Холодная вода заставила Се Лина прийти в себя. Он зашел в крошечную кухню сбоку и привычно растопил печь.
Чистая вода закипела в котле. Се Лин зачерпнул бамбуковым тубусом ложку риса из кадушки, и на дне показалась грубая серая поверхность. Вскоре вода забурлила, затягиваясь пузырями, и рис разварился пышными хлопьями. Се Лин перелил рисовый отвар в миску и с ней в руках подошел к деревянной кровати.
Шэнь Цзыцю по-прежнему лежал с плотно закрытыми глазами. Се Лин приподнял его, но спинки у кровати не было, так что оставалось лишь прислонить Шэнь Цзыцю к собственному телу. Подув на рисовый отвар, он поднес его к губам больного, однако Шэнь Цзыцю даже не разжал их.
Се Лин немного встревожился: если Шэнь Цзыцю не сможет проглотить еду, влить ее насильно не получится. Стоит лишь чуть-чуть оплошать, и отвар попадет в дыхательные пути — человек начнет задыхаться от кашля.
Он перешел на мягкий, уговаривающий тон:
— Сделай глоток. Как только вернемся в деревню, я угощу тебя османтусовыми леденцами.
[Лжец.]
Се Лин никак не ожидал, что сейчас Шэнь Цзыцю вовсе не спит, а находится в полном сознании. Он невольно усмехнулся: как же упрям этот человек, готов скорее голодать, чем уступить. Се Лин аккуратно уложил Шэнь Цзыцю обратно на деревянные доски.
Порывшись в деревянном шкафу в углу комнаты, он нащупал там кусочек османтусового сахара. Тот уже слегка подтаял и слипся с вощеной бумагой. Это осталось от прежнего владельца тела; еды было в обрез, а тут еще и сладость, так что даже сам Се Лин до сих пор не решался ее отведать. Но теперь он снова приподнял Шэнь Цзыцю и сунул ему в рот последний леденец.
Губы Шэнь Цзыцю по-прежнему были сжаты, но Се Лин слегка подтолкнул сладость внутрь. Почувствовав сладковатый аромат османтуса, Шэнь Цзыцю понял, что Се Лин не обманывал его. Он действительно разжал губы и, словно не желая упускать ни капли, втянул в рот даже растаявшую сахарную водичку с кончиков пальцев Се Лина.
Горячо и мягко.
Се Лин резко отдернул руку, его взгляд потемнел. Он никак не мог взять в толк, почему слова какого-то больного смогли так взволновать его душу.
В прежней жизни, в современности, пациенты тоже порой пытались заигрывать с ним, но он всегда отказывал им напрямую, на корню пресекая любые надежды.
Как-то раз один коллега подшучивал над ним: если заставить доктора Се узнавать людей по лицам, хорошо если он одного больного из десяти припомнит. Зато если он станет ставить диагноз вслепую, не глядя на лицо, а лишь по пульсу — тут уж попадет в точку с первой же попытки. Эх, да доктор Се, пожалуй, скорее на небеса взберется, чем себе пару найдет!
Однако в глазах Се Лина не было места романтике — только медицина. Так он и дожил до двадцати восьми лет, ни разу не завязав отношений.
Се Лин всегда отличался хладнокровием и самообладанием. Он не понимал, что́ такого особенного в этом болезненном юноше-гэ, но в то же время чувствовал в нем нечто неповторимое. Он не мог выразить словами то, что творилось у него на сердце, но мысли о Шэнь Цзыцю крутились в голове непрерывным потоком, раз за разом раня и будоража его душу.
Похоже, это и было то самое чувство, которое все вокруг называют любовью с первого взгляда.
Добившись своего с помощью османтусового сахара, Се Лин без труда докормил Шэнь Цзыцю оставшимся отваром. Выпоив больному всю жидкую кашицу, он без всякого брезгливости допил гущу со дна.
Прижав пальцы к слабому запястью Шэнь Цзыцю, Се Лин затаил дыхание и принялся слушать пульс. Кожа юноши была донельзя бледной, и сквозь нее отчетливо проступали извилистые сине-фиолетовые вены, похожие на горные ручейки. Там, где пульсация должна была быть мощной и упругой, она текла вяло, с застоями и едва прощупывалась — все тот же увядающий, слабый пульс, что и прежде.
Даже несмотря на спавший жар, состояние Шэнь Цзыцю оставалось крайне опасным. Се Лин мысленно произнес:
— Держись, дождись меня. Переживи хотя бы этот день.
[Хорошо, я буду ждать... Лекарь Се.]
Внутренний голос Шэнь Цзыцю звучал все слабее. Поняв, что медлить больше нельзя, Се Лин подоткнул одеяло по краям и вышел за дверь.
Он положил в плетеную корзину двух кроликов, пойманных с помощью ловушки некоторое время назад, добавил собранных в горах целебных трав и пустился в путь.
Прошагав около часа, Се Лин наконец выбрался из гор к человеческому жилью. Это был первый раз, когда он шел не просто в окрестностях селения, а прямо по улицам деревни Се.
Вскоре кто-то заметил его и презрительно окликнул:
— Эй, глухой вонючка! Тебе же велено было убираться в самую глушь, какого черта приперся назад? А ну как твоя глухота заразная, что нам делать-то?!
Этот человек явно знал прежнего хозяина тела. Се Лин плохо слышал звуки, но умел читать по губам.
Когда-то у него был маленький пациент, страдавший глухотой с малых лет. Чтобы лучше понимать ребенка и облегчить ему жизнь в будущем, Се Лин специально обучился чтению по губам и передал этот навык мальчику.
Потому Се Лин отчетливейшим образом прочел по губам бродяги все ругательства. Впрочем, ввязываться в долгие споры он не хотел — Шэнь Цзыцю ждал его помощи. У Се Лина не было времени на пустые споры, и он вовсе не желал тратить его на какого-то ничтожного встречного. Сделав вид, что он и впрямь глух на оба уха, Се Лин молча прошел мимо обидчика и направился прямиком к лавке лекаря.
Се Фушунь никак не ожидал, что этот вечно тихий и пугливый Се Лин посмеет проигнорировать его, и уже собирался броситься вперед, чтобы проучить наглеца. Но не успел он сделать и шагу, как Се Лин резко взмахнул рукой, щедро осыпая его лицо каким-то порошком. Се Фушунь рефлекторно заслонился руками. А когда опомнился, Се Лина и след простыл, зато по всему телу разлился невыносимый зуд.
Се Лин бросил в него истолченную крапиву, которую захватил по дороге, собирая травы в горах, и заранее растерел в порошок самодельной каменной ступкой, нося с собой в матерчатом мешочке. Изначально она предназначалась для лечения змеиных укусов и царапин от насекомых, но сейчас оказалась как нельзя кстати, чтобы умерить пыл Се Фушуня.
Ишь ты, вонючий глухой, еще и заразить кого-то грозится!
Се Лин холодно усмехнулся: надо же, сам-то он глух не от заразной болезни, а вот с головой у этого встречного явно что-то не в порядке.
— Глухой Се? А деньги-то у тебя есть, что ты в аптеку заявляешься?
Из лавки вышел молодой ученик. Вся деревня знала, что Се Лин сирота без кола и двора, да к тому же тугоухий. Хотя кое-что он еще разбирал, но чаще всего перевирал слова собеседников, и со временем односельчане стали презирать его.
И снова это прозвище — глухой. Но спасение человека не ждало, и Се Лин подавил желание свернуть этому наглецу шею:
— Я принес немного целебных трав и кроликов, хочу обменять их на лекарства от тяжелых ран.
Ученик никак не ожидал, что Се Лин действительно расслышал его слова, однако на лице парня по-прежнему читалось презрение:
— За дешевые травы ты, пожалуй, выручишь кое-что, но вот за диагностику и рецепт тебе точно не расплатиться.
Рецепт? Да ведь составление рецептов — это и есть давнее ремесло Се Лина:
— Ничего страшного, я сам умею их составлять.
Ученик, разумеется, не поверил. Он провел Се Лина внутрь к лекарю Ли, надеясь посмеяться над глупцом, и ехидно доложил:
— Учитель, этот Се Лин говорит, что сам может составить рецепт, и платить за осмотр не собирается!
Лекарь Ли погладил седую бороду — в деревне Се его знали как добрейшего человека, чья репутация была безупречна:
— Се Лин, жизнь у тебя и впрямь не сахар. Расскажи мне, на что жалуешься, я выпишу тебе отвар, а за прием расплатишься, когда появится монета в кармане.
Се Лин не ожидал, что, пока ученик задирал нос, старый лекарь проявит такую доброту. Он низко поклонился и искренне произнес:
— Благодарю вас, лекарь Ли. С собой у меня немного добра, на ценные лекарства его не хватит. Но у меня есть один рецепт, нельзя ли обменять его у вас на семь доз лекарства?
Ученик тут же встрял:
— Опять какую-то дрянь принес, людей морочить вздумал! Учитель и так добр к тебе, не наглей!
Однако лекарь Ли не стал свысока смотреть на Се Лина и мягко спросил:
— От каких недугов твой рецепт? Назови состав, послушаю.
Состояние Шэнь Цзыцю было слишком тяжелым, и Се Лин понимал, что обычные сборы здесь не помогут — придется рисковать:
— Для лечения тяжелых травм, истощения крови и упадка жизненных сил. Мне нужны одна целая фуцзы, полтора ляна сушеного имбиря, два ляна обжаренной солодки, пол-ляна свежего чуаьну и один лян очищенного полушария пинеллии.
Ученик презрительно скривил уголки рта и со смешком уставился на Се Лина:
— В Тракставе о травах черным по белому сказано: восемь несовместимых видов! Пурпурный волчеягодник, борец, белладонна и сапожниковия враждуют с удушливыми травами... А ты смешал полушарие пинеллии с чуаньу, да еще и взял самый ядовитый — свежий чуаньу!
Ученик хмыкнул и повернулся к старику:
— Учитель, я же говорил, он ни черта не смыслит в рецептах, он же насмерть человека хочет уморить!
Лекарь Ли помолчал некоторое время, обдумывая слова Се Лина:
— Се Лин, и впрямь ведь не сочетаются. Или ты перепутал названия трав?
Се Лин спокойно ответил:
— Лекарь Ли, в древности говаривали: «Коль болезнь тяжкая да ядовитая, то и лекарство требуется прегорькое да ядовитое, дабы выбить заразу». Человек, которого я хочу спасти, как раз страдает от тяжелых ран. Свежий чуаньу способен унять боль, успокоить дух, поддержать сердце и согреть каналы, а умеренная доза полушария пинеллии нейтрализует его яд. Так что рецепт верен.
В бытность аспирантом темой диссертации Се Лина как раз было исследование влияния чуаньу и полушария пинеллии на сердечную недостаточность. Хотя эти два компонента взаимно подавляют друг друга, полушарие пинеллии способно расщеплять алкалоиды чуаньу. При правильной дозировке даже яд превращается в чудодейственное средство в руках врача.
— Хватит нести чушь, никогда не слышал, чтобы лекарства так применяли! Да ты просто...
— Погоди-ка, — лекарь Ли оборвал ученика. — Сяо Чжао, сходи к шкафчику с ящичками, возьми то, что назвал Се Лин.
Ученик возмутился:
— Но учитель, как же можно отдавать ему лекарства просто так, он же назвал полную чушь!
Лекарь Ли покачал головой, не скупясь на похвалу:
— Взаимно подавляющие травы при правильном применении могут давать и взаимодополняющий эффект. Се Лин, рецепт твой поистине чудесен!
Получив одобрение лекаря Ли, ученик понуро поплелся собирать травы.
Се Лин сложил руки в приветственном жесте, снял с плеч корзину и протянул лекарю:
— Благодарю за доверие, лекарь Ли. Здесь кролики, которых я поймал, и травы, что набрал в горах. Пусть они не стоят больших денег, но примите их, пожалуйста.
Лекарь Ли заглянул в корзину и его глаза просветлели: он никак не ожидал, что травы окажутся свежими. Даже его собственный ученик различал лишь пару самых ходовых растений, а в диких зарослях и вовсе не мог отличить сорняк от лекарственного корня.
До этого старик думал лишь, что Се Лин случайно раздобыл чей-то чужой рецепт, но теперь понял — перед ним человек с подлинными познаниями. Судя по всему, основы медицины у парня были поставлены превосходно.
Через пару дней Сяо Чжао должен был закончить обучение и вернуться в родную деревню, чтобы жениться. Парень освоил лишь вершки ремесла и так и не смог по-настоящему перенять его мастерство. Сам же лекарь уже постарел и, конечно же, желал найти преданного ученика, который продолжил бы его дело. В его голове зародилась мысль:
— Се Лин, не хочешь ли стать моим учеником?
Се Лин как раз укладывал в корзину подготовленные Сяо Чжао травы и уже собирался отказаться — он вовсе не жаждал заводить лишние связи в деревне Се.
Но тут, опуская сверток на дно, он заметил разбросанные по плетеному дну лепестки османтуса: под тяжестью лекарств те успели примяться, оставив едва заметный прозрачный след.
Тот самый недавно подорванный хрупкий юноша-гэ...
Се Лин проглотил отказ, вертевшийся на языке, и отвесил положенный поклон ученика:
— Се Лин готов следовать за вами, учитель.
Лицо лекаря Ли расплылось в улыбке, превратив глаза в узкие щелочки:
— Хорошо, хорошо, хорошо!
Наконец-то у него появился ученик, готовый всерьез постигать медицинское искусство.
Старик достал из комнаты красный матерчатый сверток:
— Это подарок наставника в честь твоего поступления. Надеюсь, он поможет тебе спасти того, кого ты хочешь вернуть к жизни.
Се Лин принял сверток и развернул ткань — внутри обнаружился старый корень женьшеня возрастом лет пятнадцати. С таким корнем, способным поддержать угасающее дыхание, шансы спасти Шэнь Цзыцю возрастали многократно. Сердце парня дрогнуло от благодарности:
— Благодарю вас, учитель. Я немедленно спешу домой спасать человека, а через неделю вернусь.
http://bllate.org/book/31857/3890284
Готово:
