Цинь Фэн слегка удивленно приподнял брови. Его лишенные фокуса бледно-голубые глаза спокойно встретились с взглядом Гу Ин, словно ведя безмолвный диалог.
Тень, безмолвно застывшая между ними двумя, подняла голову.
— Ты мне нравишься.
Столкнувшись с неожиданным и неуместным признанием, альфа по-прежнему сохранял на лице мягкую улыбку.
Уши признавшегося омеги вновь покраснели, но произнесенные им слова не имели ничего общего с нежным признанием:
— Я прибыл на Юаньминсин ради расследования исчезновения давнего друга, и я уверен, что его пропажа никак с тобой не связана.
Подобно хищному зверю, который перед охотой точит когти, Цинь Фэн рассеянно слушал признание омеги, сбившееся с главной темы, а невидимые нити опутывали ничего не подозревающего омегу круг за кругом.
— Все зацепки, ведущие к Темному Огню, обрываются на тебе. Возможно, всё случившееся ранее не было твоим злым умыслом, но впредь ты не смеешь творить античеловеческие злодеяния.
Гу Ин не упомянул ни Кодекс Империи Сайлос, ни Центральный Искин, вершащий суд на Столичной планете Империи.
Молодой человек, изо всех сил старающийся казаться мягким, улыбался уголками глаз, выглядя совершенно невинно:
— А что есть тьма и что есть свет? На Юаньминсин и в северо-западном звездном секторе Сайлоса не существует разделения на черное и белое.
Это просто ужасно, и ничуть не похоже на признание, — подумал Гу Ин, услышав собственный холодный и твердый голос:
— Если ты переступишь эту черту, я заставлю тебя заплатить цену собственной кровью.
Это походило вовсе не на признание в любви, а на какое-то нелепое и оскорбительное судебное разбирательство.
Скучно. Он так легко поверил и отказался от защиты — точь-в-точь как в тот раз со своей глупой выходкой в подземелье. Лишенный зрения юноша мог мысленно воссоздать белую шею омеги и тонкие голубоватые кровеносные сосуды.
В глазах Цинь Фэна Гу Ин, сдавший все козыри, ничем не отличался от несведущего детеныша, оголившего животик в ожидании расправы. Он даже чувствовал тепло будущей крови, что брызнет из-под рвущих плоть клыков.
Правда, до чего же глупо и скучно. Подумав об этом, Цинь Фэн тем не менее не мог обуздать охватившие его инстинктивное возбуждение и трепет. Улыбка юноши была ярче и страстнее солнца:
— Могу ли я расценивать эти слова так: пока я не нарушаю законы и правила, мы можем начать встречаться?
Модель меха сама выпрыгнула из витрины и упала прямо перед глазами — разве можно было отказаться?
Не дожидаясь ответа от Гу Ин, Цинь Фэн перехватил его руку, лежавшую на столе, и запечатлел на ней поцелуй:
— Могу ли я поцеловать тебя, мой господин судья?
Маленький мальчик ухватился за драгоценное сокровище, принадлежавшее только ему одному.
На исходе ночи в самом западном пределе владений Империи Сайлос рассвет на Юаньминсин наступал несколько позже, чем в остальных местах. Черный занавес, раскинутый по небосводу, казалось, вот-вот рухнет, и тесная комната для социальной помощи неизвестно когда наполнилась клубами белого тумана.
Мягкая и призрачная дымка на полу клубилась всё выше, почти сравнявшись с кроватью, и змейками обвивала стройные белые лодыжки омеги.
Икры омеги были белыми, с упругими и плавными линиями. Выше всё скрывалось под одеялом, обнажая лишь кусочек белоснежного плеча, покрытого пестрыми следами новых укусов поверх старых синяков от поцелуев — словно красные сливы, распустившиеся на снегу.
Зазвонил специальный экстренный терминал связи, разбудивший омегу, который только недавно заснул. Гу Ин открыл глаза, на покрасневших уголках его век еще блестели следы влаги. С трудом вытащив правую руку из властных объятий юноши, он перевел видеовызов в голосовой.
— Что произошло?
В его холодном и сдержанном голосе сквозила едва уловимая хрипотца.
— На юге неспокойно, — Таньлан замялся, передавая информацию начальству. — Столица вас не призывала, теоретически вы всё еще находитесь в отпуске.
Быстро просмотрев секретное сообщение, Гу Ин принял решение:
— Слишком медленно. Начинайте сбор, через пятнадцать минут встречаемся в северном порту для возвращения.
Беглым взглядом случайно зацепившись за руки юноши, всё еще обнимающие его за талию, Гу Ин немного смягчил тон и изменил приказ:
— Встречаемся через полчаса.
Сбросив вызов, Гу Ин несколько секунд растерянно смотрел на юношу с закрытыми глазами. Туман в комнате рассеялся в тот самый момент, когда омега очнулся от сна, и вместе с ним исчезло мягкое синеватое свечение на кончиках волос юноши.
В лучах рассвета можно было смутно разглядеть безупречный профиль его лица. Для тесной односпальной кровати совместный сон двух взрослых мужчин всё же был чересчур тесным, и юноша уступил омеге всё пространство, а сам обиженно и неудобно устроился на самом краю матраса.
Хотя остающаяся в теле ломота напоминала Гу Ин о том, что юноша вовсе не так безобиден, как пытался показать, в глубине его сердца зарождалось доселе незнакомое, пушистое и нежное чувство.
Это был его возлюбленный, милый и лукавый возлюбленный. В жизненных планах Гу Ин никогда не было места для возлюбленного, но этот юноша ворвался в них силой.
Гу Ин приблизился к юноше, и их мягкие губы соприкоснулись, словно они касались хрупкого сокровища. Это было даже не поцелуем, а скорее неуклюжим соприкосновением и лаской.
А затем собеседник властно разжал его зубы, вторгся внутрь и лишил возможности дышать, похищая весь воздух.
— М-м... — омега, который никогда не учился на собственных ошибках, едва не задохнулся, прежде чем его отпустили, и обессиленно осел на Цинь Фэна.Сытый и довольный юноша превратился в послушного, безобидного большого кота. Обнимая Гу Ин, он лениво и капризно протянул: — Почему ты проснулся так рано?
Гу Ин, находясь в объятиях юноши, в ответ сжал его запястье. Эти руки юноши лишили жизни бесчисленное количество низких или благородных людей, но сейчас эта коса смерти полностью подчинялась Гу Ину.
Гу Ин открыл личный терминал Цинь Фэна: стоило пальцу соскользнуть еще немного вниз, и он увидел бы заветную сеть организации Темный Огонь, вся подземная база данных Северо-Западного звездного сектора открылась бы прямо в терминале.
Но Гу Ин просто ввел свой собственный ID-номер, добавил контакт в друзья и изменил примечание.
Услышав четкий звук добавления в друзья, Цинь Фэн недовольно пробормотал: — Зачем добавлять в друзья? У него была тысяча способов найти своего омегу, и наличие способа связи означало лишь вероятность того, что тот сможет отдалиться, но то, что омега сам добавил его в друзья, все же немного подняло ему настроение.
— На работе срочные дела, мне нужно уехать на какое-то время.
Цинь Фэн крепче сжал обнимавшую Гу Ина руку и неприятно спросил: — Когда ты уходишь?
Гу Ин помолчал немного: — Сейчас.
— Ты признался мне позавчера... — у альфы была превосходная память, он помнил даже время на часах в десертной — прошло всего три0 часов, и ты уже уходишь.
Это звучало точь-в-точь как те недобросовестные уловки, что гуляли по Звёздной Сети и были призваны обманывать невинных и юных альф. В темноте щеки омеги запылали: — Как только дела разрешатся, я вернусь.
— И сколько это займет времени? — в голосе юноши послышалась обида.
Даже при том, что сердце болело от нежности, Гу Ин не мог давать пустых обещаний: — Если быстро — три-пять месяцев, если долго — два-три года, точно не знаю... Но когда все решится, я обязательно вернусь за тобой.
Звучит просто ужасно: модель мехи, которая сама прыгнула ему в объятия, оказывается, способна снова сбежать. Цинь Фэн хотел связаться с Анджелой и поискать данные в Звёздной Сети, но тут вспомнил, что резервная копия Анджелы все еще валяется среди той кучи обломков.
Омега, не дождавшийся ответа, уже привык к дурному настроению Цинь Фэна, которое тот то и дело проявлял: — Я оставил три ампулы психической энергии S-класса. Судя по рецепту врача с Черной Улицы, после еще двух курсов лечения зрение должно полностью восстановиться. Последняя ампула останется про запас. Препараты S-класса были редки и дороги, и в основном монополизировались императорской семьей. Эти три ампулы были всем, что Гу Ин смог срочно достать, задействовав все ресурсы, которые были под его рукой.
Вспомнив, как стеснен в средствах казался Цинь Фэн, когда они путешествовали вместе, Гу Ин перевел на счет Цинь Фэна крупную сумму звездных монет: — Есть кое-что... о чем я тебе еще не сказал. Изначально я думал рассказать тебе, когда ты снова начнешь видеть... Расскажу, когда вернусь, только не злись, ладно?
Прохладный голос омеги в его объятиях словно таял, превращаясь в весенний ручеек. Цинь Фэн чувствовал запах желез на его затылке: хотя истинной метки еще не было, на железах омеги по-прежнему лежал его собственный тяжелый аромат.
Сам факт того, что у него есть омега, немного успокаивал Цинь Фэна, но будущее, сулившее скорую потерю омеги, вновь заставляло только что насытившегося зверя беспокойно метаться.
Интуиция Гу Ина начала резко и настойчиво подавать сигналы тревоги — эта интуиция, столько раз спасавшая его в смертельных ситуациях, рядом с Цинь Фэном то и дело давала сбой. Гу Ин вздохнул и обнял Цинь Фэна в ответ: — Не злись, ладно?
Нежный, неподвластный его контролю омега и готовый впасть в ярость, бескомпромиссный и принадлежащий лишь ему омега — чаши весов непрерывно колебались в сердце Цинь Фэна. Цинь Фэн верил в вес обещаний Гу Ина: раз тот собственной кровью подтверждал свое нежелание переходить черту, то, вероятно, с такой же готовностью пожертвует чем угодно ради свободы.
Может, сломать ему руки? Кости такие тонкие, а что, если медицинская капсула их не исцелит? Цинь Фэн уже слышал, как Гу Ин плачет, но еще не видел его слез, и в его воображении невольно всплыл тот миг, когда омега падал в темницу.
Будут ли такие прекрасные глаза еще красивее, если наполнятся слезами? Ничего страшного, если он не улыбается ему — лишь бы не улыбался никому другому. У Флороса все остальное так себе, но базы он строит и впрямь неплохие; стоило запереть человека там и заблокировать выход, как он уже никуда бы не смог уйти.
Странно, почему он вообще взял Гу Ин с собой?
Холодный и жесткий омега перед лицом капризного возлюбленного без всяких учителей освоил искусство уговоров, и его голос звучал мягко и балующе: — Отпусти меня наружу, хорошо, мой парень?
Чаши весов внезапно рухнули.
Безобидный большой кот разжал руки и глухо произнес: — Ты должен связываться со мной каждый день.
Омега пообещал выполнить целую кучу неравноправных условий, и когда с прилипчивым возлюбленным было покончено, до назначенного времени оставалось всего десять минут. Он действовал крайне решительно: заглушив запах феромонов, он сел на флаер и на всех парах помчался к космопорту.
Оставшийся в одиночестве юноша в льготной квартире приветливо улыбался, придавая своей нереально прекрасной внешности оттенок реальности.
Пока рассудок пытался уследить за пространственным прыжком звездного корабля, невидимые нити, потерявшие цель, оборвались в воздухе. Солнечный свет залил дешевую квартиру, покрывая золотистым сиянием лицо юноши, и лишь его брови и глаза оставались омрачены глубокой тоской.
Почему он согласился?
В комнате все еще витал сладкий аромат феромонов омеги, а на руках оставалось тепло его кожи — все это вновь и вновь напоминало юноше, каким глупцом он оказался, потеряв голову из-за простого обращения и отпустив добычу, уже пойманную в когти.
http://bllate.org/book/31822/3885824
Готово:
