В этот момент Шэн Е уже закончил дела. Видя, что Линь Сянъюй погрузился в свои мысли, он не стал ему мешать, собрал вещи и вышел.
Предвкушая ярмарку, Линь Сянъюй на следующий день даже встал пораньше. Ему нужно было взглянуть на расположение клумбы во дворе, чтобы прикинуть, какие цветы туда лучше посадить. По обе стороны распахнутых ворот двора стояли два столба, и Линь Сянъюй хотел пустить по ним вьющиеся растения, чтобы они вились вверх до самого верха проёма, а потом перекинулись на наружную стену двора — так, чтобы их мог заметить каждый прохожий.
Быстро настало воскресенье. В час дня, пообедав, Линь Сянъюй и Шэн Е отправились в путь. Шэн Е даже прихватил с собой бамбуковый коро́б — незаменимую вещь для похода на ярмарку, которую Линь Сянъюй раньше видел у своей бабушки.
Сегодня торговцев на рыночной улице было особенно много, немало их толпилось и прямо перед закусочной семьи Шэн. Правда, здесь продавали всевозможную еду, и часть блюд Линь Сянъюй даже никогда не видел. В ту самую минуту он почувствовал себя настоящим приезжим.
Он слегка повернул голову к Шэн Е и спросил:
— А это пирожное из рисовой муки с пастой из корня лотоса вкусное?
На улице было шумно и оживленно: крики зазывал и торги сливались в единый гул. Боясь, что Линь Сянъюй не расслышит, Шэн Е наклонился и произнес прямо у него над ухом:
— Угу, тебе должно понравиться. Ее лавка всегда здесь торгует, покупателей очень много.
Линь Сянъюй загорелся:
— А ты будешь? Я пойду куплю две порции.
Шэн Е покачал головой — он искренне не любил всякие сладости.
— Давай я купьжу. А ты пока посмотри, не хочешь ли еще чего-нибудь. Многие торговцы здесь — старики, они сворачивают лавочки рано, вернемся попозже — и купить уже не выйдет.
Линь Сянъюй поддался на уговоры:
— Тогда я пройду вперед и подожду тебя на перекрестке.
Уходя, он даже вытащил из кармана два десятка юаней и вложил их в руку Шэн Е.
Шэн Е на мгновение замер, подумав, что Линь Сянъюй ведет себя слишком церемонно. Они же друзья, из-за какой-то жалкой пары купюр не стоит и заморачиваться. Но раз Линь Сянъюй отдал деньги, отказываться, пожалуй, было ни к чему, поэтому он убрал их в бумажник, достал взамен собственную купюру и пошел покупать лакомство.
Линь Сянъюй шел вперед и озирался по сторонам. На этой улице преобладали торговцы рисовой лапшой из маленьких горшочков, попадались также холодная рисовая лапша и холодная пшеничная лапша.
На втором месте по популярности стояли продавцы рисового холодца. Они устанавливали большие зонты от солнца и два столика: за одним сидели посетители, а на втором расставляли всевозможные приправы и сам рисовый холодец. Холодец лежал в бамбуковых ситах, накрытый хлопчатобумажной марлей. Светло-желтый — гороховый холодец, от него исходил особенно насыщенный бобовый аромат, а текстура была очень нежной; серовато-белый — гречневый холодец, он обладал еще более гладким и скользящим вкусом.
Линь Сянъюй ел его, когда возвращался сюда в прошлый раз: нарезанный кубиками гороховый холодец смешивали с гречневым, который с помощью специального скребка превращали в толстые полоски. Сначала все это щедро поливали бульоном с квашеным редисом, затем добавляли сычуаньское перцовое масло, масло чили, мелко нарезанный зеленый лук, кинзу и прочее. Каждый кусочек давал богатейшую гамму вкусов, а вокруг витал аппетитный кисло-острый аромат.
Самой душой блюда было масло чили. Пару лет назад в новый лоток Линь Сянъюй купил порцию холодца: сам по себе он был неплох, но масло чили оказалось начисто лишенным аромата — просто чистая острота. Это был первый раз, когда он не смог доесть миску холодца до конца.
Жаль только, что сейчас он уже не осилит еду. В обед Шэн Е приготовил свинину с перцем и томатами по-деревенски, от которой за уши не оттянешь, и Линь Сянъюй съел две чашки риса, так что в животе до сих пор было тяжеловато.
В конце концов он купил лепешку эркуай. Для нее он выбрал фиолетовый рис, добавил жареную сосиску, густо смазал соусом, а в качестве начинки попросил положить соломку из картофеля и квашеную капусту — получилось невероятно вкусно.
Стоило ему сделать первый укус, как Шэн Е протянул ему пирожное из лотосового корня:
— Будешь есть сейчас? Оно еще горячевато.
Линь Сянъюй кивнул:
— Буду. Этот запах такой сладкий и аппетитный, кажется, оно очень вкусное.
Когда он протянул руку, чтобы взять лакомство, Шэн Е забрал у него из рук лепешку эркуай:
— Ее я подержу, тебе неудобно будет есть пирожное.
— Не нужно, я и сам могу подержать.
Линь Сянъюй потянулся было забрать её обратно. Сколько он себя помнил, кроме дедушки с бабушкой, никто и никогда не помогал ему держать другую еду, пока он что-то ел, и ему было ужасно неловко принимать помощь от Шэн Е.
Шэн Е отступил в сторону, заглянул Линь Сянъюю в глаза и сказал:
— Ничего страшного. Пойдем, ешь давай, а то остынет.
Линь Сянъюй проникся легким чувством умиления. Шэн Е и правда оказался человеком, который умеет заботиться о других. Общаться с ним было безумно приятно, а встретить Шэн Е было одним из самых больших везений после возвращения домой.
Он поднял голову и одарил Шэн Е улыбкой:
— Спасибо, тогда я поем побыстрее.
Пирожное лежало в бумажном ланчбоксе: густой крахмал из корня лотоса укутывал пропаренную посредине клейкую рисовую муку, сдобренную розовым джемом и сиропом из коричневого сахара, а сверху все это было украшено изюмом, белым кунжутом и кедровыми орешками. От миски исходил жар, и в тот самый миг, когда она оказалась в руках, Линь Сянъюй почувствовал себя окруженным сладостью.
Линь Сянъюй ел и одновременно дул на угощение, страясь не обжечься, а сделав пару глотков, принимался за эркуай. Шэн Е шел рядом и подавал ему салфетки. Неспешно обойдя две улицы, они наконец добрались до рядов, где продавали цветочные горшки.
Торговали там не только горшками, но еще пековыми корзинами, метлами и дождевиками из соломы. Чуть дальше располагались всевозможные изделия из дерева и бамбука — и все ручной работы.
Линь Сянъюй с первого взгляда присмотрел себе комплект из стола и стульев. Стулья выглядели простовато, но стол был поистине необычным: на первый взгляд казалось, что это два поставленных друг на друга стола, но на деле он был двухъярусным, а по его краям красовались узоры из цветков лотоса и переплетающихся трав. На нижнем ярусе уместились шахматная доска и чайный сервиз. Линь Сянъюй уже живо представил себе, как после обустройства двора он будет сидеть с чашкой чая под кустом камелии.
— Хозяин, почем этот гарнитур? Чайный сервиз и шахматы тоже беру.
— Восемьсот. Все сделано из хорошего дерева, простоит хоть сто лет без проблем. Если приглянулось, забирай за семьсот восемьдесят.
Линь Сянъюй уже полез в кошелек за деньгами, как вдруг Шэн Е крепко перехватил его за запястье и спросил:
— Ты разве не торгуешься?
Линь Сянъюй подумал, что тот прав: каждую копейку, которую можно сберечь, стоит беречь. Он повернулся к продавцу и поинтересовался:
— А за семьсот пятьдесят отдадите?
Шэн Е: «……»
Автор пишет:
Глава 10
Очевидно, что ни Шэн Е, ни хозяин лавки еще не встречали столь своеобразного торга. Впрочем, продавец сориентировался быстрее Шэн Е:
— Отдам! Ровно семьсот пятьдесят. Если ваш дом в самом поселке, я еще и сам вам все доставлю.
Тут уж Шэн Е не пришлось ничего говорить — Линь Сянъюй сам отчетливо ощутил укол легкого разочарования. Судя по всему, он только что переплатил…
Заметив заминку на лице Линь Сянъюя, продавец засуетился и принялся на все лады расхваливать столик, утверждая, что равных ему нет во всем белом свете, и едва ли не насильно пытаясь вытянуть из Линь Сянъюя деньги.
Слово было сказано, да и отказываться от покупки Линь Сянъюй не собирался. На лице еще отражалось сомнение, но пальцы уже принялись отсчитывать купюры.
Увидев его досадливое выражение лица, Шэн Е невольно тихонько усмехнулся. Протянув руку, он указал на несколько деревянных безделушек, расставленных на прилавке. Стоит признать, мастерство у продавца было отменным: деревянные резные собачки и кошечки выглядели как живые, попадались даже резные деревянные бубенчики. Самым же красивым оказался складной деревянный фруктница-корзинка — идеальный вариант для того, чтобы летом выложить в нее гроздь зеленого винограда.
Убедившись, что Линь Сянъюй в восторге, Шэн Е перевел взгляд на торговца:
— Семьсот пятьдесят, плюс эта фруктовница и те две деревянные фигурки.
Теперь настала очередь продавца сомневаться. Прикинув, что подвернулась редкая крупная сделка, он скрепя сердце согласился:
— Ладно-ладно, забирайте.
Линь Сянъюй слегка склонил голову набок, и его глаза, смотревшие на Шэн Е, сияли. Стол отошел на второй план — сейчас деревянные бубенчики нравились ему куда больше.
Поскольку прогулка была еще не закончена, Линь Сянъюй договорился с продавцом, что внесет лишь задаток, а заберет всё вместе, когда они закончат ходить по рынку. Впрочем, бубенчики он все-таки прихватил с собой.
У других торговцев Линь Сянъюй докупил всякой мелочи, обзавелся бамбуковым коробом за спиной и новой кружевной соломенной шляпой. Лишь после этого они направились к рядам с горшками для цветов.
Лавка с цветочными горшками в поселке оказалась совсем небольшой, и множество горшков было выставлено прямо у входа. На первый взгляд преобладали старинные глиняные горшки буровато-черного цвета — до изящества товаров из интернета им было далеко, но Линь Сянъюй они пришлись по душе.
Сначала он выбрал глиняный горшок с нарисованной на нем орхидеей, решив посадить туда фаленопсис. Рядом нашелся еще один, формой в точности напоминавший чайник — он так и просился под каланхоэ: когда крошечные цветы покроют все веточки до единой, поднять этот чайник будет все равно что поднять целую весну.
Отобрав с десяток горшков, Линь Сянъюй лишь с большим трудом заставил себя остановиться. Уходя, он прикупил на соседнем лотке огромный чан для воды, выдолбленный из цельного камня. Линь Сянъюй нагнулся, чтобы проверить его вес, но поднять без применения всех сил так и не смог.
Глядя на тонкую талию, едва скрытую рубашкой, Шэн Е так испугался, что тот сорвет спину, что машинально протянул руку, чтобы поддержать его. Но в тот миг, когда пальцы коснулись края одежды, его кончики словно обожгло, и они тут же поджались.
Прикосновение без разрешения казалось неуместной вольностью…
Шэн Е поймал себя на абсурдной мысли: с чего вдруг в его голове зародились подобные фантазии? Оба же парни, не положено.
К счастью, ему довелось повидать на своем веку немало бурь. Собравшись с духом, он с абсолютно невозмутимым видом спросил:
— Зачем тебе этот чан? У тебя во дворе, насколько я помню, уже есть один.
Линь Сянъюй обернулся к нему, уголки его губ приподнялись, а в глазах заплясели искорки смеха:
— Тот, что дома — для воды. А этот я хочу забрать, чтобы посадить лотосы. Знойное лето, вечерний ветерок над прудом с лотосами и заваренный чай — это же невероятно красиво.
Шэн Е уставился ему в глаза, чувствуя, как сердце пропустило удар, и выпалил совершенно не задумываясь:
— Всего-то один маленький чан — какое он вообще имеет отношение к пруду с лотосами?
Линь Сянъюй ничуть не рассердился и невозмутимо ответил:
— Сначала засадим один чан, а потом и целый пруд.
Блудный разум Шэн Е наконец вернулся на место:
— Ладно, будем сажать. За околицей как раз есть небольшой лотосовый пруд, если надумаешь завести лотосы, сможешь сходить к хозяевам перенять опыт.
Линь Сянъюй никогда не бывал здесь летом, а потому и цветов лотоса вживую не видел. Он никак не ожидал, что столь маленький поселок окажется полон скрытых талантов — здесь выращивали буквально всё подряд, и это было поистине чудесно.
— Лотосы сажают только весной, тогда и схожу.
Договорившись с продавцом насчет доставки, Линь Сянъюй повернулся и позвал Шэн Е:
— Пошли, домой.
Чан оказался слишком велик, так что хозяин лавки даже выкатил трицикл. Продавец цветочных горшков, завидев это, тут же закричал, чтобы те тоже грузили на платформу — отправлять всё разом.
Что один везти, что два — разницы никакой. В конце концов по пути хозяин закинул в кузов еще и стол со стульями, захватив попутно самих Линь Сянъюя и Шэн Е.
По бокам от водительского сиденья трехцикловки имелось еще по паре мест. Усевшись туда, Линь Сянъюй поначалу испытывал дикий восторг, держась за поручни и озираясь по сторонам. Однако по мере того, как машина катила по булыжной мостовой, тряска становилась все сильнее. Хватка Линь Сянъюя крепла, он выпрямился стрункой, смертельно боясь вывалиться наружу — поездка на трехколесном мотоцикле все-таки оказалась для него чересчур экстремальной.
http://bllate.org/book/31814/3884557
Готово:
