этого Госнаставника?
Поэтому Су Шаншан мысленно тут же взяла свои слова назад:
В конце концов, ты же не мне навредила, а просто хлопочешь о том, чтобы отправить меня к императору… Я ведь и так собиралась во дворец, так что твои хлопоты меня ни капли не тяготят.
Подумав об этом, Су Шаншан решила снова осмотреть Лян Цюй. Обморок Лян Цюй был поистине странным: хотя отыскать причину недуга не удавалось, выглядело всё крайне серьёзно, и Су Шаншан во что бы то ни стало хотела докопаться до истины.
Возможно, в комнате Лян Цюй отыщутся какие-нибудь зацепки, подумала она.
Но с другой стороны, ей казалось, что шарить по чужим вещам без спросу — нехорошо. Поразмыслив немного, Су Шаншан легко коснулась Лян Цюй рукой и тихо прошептала:
Госнаставник, я тут посмотрю твою комнату, попробую найти что-нибудь, что сможет тебе помочь. Раз ты молчишь, я буду считать, что ты разрешила, ладно?
Лян Цюй, разумеется, никак не могла ей ответить.
Су Шаншан осталась крайне довольна собой и кивнула:
Буду считать, что ты согласилась.
С этими словами она принялась шарить по всей комнате Лян Цюй.
В комнате Лян Цюй царил идеальный порядок и чистота, а книжные полки были до отказа забиты книгами. Су Шаншан наугад вытащила одну и заглянула в неё: сплошные труднопроизносимые сутры, упоминания какого-то там Куньлуня и прочее в том же духе. Эти сутры в последнее время до того её измотали, что она даже не хотела вникать в подробности и, второпях запихнув книгу обратно, бросила её на место.
Она открыла другой шкаф, оказавшийся платяным. У Лян Цюй было совсем немного одежды — лишь несколько одинаковых по цвету даосских халатов, выглядевших на редкость консервативно и уныло. Провозившись в этом шкафу добрую половину дня и обнаружив лишь целый ящик носовых платков, Су Шаншан не нашла больше ничего необычного.
Тогда она обошла комнату кругом и наконец перевела взгляд на небольшой шкафчик с замком. Всё остальное было без замков, а этот заперт — значит, там наверняка хранится что-то важное!
Подумав об этом, Су Шаншан легко подцепила замок пальцем, раздался щелчок — и замок открылся. Су Шаншан торопливо подошла, сняла его, распахнула дверцу, и представшая перед ней картина заставила её лишиться дара речи...
Весь шкаф был забит едой!
После мгновенного замешательства Су Шаншан со злостью покосилась на Лян Цюй.
Ты же вроде бы отказалась от мирской пищи? — Су Шаншан надула губы. — Только и умеешь, что врать… Причём даже лисам.
Теперь она искренне восхищалась этим Госнаставником, вечно напускавшим на себя загадочности: так виртуозно оттачивать мастерство лжи, актёрской игры и одурачивания людей мог далеко не каждый.
Стоило Су Шаншан вспомнить, с каким невозмутимым и серьёзным лицом Лян Цюй вешала ей лапшу на уши, как в ней одновременно закипал гнев и просыпался смех.
Смертные вечно твердят, что лисы коварны, но по-моему, самая коварная здесь — это ты! Жалко нас, лис, на которых повесили эту незаслуженную славу... На мой взгляд, всем смертным стоит взглянуть на тебя, и тогда они перестанут говорить — коварна, как лиса, а станут приговаривать — коварна, как Лян Цюй! Да ты же наша великая благодетельница, принявшая на себя всю эту дурную славу! Эй, нет, погоди, эта дурная слава тебе пойдёт, а вот всякие там прозвища вроде соблазнительницы или лисы-оборотня — нет, ведь сейчас кто к тебе вообще осмелится приблизиться?
Безумолку бормоча себе под нос, Су Шаншан принялась внимательно изучать съестные припасы в шкафу.
Большая часть из них представляла собой сухой паек, который легко хранился долгое время, а кроме него нашлась лишь маленькая тыква-горлянка с пилюлями. Су Шаншан невольно покачала головой и снова забормотала:
И ради того, чтобы пустить пыль в глаза, приходится втайне питаться вот этим — до чего же фанатичной нужно быть!
Но едва слова слетели с её губ, как она сообразила, что говорит глупости, поспешно сплюнула и проговорила:
Ради обмана идти на такие мучения, даже мяса поесть нельзя — так тебе и надо!
Произнеся это, она вдруг сообразила, что фраза звучит как-то странно, будто она говорит о ней самой.
Ладно, сперва лучше взглянуть на лекарство в тыкве-горлянке, пилюли вполне могут оказаться полезными. Су Шаншан высыпала на ладонь одну маленькую пилюлю розовато-красного цвета. Непонятно почему, но стоило ей подержать эту пилюлю в руке, как на душе у неё скреблось какое-то странное предчувствие.
Впрочем, это ощущение тут же растворилось без следа.
Наверняка в состав замешали киноварь, — подумала Су Шаншан. — Вы, смертные, только и горазды что варить пилюли на киновари в тщетной надежде продлить жизнь, а толку от них — ноль.
Подумав так, Су Шаншан положила пилюлю обратно. Она закрыла шкаф, тщательно заперла его на замок, а затем снова опустилась рядом с кушеткой Лян Цюй и проверила её пульс. Убедившись ещё раз, что всё в порядке, она наконец с облегчением выдохнула и молча уставилась на Лян Цюй.
Лян Цюй по-прежнему оставалась без сознания, и смелость Су Шаншан вновь заметно возросла. Уж в чём-чём, а в умении нападать на тех, кто слабее, ей не было равных, и она решила пуститься во все тяжкие, чтобы отыграться за все перенесённые за последнее время унижения! С этими мыслями она протянула обе руки и с довольно наглым видом ущипнула Лян Цюй за щеки, скручивая её лицо в самые разные гримасы.
То-то будешь знать, как меня обманывать! — думала Су Шаншан, слегка потянув Лян Цюй за щёки. Лян Цюй и без того была худой, и мяса на её лице почти не водилось, однако Су Шаншан всё же умудрилась ущипнуть её так, что кожа слегка подалась. Увидев это, Су Шаншан не удержалась от радостной улыбки.
А ведь и правда приятно... — подумала она, разжимая пальцы и снова легко касаясь кончиком пальца её щеки. — Кожа гладкая и нежная, на ощупь просто прелесть.
Погладив её так пару раз, она перевела палец на прямой нос Лян Цюй. Су Шаншан провела пальцем по переносице сверху вниз, легонько ткнула в самый кончик носа и невольно хихикнула — впервые в жизни она поняла, до чего же забавными могут быть эти смертные.
http://bllate.org/book/31860/3891198
Готово:
