Вэнь Сюань даже не позаботился о том, чтобы дать ему обувь — непонятно, что у того было на уме. Мысленно браня его, Шэнь Чунхэ бежал босиком по снегу, но даже не чувствовал холода.
Ночь становилась всё глубже, стоял зимний мороз, и вокруг царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь звуками шагов, утопающих в снегу.
Шэнь Чунхэ огляделся: они находились у постоялого двора подснежной горой Линси. Место было поистине глухим, и вокруг постоялого двора почти не было других жилых домов.
Поразмыслив немного, Шэнь Чунхэ в конце концов бросился к темневшей впереди горной роще.
Вэнь Сюань вышел за дверь, и прямо ему навстречу прилетела мерцающая золотым светом талисман-весть. Перехватив её, он раздавил талисман в руке, и оттуда донесся старческий, властный голос: Ученик, удалось ли найти того маленького духовного зверя? Если нашел, возвращайся скорее, развитие твоего уровня культивации пойдет на пользу и тебе, и мне.
Выслушав это, Вэнь Сюань в ответ отправил другой талисман-весть: Вернусь на следующий день.
Вэнь Сюань пешком спустился на второй этаж, велел подать приготовленные блюда в комнату для гостей, а сам накинул плащ и, легко ступив носком ноги, растворился в ночной темноте.
Вне Секретного Ране Ин Чэньцзэ не сводил глаз с водяной завесы, на которой транслировались перемещения Шэнь Чунхэ и Вэнь Сюаня, а его брови были нахмурены так, что казалось, будто они больше никогда не разгладятся.
Вот уж поистине игра судьбы, дух Секретного Ране на этот раз оказался слишком искусен в составлении испытаний, раз распределил между Шэнь Чунхэ и Вэнь Сюанем именно эти роли.
Духи Секретных Ране Четырех великих академий сохранились со времен той великой катастрофы столетней давности, когда количество павших героевизмерялось практически десятью из десяти.
Сто лет назад Духовная Ци была скудной, а запас Духовной Ци, доступный Практикующим для культивации — ограниченным. Обладатели Одиночного Духовного Корня отличались высокой скоростью культивации при минимальных затратах ресурсов, и тогда их называли Небесными Духовными Корнями.
Теперь же, в эпоху изобилия Духовной Ци, те недостатки, что некогда выявлял Пятиэлементный Духовный Корень, в нынешние времена стали едва ли не достоинствами, поэтому их теперь тоже называют Небесными Духовными Корнями.
Дух Секретного Ране родился в ту эпоху, и созданные им иллюзии — это проекция того самого времени.
Как и сами Практикующие.
Внутри этой огромной иллюзии потомки могут общаться и даже жить вне временных рамок с предками, погибшими сто лет назад.
Однако залог стабильного существования иллюзии кроется в законе сохранения энергии.
Потомки проникают в иллюзию, растворяются в ту эпоху и играют уготованные роли, не совершая поступков, противоречащих здравому смыслу, и не ломая предначертанное будущее — только так иллюзия может держаться.
Что же до того, почему Ин Чэньцзэ назвал это иронией судьбы, так всё дело было в том, что Шэнь и Вэнь получили роли пары горьких возлюбленных, гремевших своей историей сто лет назад.
Если следовать финалу столетней давности, то история должна закончиться следующим образом: старший ученик Горы Подвешенного Меча обманом завладеет сердцем, телом и внутренней жемчужиной обретающего разум юного демона, после чего тот погибнет, а его душа рассеется.
А сам старший ученик Горы Подвешенного Меча из-за того, что правда всплывет наружу, сорвется и впадет в отклонение Ци, а сотни кланов бессмертных, страха ради, что он принесет бедствия людям, объединят усилия, чтобы уничтожить его, и сбросят тело в подземную формацию как сырье, сдерживающее избыточную Ци Демонов.
Так они придут к обоюдной гибели.
Ин Чэньцзэ, выступавший в роли старого отца и свахи, вырастившего обоих пареньков, искренне не желал смотреть, как его собственные дети перегрызут друг другу глотки.
Он вовсе не хотел, чтобы эти двое повторили его и Ли Пиншэна путь, приведший к взаимной ненависти.
Как же он тосковал.
При этой мысли Ин Чэньцзэ свирепо зыркнул на Ли Пиншэна.
Ли Пиншэн, улучив момент, чтобы взглянуть на водяную завесу с Шэнем и Вэнем, тоже помрачнел лицом — и вовсе не от того яростного взгляда, которым его одарил Ин Чэньцзэ, а потому, что сам горько раскаивался в событиях тех лет.
Раскаивался, что не... Нет, всё уже прошло.
Впрочем, в том, что Ин Чэньцзэ в свое время принял этих двоих учеников, была и его немалая заслуга. Ин Чэньцзэ растил их на своих глазах, но разве Ли Пиншэн поступал иначе?
У них самих уже не осталось шансов, но эти двое детей точно не заслужили подобной участи.
Оставалось лишь надеяться, что они устоят перед искушениями и поскорее вырвутся из этой фальшивой реальности.
Пэй Чжаолань мысленно заранее принесла соболезнования Шэню и Вэню, после чего повернулась взглянуть на водяную завесу своего собственного ученика, и от увиденного чуть не выплюнула только что сделанный глоток воды.
Её ученик, попав внутрь, внезапно переродился старейшиной секты, и это еще было не самым шокирующим.
Самое страшное заключалось в том, что этот её ученик, пожалуй, действительно собирался претворить в жизнь мечту сжить Шэнь Чунхэ со свету — в любовных делах этой парочки данная старейшина играла роль поистине зловещей напасти.
Пэй Чжаолань перевела взгляд на другую водяную завесу, где красовалась Чжо Фань, с треском проигравшая в прошлом поединке — она тоже превратилась в старейшину секты.
Пэй Чжаолань приподняла бровь, задаваясь вопросом: неужели простое совпадение?
Тогда двум драгоценным ученикам Ин Чэньцзэ на сей раз достался режим максимальной сложности.
Те самые побежденные в прошлом соперники теперь отпраздновали победу, взлетели повыше и стали полновластными старейшинами Горы Подвешенного Меча.
Один из них приходился наставником Вэнь Сюаню, а вторая — будущим наставником Шэнь Чунхэ.
Не зная ни цели, ни пункта назначения, Шэнь Чунхэ просто бежал куда глаза глядят, лишь бы оказаться как можно дальше от потерявшего память Вэнь Сюаня — где угодно, лишь бы подальше.
К несчастью, маленький белый хорек, лишь недавно принявший человеческий облик, не мог долго держаться на ногах: стоило ему отойти от постоялого двора всего на три ли, как он был вынужден вернуться в истинный облик и рухнул прямо в снежный сугроб.
Укутанный в плащ Вэнь Сюань стоял в тени и мрачным, темным донельзя взглядом в упор смотрел на Шэнь Чунхэ. Лишь убедившись, что зверек окончательно потерял способность двигаться, он вышел из темноты.
Он выкопал Шэнь Чунхэ из снега, обнаружив, что хорек полностью исчерпал духовную силу и лишился чувств, и аккуратно подобрал разбросанные по земле одежды.Достав из пространственного кольца отрезок цепи, он по своему желанию уменьшил её и надел на тонкую шейку белого хорька.
Другой конец он обмотал вокруг собственного запястья, немного подумав, и временно скрыл заклинанием.
Убрав руки в рукава, Вэнь Сюань сунул белого хорька за пазуху, прижимая к груди, и, блеснув силуэтом, исчез на месте.
В гостевой комнате Вэнь Сюань заранее установил формацию, которая позволяла еде постоянно сохранять свежесть, гарантируя, что она ничем не отличается от только что приготовленной.
Но ему самому не нужно было есть — всё это предназначалось для Шэнь Чунхэ.
Однако Шэнь Чунхэ не проснулся, и формация продолжала работать. Вэнь Сюань закинул внутрь несколько Духовных камней высшего качества и повернулся в сторону ложа.
Отбросив медитацию, Вэнь Сюань снял верхнюю одежду, наручи и доспехи, оставшись в белоснежной нижней одежде. Он откинул одеяло и лег в постель, согретую белым хорьком.
Он то гладил белоснежную шерстку белого хорька, то мимоходом касался его ушек, поглаживал хвост, а затем зарывался лицом в мягкий живот, с удовольствием втягивая его запах.
Духовный хорек отличался от обычных земных зверьков: он был чище и непорочнее. Будучи духом, рожденным на Снежных Горах Линси, он пах так, будто от него веяло снегом с холодных вершин — морозным и чистым.
Принятие человеческого облика — это то, к чему всю жизнь стремятся любые демонические создания, а всего одна Пилюля Превращения может помочь им исполнить заветное желание.
Даже будучи прежде человеком, Шэнь Чунхэ не мог избавиться от инстинктов демонических созданий. Он всегда будет жаждать Пилюлю Превращения и никогда не сможет оторваться от него самого — разве что настанет день, когда он сможет сам выбирать, принимать ли человеческий облик.
……
На следующее утро.
Шэнь Чунхэ по привычке попытался пару раз перевернуться в постели, но когда попробовал сделать это наяву, то обнаружил, что его словно припечатали ладонью к кровати, и сколько он ни ворочался, не мог сдвинуться ни на йоту.
Вэнь Сюань спал чутко и проснулся от движений Шэнь Чунхэ. Видя это, он немного ослабил руку и спросил голосом, в котором еще звучала сонная, ленивая хрипотца: — Что такое?
Шэнь Чунхэ: «?» Почему он здесь?! Нет, погоди, почему это я в его постели!
Испуганный Шэнь Чунхэ тут же выпрыгнул из объятий Вэнь Сюаня, но не успел отползти и на пару шагов, как его шея натянулась — что-то резко дернуло его назад, и он отскочил на прежнее место.
Вэнь Сюань с пониманием помассировал ему шейку и, повернувшись к нему вполоборота, спросил: — Куда это ты бежишь?
Глядя на приблизившееся лицо, Шэнь Чунхэ на мгновение затаил дыхание. Внезапно вспомнив, из-за чего они вообще стали спать раздельно, он тут же смирился.
Хоть сейчас он и был белым хорьком, это никоим образом не отменяло того удара, который наносила по нему внешность Вэнь Сюаня.
Еще два года назад они жили под одной крышей, но по мере того, как они взрослели, Шэнь Чунхэ начал бояться, что сотворит с Вэнь Сюанем что-нибудь непотребное, а потому обратился к Ин Чэньцзэ с просьбой сменить комнату.В тот день, когда Вэнь Сюань вернулся в свое жилище, он обнаружил, что огромная часть его вещей пропала, а вместе с ней исчез и один человек.
Посреди ночи Шэнь Чунхэ проснулся во сне от пробравшегося внутрь холода. Он уж было подумал, какая наглость — кто посмел притеснять ученика Академии Хунху прямо в стенах академии, но никак не ожидал, что это окажется Вэнь Сюань.
Шэнь Чунхэ всё еще помнил, как тогда Вэнь Сюань прижал его к стене и допытывался, почему он съезжает, а стоило ему сказать пару резких слов, как Вэнь Сюань едва не расплакался.
Но теперь, глядя на выросшую версию Вэнь Сюаня, в ответ на его «побег» он лишь спросил:
— Проголодался? Еда еще теплая, ты хочешь поесть в истинном облике или приняв человеческий вид?
Шэнь Чунхэ, разумеется, хотел поесть в человеческом обличье, поэтому протянул руку и похлопал Вэнь Сюаня.
Глядя на его простодушный и милый вид, Вэнь Сюань поднялся, усадил его себе на колени и скормил пилюлю превращения.
Поскольку это была не самостоятельная трансформация, Шэнь Чунхэ сидел верхом на коленях у Вэнь Сюаня абсолютно нагим, а его ушки на макушке от малейшего дуновения дыхания Вэнь Сюаня подрагивали и забавно шевелились.
Вэнь Сюань не удержался и слегка обнял его, после чего достал одежду и помог Шэнь Чунхэ одеться.
Стоило только затянуть штаны, как Шэнь Чунхэ заметил: если вчера ему было восемь лет, то сегодня он, кажется, прибавил еще несколько лет, и одежда оказалась ему маловата.
Вэнь Сюань, похоже, тоже это заметил и переодел его в другой комплект. Правда, тот был не таким новым, как прежний, и местами слегка выцвел от стирки, но пришелся впору, так что придраться было не к чему.
Когда Шэнь Чунхэ полностью собрался, Вэнь Сюань наложил на него заклинание очищения, и они радостно отправились есть и пить.
Приведя себя в порядок и глядя на то, как Шэнь Чунхэ с довольным видом разгуливает в его старой одежде, Вэнь Сюань почувствовал, как в груди разливается тепло, принося с собой абсолютное умиротворение.
Было бы здорово, если бы в прошлой жизни они тоже могли вот так проводить время.
Шэнь Чунхэ, уплетая еду за обе щеки, то и дело украдкой поглядывал на Вэнь Сюаня. Ему всё казалось, что от Вэнь Сюаня исходит какое-то странное ощущение: взгляд, которым тот смотрел на него, был полон то ли ностальгии, то ли чего-то подобного, но стоило ему внезапно помрачнеть, как это впечатление рассеивалось.
Зажав палочки для еды в зубах, Шэнь Чунхэ слегка помрачнел: неужели Вэнь Сюань, побывав в Секретном Ранэ, вдруг стал геем не иначе как потому, что какая-то первая любовь — недосягаемый белый лунный свет — наставила его на путь истинный?
А потом, оставшись несчастным в любви к этому белому лунному свету и поймав духовного зверя, он обнаружил, что зверь в человеческом обличье подозрительно похож на его белого лунного света, и теперь впереди их ждет череда слезливых, мелодраматичных сюжетов о взаимной страсти и ненависти, от которых кровь стынет в жилах?!
Только не это… Неужели дух Секретного Ранэ так любит сопливые мелодрамы? Да и вкус у него просто ужасный.
— Что такое? Еда не по вкусу? — заметив, что тот уже долгое время не притрагивается к еде, спросил Вэнь Сюань.
— Нет-нет! — Шэнь Чунхэ очнулся от раздумий и торопливо замахал руками.
http://bllate.org/book/31850/3889214
Готово:
