Одинокий герой
Прогулявшись по магазинам, Цуй Цзыцю вернулся домой с несколькими большими пакетами еды, среди которых главную позицию занимала лапша быстрого приготовления. Хотя он жил вместе с Янь Шэнцзе, за последний год количество раз, когда Янь Шэнцзе возвращался ночевать, можно было пересчитать по пальцам. Сам же Цуй Цзыцю работал уголовным следователем, и засады в укрытиях или погони за беглецами из другой провинции были для него обычным делом, поэтому дома постоянно разыгрывалась пьеса об пустом городе.
Когда он вернулся домой, было уже половине пятого вечера. Неизвестно, ушли ли уже Янь Шэнцзе и Шэнь Сянъюэ. Во время прогулки по магазинам ему не звонил Янь Шэнцзе, значит, они, наверное, еще не ушли. Переобувшись в прихожей, Цуй Цзыцю прямиком направился на кухню и аккуратно разложил сухие пайки по холодильнику.
Хотя Цуй Цзыцю был мужчиной, в быту он соблюдал строгий порядок и обладал прекрасной самодисциплиной. Наведя чистоту, он немного подумал и все же приоткрыл дверь спальни. На кровати крепко спал Шэнь Сянъюэ, а Янь Шэнцзе сидел у изголовья и читал книгу. Услышав шум, он сразу поднял голову, отложил книгу и вышел.
— Решился вернуться? — аккуратно закрыв дверь спальни, Янь Шэнцзе в упор уставился на Цзы Цю.
Он, должно быть, не хотел потревожить сон Шэнь Сянъюэ, — так Цуй Цзыцю истолковал этот жест. В его голове пронелась молниеносная мысль:
— Я же говорил, что уходил за припасами, какая тут решимость или нерешимость? Ты же не хуже меня знаешь, как сильно я загружен по будням.
— Цзы Цю, не ври с открытыми глазами. Разве поход в супермаркет занимает четыре часа? Или ты, как те домохозяйки, повсюду сравниваешь цены? — с холодной усмешкой допытывался Янь Шэнцзе.
Цуй Цзыцю нахмурился. Почему это нынешний Янь Шэнцзе так любил отпускать в его адрес едкие насмешки? Неужели всё из-за появления Шэнь Сянъюэ? Тот даже не думал о том, каково это — прекрасно осознавать, что твой любимый человек делит постель с кем-то другим. Даже будь Цуй Цзыцю святым, он бы не выдержал, поэтому и сбежал подальше, руководствуясь правилом: с глаз долой, из сердца вон. А теперь его слова звучали так отвратительно — к чему всё это?
Отчаянно подавляя гнев, клокотавший в груди, Цзы Цю беспомощно улыбнулся:
— Шэнцзе, чего ты в конце концов от меня хочешь?
Он был ужасно устал, ему не хотелось ни о чем думать — пусть будет так, как будет.
— Цзы Цю, я терпеть не могу твое равнодушие!
Явно чувствуя, что гнев Цуй Цзыцю готов вспыхнуть от малейшей искры, прекрасно зная, как переполнено его сердце обидой, почему в итоге всё обернулось этой беспомощной улыбкой? С каких пор его Цзы Цю тоже приучился скрывать свои радость, гнев, печаль и веселье? Произнеся это, Янь Шэнцзе одним движением руки прижал Цзы Цю плечом к стене и яростно впился в его губы.
Карающие поцелуи вызывали у Цуй Цзыцю сильнейшее отвращение, поэтому он даже не пытался отвечать. Руки, опущенные вдоль тела, сжались в кулаки, готовые в любой момент, когда терпение лопнет, оттолкнуть стоявшего перед ним человека.
Дверь спальни отворилась, и до них долетел чарующий голос Шэнь Сянъюэ:
— А-Цзэ, братец Цзы Цю.
Движения Янь Шэнцзе замерли, однако отпускать Цуй Цзыцю он по-прежнему не желал. В конце концов, Шэнь Сянъюэ давно знал об их отношениях, и целоваться на его глазах доводилось не вперёд в первый раз.
Но мысли Цуй Цзыцю текли иначе. Услышав голос Шэнь Сянъюэ, он всем телом оцепенел — возникло ощущение, будто он изменяет Янь Шэнцзе с кем-то на стороне. Поэтому он тут же отреагировал: резко отвернув голову в сторону, он изо всех сил оттолкнулся обеими руками и вырвался из хватки Янь Шэнцзе.
— А-Цзэ, что у вас случилось? — Шэнь Сянъюэ подошел, протирая глаза, и крайне удивленно спросил, глядя на перекошенное от гнева лицо Янь Шэнцзе.
Янь Шэнцзе пристально смотрел на покрасневшие, пухлые губы Цзы Цю — от этого нежного и сладкого ощущения он никогда в жизни не смог бы отказаться. Услышав вопрос Шэнь Сянъюэ, он небрежно бросил:
— Ничего.
Шэнь Сянъюэ окинул взглядом раскрасневшегося Цуй Цзыцю и с улыбкой произнес:
— Братец Цзы Цю, у тебя есть планы на вечер? Пойдем вместе в клуб. Завтра после обеда я улетаю в Токио, А-Цзэ летит со мной, вы же полмесяца не сможете видеться.
— Не пойду, — даже не задумываясь, ответил Цуй Цзыцю. Какой еще клуб? В конце концов всё сведется к тому, что он останется один пить с тоски, как дурак, пока те двое будут ворковать о любви! Он не собирался идти туда и подвергать себя мучениям. Даже если они не увидятся полмесяца — ничего страшного, он уже привык.
— У тебя сегодня свидание? — Сян Юэ перевел взгляд на помрачневшего Янь Шэнцзе и только после этого задал вопрос.
— Да.
Цзы Цю как раз ломал голову над тем, какую бы отговорку придумать, и тут же подхватил слова Шэнь Сянъюэ.
— О? И с кем же у братца Цзы Цю свидание? — с любопытством допытывался Шэнь Сянъюэ, в то время как лицо Янь Шэнцзе сделалось угольно-черным, казалось, вот-вот грянет гром и сверзнутся молнии.
Но Цуй Цзыцю меньше всего умел читать по лицам, поэтому он первое, что пришло на ум, в качестве оправдания:
— Мы с Ян Жань и другими парнями из уголовного розыска договорились пойти сегодня вечером попеть в караоке, так что с вами я не поеду.
Янь Шэнцзе был не тем человеком, которого легко обвести вокруг пальца. Он вскинул брови и произвел зловещим голосом:
— Какой номер у Ян Жань?
Разве могли мелкие хитрости Цуй Цзыцю ускользнуть от пронзительного взгляда всемогущего генерального директора Яня? Так что он решительно отрезал все пути к отступлению.
Увидев, что Янь Шэнцзе тянется за своим телефоном, Цуй Цзыцю оставалось только капитулировать:
— Не надо, не надо. Никакого свидания нет, я пойду, доволен?
Если позвонить Ян Жань прямо сейчас, еще неизвестно, не сорвется ли важное дело.
Будучи уголовным следователем, он сталкивался с самыми темными и страшными слоями общества. Цуй Цзыцю не сразу после учебы стал сыщиком: он два года отработал в низовом отделении полиции, и лишь потом его перевели в уголовный розыск. За три года он повидал множество странных дел и самых разных людей — хороших, плохих и тех, кого не отнесешь ни к тем, ни к другим.
Теперь Цуй Цзыцю понимал, что мир нельзя просто разделить на черное и белое — у существования множества серых зон всегда имелись свои причины. Поэтому, когда он вслед за Янь Шэнцзе и Шэнь Сянъюэ перешагнул порог бара, расположенного посреди Улицы Разврата, он не почувствовал ни малейшего дискомфорта.
Этот бар под названием Бессердечный отличался элитной обстановкой и работал по системе VIP-обслуживания, куда простым людям вход был заказан.
Янь Шэнцзе и Шэнь Сянъюэ явно были здесь частыми гостями: стоило швейцару в униформе завидеть их, как он тут же с почтительным поклоном бросился навстречу и проводил в просторную отдельную кабинку.
Усевшись, Цуй Цзыцю умолк и, открыв бутылку пива, принялся жадно пить. Янь Шэнцзе и Шэнь Сянъюэ обсуждали завтрашнюю поездку в Токио, и ему было неудобно встревать в разговор. Впрочем, стоило им втроем куда-то выбраться, всегда всё так и происходило: поначалу у него всё чесалось внутри и он не находил себе места, но со временем это сменилось полным равнодушием. Как там говорилось в интернете? Кажется: тошнит, тошнит — и привыкаешь.
Привычка действительно не лучшая вещь на свете, однако педагоги почему-то вечно твердят о необходимости вырабатывать привычки. Говорят, американские ученые подсчитали, что на формирование одной привычки уходит минимум двадцать один день. Значит, за три года одиночество в этом любовном треугольнике успело укорениться намертво.
На фоне одолевшей его скуки Цуй Цзыцю отчаянно пытался думать о чем угодно, лишь бы это не было связано с Янь Шэнцзе. Что вчера утром говорил тот юридический консультант? Кажется, определение необходимой обороны оказалось не таким простым, как люди себе представляют, и он даже привел пример. Дескать, таксиста ограбили, грабитель отошел от места преступления на тридцать метров, а таксист взял да и задавил грабителя на машине, и его осудили за умышленное убийство...
Цуй Цзыцю предавался беспорядочным размышлениям, машинально вертя в пальцах пивную бутылку, как вдруг в тот момент, когда официант приоткрыл дверь, до его слуха донесся звук, заставивший его насторожить уши. Он прислушался, затаив дыхание, а затем тихонько поднялся, приоткрыл дверь и вышел наружу.
Поскольку обзор загораживал официант, вносивший блюдо с фруктами и закуски, Янь Шэнцзе обнаружил отсутствие Цуй Цзыцю лишь спустя десять минут.
Вот же этот Цуй Цзыцю, ушел и даже слова не сказал! Хоть он и сам уголовный следователь, это не значит, что можно шляться где попало. Вспыхнувший в душе Янь Шэнцзе гнев вызвал у Шэнь Сянъюэ крайнее недоумение. Поняв, что причина кроется в бесшумном исчезновении Цуй Цзыцю, тот лишь легко улыбнулся:
— А-Цзэ, ну не сердись. Братец Цзы Цю, может, обнаружил какую-то зацепку, поэтому и ушел без предупреждения, скоро вернется.
— Хм! Думает только о зацепках, глядишь, скоро вообще забудет, как я выгляжу!
Добросовестное исполнение служебного долга — вещь хорошая, но когда оно доходило до безумия, вытерпеть это не мог никто.
— Да как ты можешь такое говорить? Братец Цзы Цю не из тех, он человек постоянный.
Шэнь Сянъюэ лучезарно улыбнулся, его прекрасные глаза излучали чарующее сияние, а уголки приподнятых губ выглядели невероятно красиво.
Янь Шэнцзе поднес к губам бокал с выпивкой, которую только что принес официант. Лицо его было мрачным до жути, а в ярких глазах бушевала грозовая буря.
Нет! Он не намерен ждать ни единой минуты, нужно немедленно вытащить Цуй Цзыцю обратно! Терзаемый раздражением, Янь Шэнцзе с грохотом швырнул бокал на стол, поднялся и бросил Шэнь Сянъюэ:
— Жди здесь, я сейчас же вернусь.
— Не волнуйся, я не братец Цзы Цю, я буду очень послушным, — с нежной улыбкой ответил Шэнь Сянъюэ, глядя на Янь Шэнцзе.
Добравшись до общего зала, Янь Шэнцзе обнаружил, какой царит снаружи бедлам. Когда они только вошли, на танцполе как раз гремело зажигательное танцевальное шоу, но сейчас бурная музыка смолкла, сцена опустела, а прямо перед ней столпилась толпа людей.
В самом центре этой толпы находился Цуй Цзыцю. Стройный, с красивым лицом, он сейчас таращил глаза в ярости, испепеляя молниеносным взглядом стоявшего перед ним крепкого лысого мужика, а исходившее от него мощное праведное чувство заставляло окружающих не сметь чинить произвол.
Лысый мужчина был облачен в черную майку-алкоголичку, рельефные мускулы на его теле так и перекатывались, а синяя татуировка выглядела довольно зловеще при тусклом освещении. Черты лица у него были еще сносные, но выражение лица так и дышало убийством.
Янь Шэнцзе на мгновение опешил, не понимая, что здесь происходит, и поспешно схватил за рукав проходившего мимо официанта, чтобы всё выяснить. Бросив взгляд на Цуй Цзыцю, официант со вздохом пояснил:
— Тот стройный парень — уголовный следователь, подкарауливает здесь брата Луна. Говорит, что брат Лун торгует кетамином. Да как в нашем заведении кто-то посмеет продавать кетамин? Этот сыщик просто помешался на карьерном росте, вот и сует нос куда не просят.
Пока они разговаривали, на той стороне поднялся шум. Подручные лысого первыми перешли в нападение, бросившись на Цуй Цзыцю с кулаками и ногами, но тот с удивительной ловкостью увернулся от всех ударов.
http://bllate.org/book/31839/3888011
Готово:
