Взглянув на настенные часы, Цзы Цю увидел, что уже три часа ночи. Пожалуй, стоило лечь пораньше: хоть завтра у него и целый выходной, кто знает, не выдернут ли его снова на сверхурочную работу.
Взяв телефон, он уже нажал кнопку выключения, но тут же помедлил. Ладно, пожалуй, выключать не стоит — кто знает, позвонит ли Шэнцзе чуть позже...
Улеглась в постель, Цзы Цю ворочался почти целый час, прежде чем забыться тревожным сном. И даже во сне не было покоя — кошмары шли один за другим.
Вокруг бушевало палящее пламя, сжигая его дотла, а пронзающая до мозга костей боль на коже мешала даже дышать. Боль!
Он резко распахнул глаза и лишь при виде знакомого потолка немного облегченно выдохнул. В последнее время он почему-то постоянно видел во сне багровые языки пламени, которые жгли его так, что сердце разрывалось. Подняв руку и коснувшись лба, он понял, что весь покрылся холодным потом.
Липкий, до чего же неприятно. Цзы Цю не спеша встал с постели, открыл шкаф, достал чистую одежду и направился в ванную.
День уже вовсю разыгрался, на улице шумел непрерывный поток машин — царило оживление.
Умывшись, Цзы Цю прошел на кухню, заглянул в холодильник: там оставалось еще несколько коробок молока и пара яиц. Судя по всему, нужно было сделать запасы, раз уж выдался редкий выходной. Позавтракав, стоило заглянуть в супермаркет.
Цзы Цю ловко поджарил пару яичниц-глазуний, достал молоко и уже собирался утолить голод, как у двери раздался тихий звук.
Вскоре у обеденного стола появился уставший Янь Шэнцзе. Увидев аппетитную яичницу, он зажегся взглядом:
— Цзы Цю, я тоже хочу есть.
Цзы Цю поднял на него взгляд, отметив отчетливую усталость в глазах возлюбленного, но на сердце не стало легче — оно лишь тяжело ухнуло вниз. С трудом сохранив спокойный тон, он спросил:
— Ночная смена?
— Ага, этот ублюдок Сян Юэ такой прилипчивый, напился и начал дебоширить, натошнил везде — просто кошмар. Слава богу, папарацци не сняли, иначе у утренних новостей был бы знатный улов, — тараторил Янь Шэнцзе, одновременно сам, без лишних напоминаний достав из холодильника пакет молока, и уселся рядом с Цзы Цю.
Хотя вслух он жаловался, Цзы Цю не заметил на его лице ни малейшего следа раздражения. На словах — сплошная мука, но в душе-то он, наверное, был рад? Цзы Цю промолчал, сосредоточенно жуя яичницу.
Молчание Цзы Цю несколько удивило Янь Шэнцзе:
— Цзы Цю, ты всё еще дуешься?
— Нет, привык, — отвечая, Цзы Цю допил молоко и поднялся на ноги. — Сейчас я пойду в супермаркет за покупками, а ты иди досыпай.
С этими словами он собрался уходить.
Хоть Янь Шэнцзе и смертельно устал, двигался он по-прежнему быстро. Он тут же ухватил Цзы Цю за руку:
— Цзы Цю, не бросай меня дома одного.
Это ведь ты меня бросаешь? — с горькой усмешкой подумал Цзы Цю, сохраняя на лице невозмутимость:
— Ты отпахал всю ночь, сильно устал, тебе не обязательно идти со мной.
— Но я хочу, чтобы ты помог мне уснуть.
Янь Шэнцзе чуть сильнее потянул за руку, привлекая Цзы Цю к себе на грудь, и его длинные пальцы мягко коснулись чужой щеки:
— Ты ведь тоже прошлой ночью толком не спал?
— Я в порядке. Шэнцзе, мне нужно в магазин, отпусти меня.
Ощущать объятия любимого человека было невероятно приятно, но Цзы Цю понимал, что сейчас не время поддаваться хмелю чувств. После этого выходного у него почти не останется свободного времени. Холодильник не мог вечно пустовать, иначе, когда начнется аврал, ему и перекусить будет нечем.
Разве мог Янь Шэнцзе его отпустить? Он лукаво улыбнулся, приблизив лицо к самому уху Цзы Цю, обдал его теплым дыханием и одной рукой опустил ладонь Цзы Цю ниже живота:
— Продукты в холодильнике никуда не денутся, а я ждать не могу, Цзы Цю.
Стоило коснуться обжигающе твердой плоти, как рука Цзы Цю словно обожглась. Он попытался отдернуть ее, но Шэнцзе прижал ее намертво.
— Янь Шэнцзе! Тебе вечно мало?! — с легким раздражением прошептал он.
— Не зря ты мой Цзы Цю, только ты меня и понимаешь, — с улыбкой произнес Янь Шэнцзе, а затем нежно прильнул к розоватым губам Цзы Цю, страстно и жарко втягивая их.
Тело Цзы Цю отреагировало на желанную близость помимо его воли: он потерял контроль и ответил на поцелуй, а рука больше не пыталась отстраниться — теперь она уже уверенно и привычно гладила сквозь ткань то самое место, из-за которого он то умирал, то оживал.
Получая огромное удовольствие от ласк Цзы Цю, Янь Шэнцзе целовал его всё нежнее и страстнее. Сплетение губ и языков становилось всё жарче; если вначале Цзы Цю еще успевал за его ритмом, то вскоре полностью сдался на милость победителя, позволяя чужому языку бесчинствовать у себя во рту.
— Цзы Цю... — с видимым сожалением разомкнув губы, Янь Шэнцзе посмотрел на покрасневшее от поцелуя лицо Цзы Цю. Затуманенные страстью чистые глаза сейчас светились влажным блеском, выглядя донельзя соблазнительно.
Разве мог Янь Шэнцзе устоять? Ловким движением расстегнув пуговицы на рубашке Цзы Цю, он принялся исступленно кусать и целовать его крепкую грудь, упиваясь упругостью и нежностью кожи.
Хотя тело Цзы Цю жаждало ласк этого человека, остатки разума нашептывали: ни в коем случае нельзя предаваться любви прямо на обеденном столе, иначе потом каждый прием пищи будет вызывать странные ассоциации. Дрожащей рукой Цзы Цю уперся ладонями в лицо Янь Шэнцзе и смущенно пробормотал:
— В... в спальню пойдем.
И подумать только, он ведь сотрудник уголовного розыска, а в таких делах до сих пор такой консервативный. Сколько раз они уже были близки — и не сосчитать, хотя за последний год все стало намного реже...
Янь Шэнцзе усмехнулся, ласково чмокнув его в мочку уха, после чего они переместились в спальню.
Температура в комнате резко взлетела вверх, а томительные стоны и тяжелое дыхание сложились в прекрасную утреннюю мелодию.
После бурной страсти Янь Шэнцзе и Цзы Цю наспех обмылись и заснули в объятиях друг друга. Все равно сегодня выходной, можно проспать хоть весь день.
Цзы Цю вновь проснулся от кошмара: в его сне неутомимое, жгучее пламя продолжало набрасываться и сжигать его, ему даже чудился запах паленой кожи.
Широко раскрытыми глазами глядя на лицо спящего рядом мужчины, Цзы Цю с трудом унял участившееся дыхание. Во сне Янь Шэнцзе терял свой привычный властный напор и казался куда более доступным и близким. Несокрушимый и непобедимый в бизнесе, в постели этот человек проявлял исключительную заботу, и за столько лет отношений он ни разу не позволил себе грубости.
Цзы Цю искренне верил, что они смогут пройти рука об руку до самого конца, пока не состарятся, но он никак не ожидал, что посреди дороги вклинится Шэнь Сянъюэ. Цзы Цю и сам не понимал, как тот умудрился затесаться между ними — из-за специфики работы он пересекался с Шэнь Сянъюэ крайне редко. И тем не менее, при каждой встрече Шэнь Сянъюэ неизменно радостно и подобострастно щебетал: старший брат Цзы Цю, старший брат Цзы Цю — сплошное угодничество и почтительность.
Шэнь Сянъюэ был суперзвездой, вокруг него вилось столько льстецов, что не счесть звезд на небе; почему же перед каким-то рядовым следователем он так гнул спину и выказывал столь неестественное почтение? Поразмыслив над этим на досуге, Цзы Цю пришел к единственному выводу: Шэнь Сянъюэ вел себя так исключительно из уважения к Янь Шэнцзе.
Каким бы популярным ни был Шэнь Сянъюэ, он оставался контрактным артистом под началом Янь Шэнцзе, чья судьба полностью зависела от воли последнего. Шоу-бизнес изобиловал негласными правилами, и Шэнь Сянъюэ, вращавшийся в нем столько лет, просто не мог о них не знать.
В глазах Янь Шэнцзе Шэнь Сянъюэ тоже занимал особое положение. Цзы Цю прекрасно знал, что Янь Шэнцзе никогда прежде не относился ни к одному артисту с такой заботой.
Конечно, в его душе таилась ревность, но он считал, что закатывать сцены из-за этого — верх нелепости. Он был мужественным следователем с крепким стержнем, а не мелочным мужиком, цепляющимся по пустякам.
Полежав немного и окончательно потеряв сон, Цзы Цю тихонько поднялся с кровати, помассировал слегка нывшую поясницу и вышел из спальни.
Только он собрался опуститься на диван в гостиной, как со стороны двери раздался короткий стук. Цзы Цю удивился: по идее, в такое время никто не должен был приходить. С легким недоумением распахнув дверь, он увидел изящное лицо, которое то и дело мелькало на экранах телевизоров и обложках журналов:
— Сян Юэ?
— Здравствуй, братец Цзы Цю, — Шэнь Сянъюэ в темных очках проскользнул в прихожую и тут же затворил за собой дверь. — А-Цзэ внутри? Я к нему.
— Эй... — Цзы Цю не успел и слова сказать, как Сянъюэ уже привычной походкой направился к главной спальне.
Да и ладно, в конце концов, они близки, пусть делают что хотят. Цзы Цю махнул рукой, не желая больше вникать, прошел в гостиную, включил телевизор и, убавив звук до минимума, рассеянно уставился в экран.
Вдруг из спальни донесся глухой грохот, заставивший Цзы Цю в испуге вскочить и броситься туда.
— Э-э, вы это что удумали? — распахнув дверь, он прежде всего наткнулся взглядом на мрачное, ледяное лицо Янь Шэнцзе, а затем перевел глаза на Шэнь Сянъюэ и обнаружил того распростертым на полу. Тот смотрел на Янь Шэнцзе обиженным взглядом.
Что вообще здесь творится? Цзы Цю озадаченно почесал в затылке.
Увидев Цзы Цю, Янь Шэнцзе распалился еще сильнее:
— Где тебя носила?!
Только что он спал в полудреме, но, перевернувшись и обнаружив, что место рядом пустует, он бездумно пинул соседа ногой, а услышав звук падения, сообразил, что это был Шэнь Сянъюэ.
Ах ты ж, Цзы Цю! Как он мог так легко позволить какому-то постороннему залезть к нему в постель? О чем вообще он думал? Неужели ему настолько плевать? В этой постели, в этой комнате еще витал запах их недавней страсти, почему же Цзы Цю так просто впустил сюда Шэнь Сянъюэ?
Скрестив руки на груди и полностью игнорируя вспышку гнева Янь Шэнцзе, Цзы Цю предельно непринужденно произнес:
— Главная дойная корова господина Янь пожаловала собственной персоной, как я мог портить тебе момент? Вы тут беседуйте, а я пока прогуляюсь.
— Цзы Цю! А ну стоять!
Еще минуту назад они были неразлучны в страсти, так почему же он вдруг стал таким ледяным? Янь Шэнцзе никак не мог привыкнуть к этой внезапной перемене и запаниковал. Равнодушие в глазах Цзы Цю кольнуло его прямо в сердце.
В этот момент Шэнь Сянъюэ, закусив губу, удрученно поднялся на ноги:
— А-Цзэ, не ругай брата Цзы Цю, я сам напросился зайти.
Цзы Цю на секунду замер на пороге и горько усмехнулся про себя. Ну конечно, как он мог помешать? Сухие дрова и жаркое пламя — вспыхнет даже от капли воды. Подумав об этом, он тряхнул головой и решительно вышел прочь.
— Цзы Цю! — взревел Янь Шэнцзе так, что от звука зазвенела люстра в коридоре.
Он даже не слушал Шэнь Сянъюэ; сейчас ему хотелось лишь одного — схватить ускользающего человека и вернуть назад.
— А-Цзэ... — вновь раздался робкий голос Шэнь Сянъюэ.
На этот раз Янь Шэнцзе наконец услышал его. Повернувшись к нему, он силой подавил бушевавший в груди гнев, тяжело вздохнул и сказал:
— Сян Юэ, какого черта ты приперся? Завтра летишь в Токио на кинофестиваль, марш отдыхать.
Заметив, что лицо Янь Шэнцзе смягчилось, Шэнь Сянъюэ понял, что тревога миновала, и тут же расплылся в сияющей улыбке:
— Знаю. Просто без тебя рядом я глаз сомкнуть не могу. Я понимаю, что ты переживаешь за братца Цзы Цю, но у него столько работы, тебе тоже нужно дать ему больше свободы.
— Сян Юэ, не тебе рассуждать о моих отношениях с Цзы Цю. Спать хочешь? Иди в гостевую.
Хотя Янь Шэнцзе не хмурился, тон его был далеко не дружелюбным. Они с Цзы Цю были вместе уже слишком долго: пресловутые кризисы трех и пяти лет давно миновали, и теперь они уверенно приближались к семилетнему рубежу.
За это время им довелось пройти через немалые штормы, но какими бы сильными ни были бури, они всегда преодолевали их вместе. И теперь, пусть из-за работы они зачастую подолгу не виделись, это вовсе не означало, что их чувства угасли.
Шэнь Сянъюэ закусил губу, жалобно глядя на Янь Шэнцзе. Его смазливое личико неизменно заставляло Янь Шэнцзе сдавать позиции, стоило ему только принять такой вид, сработало это и на сей раз.
Посмотрев на него пару секунд, Янь Шэнцзе махнул рукой:
— Ладно, ложись, я посплю с тобой. Только сразу предупреждаю: спи смирно и не вздумай прижиматься, иначе все равно скину с кровати.
— Хорошо! — получив разрешение, Шэнь Сянъюэ радостно подскочил, запрыгнул на кровать и потерся щекой о простыню. — Ой, как хорошо! Здесь пахнет А-Цзэ!
Чем это тут пахнет? В этой постели чаще спал Цзы Цю, если тут и был чей-то запах, так это его! Глядя на довольную физиономию Шэнь Сянъюэ, Янь Шэнцзе почувствовал, что остатки сна испарились окончательно.
http://bllate.org/book/31839/3888010
Готово:
