Он выдохнул, и его слова едва не развеялись под порывами свирепого ледяного ветра:
— Мне нужно вернуть его, он же считает меня старшим братом.
— О, а что потом?
Ход мыслей внезапно оборвался. В голове то и дело звучал хруст и знакомая фраза, пока Система, щелкалки семечки, смотрела телевизор:
— Ты уже вспоминал об этом бесчисленное количество раз. Я даже написала по мотивам этого прошлого роман под названием Разбитое зеркало вновь цельно: безжалостный младший братец снова сжигает мосты в погоне за женой. Эта книга взорвала мир Систем, хочешь почитать?
Янь Цзинь массировал поясницу, предаваясь меланхолии:
— Интересно, что такого ему наговорил тот торговец людьми, раз он так успешно промыл ему мозги? Как думаешь, мы сможем и дальше жить в мире? Вдруг он снова сбежит?
Система умолкла, и вновь прозвучала та самая знакомая фраза:
— Наложница бессильна!
Янь Цзинь:
— …
Поразмыслив еще немного, он внезапно принялся рыться во всех ящиках и сундуках, пока из какого-то потаенного угла не вытащил долговую распилю!
Система завопила, предчувствуя неладное:
— Нет, погоди-ка! Это же…
Господин Янь, пробывший старшим учеником уже несколько лет, всегда отличался решительностью и быстротой действий. Толком не разобравшись, что сказала Система, он с ноги распахнул дверь в комнату Су Хуая и швырнул долговую расписку на стол:
— Подписывай!
Столкнувшись с внезапным помешательством Янь Цзиня, Су Хуай оставался невозмутим, как гора Тай, и даже бровью не повел на покосившуюся от пинка дверь. Более того, в тот самый момент, когда Янь Цзинь вошел, его взгляд потеплел, словно от весеннего ветерка.
Он взял лежавшую на столе бумагу, но не успел вглядеться, как заметил подпись в самом низу.
В мгновение ока прежде улыбавшиеся глаза стали ледяными. Посмотрев на Янь Цзиня, он почти проскрежетал зубами:
— Ты серьезно хочешь, чтобы я это подписал?
Что за глупости? Разве я стал бы приносить поддельную расписку?
Янь Цзинь решительно кивнул:
— Конечно!
— Тц.
Су Хуай резко поднялся. Он быстро рос и уже был на полголовы выше Янь Цзиня, поэтому, глядя на него свысока, неизменно создавал трудноописуемое ощущение давления, а сейчас — и подавно.
— Янь Цзинь, нет человека бессовестнее тебя!
С этими словами Су Хуай хлопнул дверью и ушел, отчего и без того уцелевшая лишь наполовину створка жалобно заскрипела.
Лишь тогда Система наконец улучила момент, чтобы договорить прерванное:
— Это же долговая расписка из борделя… которую притащил твой третий младший брат.
— ……………
Молчание сегодня вечером могло соперничать с мостом Найхэ, и Янь Цзинь решил, что проще умереть.
Что делать, если ребенок стал еще капризнее?! Жду советов в сети! Очень срочно!
(≧w≦)
От автора:
Здесь настоятельно рекомендуется Янь Цзиню просто обнять его и поцеловать (ОМО, нет, Су Хуай слишком мал, это греховно…)
Никаких недомолвок, просто кое-кто вредничает. [Трехцветный кошачий кот]
Добро пожаловать в ловлю блох (поиск опечаток), за пойманных блох — красный конверт [Ха-ха-ха].
Глава 3. Младший братец беспокоится обо мне.
Янь Цзинь в конце концов так и не смог задобрить парня, потому что, как бы он ни приставал, Су Хуай запирался и не пускал его на порог.
Когда Су Хуай появился на следующий день после полудня, Янь Цзинь уже давным-давно уехал вместе с караваном, перевозившим лекарственные травы.
День выдался на редкость ясным и снежным. Когда ласковое солнце заглянуло в комнату, во дворе послышалось жизнерадостное похрюкивание Сяо Баймэя.
Су Хуай полусонно дремал за каменным столом под зизифусом. Рядом стоял плетений лоток с различными благовониями — ему приходилось приглядывать за чересчур любопытным Сяо Баймэем, чтобы тот не вздумал забраться внутрь и изваляться. Воспользовавшись тем, что Янь Цзинь уехал и выдалась свободная минута, Сяо Баймэй собиралась сделать немного успокаивающих благовоний, чтобы потом обменять их на деньги.
— Не выспался прошлой ночью? До чего же сморил сон, — с улыбкой произнесла Сяо Цинъянь, выкладывая принесенные вещи на стол. — Я захватила парочку книг, думаю, они тебе понравятся.
Су Хуай открыл глаза, все еще чувствуя сонливость. Он уже собирался подняться и поблагодарить ее, как услышал:
— Их специально для тебя купил старший брат.
И тогда его только что разгладившиеся брови вновь сошлись на переносице.
Заметив его выражение лица, Сяо Цинъянь присела рядом и мягко спросила:
— Вы со старшим братом опять поссорились?
— Не ссорились, это он сам нарывается, — Су Хуай отвернулся и презрительно фыркнул.
Сяо Цинъянь улыбнулась, и ее глаза превратились в полумесяцы:
— Я слышала, дело было в долговой расписке из борделя.
Услышав это, Су Хуай сжал губы в тонкую линию и наотрез отказался продолжать разговор.
В тот год, когда Су Хуай был похищен, он пытался бежать бесчисленное количество раз, но каждый раз его возвращали обратно и подвергали жесточайшим избиениям. Последний побег произошел в конце весны.
Снова конец весны.
Хромая и волоча поврежденную ногу, Су Хуай пробирался вглубь гор. В те дни он бежал практически без остановки, не смея отдыхать слишком долго, даже когда скатывался со склона.
В глубоких горах не было красивых цветов — лишь дикие травы, кривые деревья да одинокая могила рядом. Но он все равно помнил глаза, выглянувшие из-за ствола цветущего дерева хайтан при их первой встрече.
— Янь Цзинь…
Он умирал, и даже цветы хайтан поблекли.
Вдруг —
В зарослях неподалеку послышался шум. Звук приближался, нарастая — это были шаги, шуршащие по сухим веткам и дикой траве!
Его сердце забилось как безумное.
…………………
— Нашел.
За прошедший год этот голос бесчисленное количество раз звучал в голове Су Хуая. Мальчик резко задержал дыхание и, точно так же, как при первой встрече с Янь Цзинем, опасливо заглянул туда.
Последняя мешавшая ветка была отведена в сторону: за горой расстилалось море факелов, сопровождаемое эхом ликующих возгласов.
Янь Цзинь бросил серп на землю, и в отсветах пламени его глаза сияли от улыбки:
— Небо вместо одеяла, земля вместо постели, в товарищах — стая волков. Какая безмятежная вольница, маленький лекарь Су.
После этого он окончательно потерял сознание. Су Хуай понятия не имел, как Янь Цзиню удалось его отыскать, но когда он очнулся, то уже находился в Зале Саньшэн.
Большинство жителей города Цзиннин были простодушными людьми, а Су Хуай уродился писаным красавцем, так что о нем заботились везде, куда бы он ни направился — жизнь ничем не отличалась от прежней.
Единственная разница заключалась в том, что Янь Цзинь больше не был одиноким сиротой, с которым они вместе делили тяготы и лишения. Он стал старшим учеником Зала Саньшэн и уже не мог чувствовать себя столь же свободно, как в Медицинском доме Су, вечно пропадая в делах. Поэтому только что приведенного в порядок Су Хуая поручили заботам Сяо Цинъянь, которая лучше умела ладить с детьми.
Хотя последние полгода тот абсолютно никак его не воспитывал, теперь он вдруг испугался, что младший отдалится и уйдет. Какая нелепость.
— Младший братец, ты насыпал слишком много трав! Старший брат уехал, неужели твое сердце тоже улетело вместе с ним?
Рядом раздался смех Сяо Цинъянь. Су Хуай резко опомнился и опустил взгляд на свои руки: оказалось, что мешочек для благовоний размером с ладонь был набит до отказа и грозил вот-вот вывернуться наизнанку.
Он поспешно вытряхнул часть содержимого, как вдруг, заметив травы в руках у Сяо Цинъянь, слегка замер:
— Сестрица, этой травы нужно гораздо больше, чем в остальных мешочках.
— Это для старшего брата, — ответила Сяо Цинъянь. — Он часто страдает от бессонницы, а обычные дозировки ему почти не помогают.
Она перевела дыхание:
— В последнее время я обдумывала новые рецепты успокаивающих благовоний, но толку пока мало.
С этими словами она лукаво взглянула на него:
— Не хочешь поучаствовать в разработке? Если получится создать хорошее благовоние, мы точно сумеем приструнить его раз и навсегда.
Су Хуай знал, что Сяо Цинъянь придумала этот способ специально ради того, чтобы сгладить его отношения с Янь Цзинем. Ему совсем не хотелось этим заниматься — застарелые обиды в его сердце не могли рассеяться от каких-то благовоний, — но и отказать было неудобно. В итоге он извел себя, завязавшись в тугой, перекрученный узел.
Он уже приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, как вдруг снаружи раздался оглушительный стук в дверь.
На пороге стоял сгорбленный человек в лиловой одежде из грубой ткани, с привязанным к поясу пионом размером с ладонь. Этот цветок знали все в городе Цзиннин — он был символом известного далеко за его пределами веселого заведения Павильон Пионов, а сам мужчина служил там слугой.
Су Хуай опустил взгляд на человека с заискивающей улыбкой и в ту же секунду отчетливо понял, к чему все идет, а его лицо мгновенно потемнело. Так и оказалось: слуга потирал руки и тараторил:
— Вы же маленький лекарь Су? Лекарь Янь и владелец Чэнь напились в Павильоне Пионов до бесчувствия, и наша хозяйка переживает, как бы лекарь Янь не пострадал по дороге в Зал Саньшэн в одиночку. Пожалуйста, сходите заберите его!
Хотя он догадывался об этом заранее, когда подозрения подтвердились, из глубин груди вырвалась волна ярости, словно закипающий отвар раз за разом срывал крышку с чайника. Не говоря ни слова, он подготовил повозку и вслед за слугой отправился в Павильон Пионов.
Ночь была черна как чернила, а снег валил все гуще, погружая всю улицу в плотную пелену. Издали контуры даже уличных фонарей казались размытыми. Едва он сошел с повозки, как сверху ему на голову упал цветок. Подняв глаза, он увидел нескольких девиц, которые столпились у окна и пересмеивались:
— Маленький лекарь наконец-то пожаловал! Не хочешь подняться и развлечься? Сестрички больше всего любят застенчивых младших братиков.
— Не бойся, твой старший брат здесь, сестрички тебя не съедят.
Су Хуай бросил цветок стоявшему у дороги ребенку и, снова подняв глаза, увидел выходящих из Павильона Пионов мужчину и женщину вместе с Янь Цзинем. Лица двоих раскраснелись — они явно были сильно пьяны.
— Снег такой сильный, идти невозможно, давайте переждем здесь, — женщина с легким недовольством посмотрела на снегопад, слегка нахмурив изящные брови. Даже в таком тусклом ночном освещении она оставалась потрясающе красивой. Это была хозяйка Павильона Пионов, которую все уважительно звали сестрица Ци.
— Тц, с чего это нельзя идти? Я вот прямо сейчас пойду и докажу тебе, — Су Хуай узнал второго мужчину — это был владелец Чэнь из лавки на Южной улице, который сегодня помогал Янь Цзиню перевозить травы. Шатаясь, он попытался двинуться вперед, но его тут же дернули за шиворот и вернули назад.
— Угомонись уже. В таком виде ты же замерзнешь насмерть посреди улицы. Я уже послала людей за твоей благоверной, пусть заберет тебя.
Тот мужчина продолжал упрямо спорить и, заплетающимся языком, принялся смеяться:
— Сестрица Ци, ну ты вечно излишне осторожна.
Затем он перекинул руку через плечо Янь Цзиня:
— А вот наш лекарь Янь — душа человек! Больше всего люблю иметь дело с такими, как он, широкая душа!
Янь Цзинь до этого прятал руки в рукавах и задумчиво смотрел на снег. Сегодня вечером он выпил, голова гудела, и ему совсем не хотелось разговаривать, поэтому он пропустил слова собеседника мимо ушей.
Снаружи подул ветер, и снежинки полетели прямо в лицо Янь Цзиню. Совсем растерявшись, он неуклюже качнулся вслед за ними и попытался сдуть снег, надеясь, что тот полетит подальше.
И в этот самый момент среди бушующей снежной метели Янь Цзинь смутно разглядел какую-то фигуру. Снег валил настолько густо, что он едва не решил, будто из-за выпитого вина у него двоится в глазах: некий человек одиноко стоял посреди ледяной стихии, укрытый зонтом и освещенный лишь мягким, бледным светом фонаря.
Янь Цзинь торопливо шагнул вперед, плотнее запахнул плащ Су Хуая и, прищурившись, попытался стряхнуть с него снег. Помахав руками пару раз и ничего не добившись, он просто бросил это гиблое дело.
Издалека еще куда ни шло, но вблизи от Янь Цзиня разило тяжелым винным перегаром. Су Хуай протянул руку, чтобы нащупать его пульс, и остатки уже утихшей было злости вновь вспыхнули с новой силой. Холодным голосом он произнес:
— Если еще раз напьешься до такого состояния, я просто оставлю тебя валяться дожидаться могильщиков и больше никогда не стану возиться…
— Угу-угу.
http://bllate.org/book/31818/3885181
Готово:
