Фигура у него стройная, вот только излишне худая. Шэн Е вечно казалось, что он сможет поднять его одной рукой, и если бы щеки не отливали здоровым румянцем, Шэн Е почти решил бы, что тот болен.
Долго разглядывая гостя, Шэн Е вдруг сообразил, что это не слишком-то вежливо, и повернулся к бабушке:
— Бабуль, вы тут чем занимаетесь?
Лу Цюйфан от неожиданности едва не подпрыгнула, услышав голос внука, а затем спросила:
— А-Е, почему ты не в кафе? Ты почему не готовишь?
Шэн Е растерялся от такого вопроса. Разве ненормально, что его там нет? Он же не сутками напролёт торчит в заведении.
Не успел он и слова сказать, как Лу Цюйфан продолжила:
— Как раз вовремя пришёл, иди сюда, помоги бабке Хэ. Сегодня её внук вернулся, мы пригласили их пообедать.
В голове у Шэн Е всё ещё царил небольшой кавардак, но ноги уже сами двинулись с места. Сначала он вежливо поприветствовал Хэ Сючжу и только потом посмотрел на Линь Сянъюя:
— Здравствуйте, я Шэн Е. Моя бабушка просто очень гостеприимна, вы уж не обращайте внимания. Мой дом здесь недалеко, а готовить дома сейчас — только лишние хлопоты, так что пойдёмте к нам в кафе, не стесняйтесь.
Линь Сянъюй улыбнулся ему в ответ и произвел:
— Здравствуйте, меня зовут Линь Сянъюй, но давайте мы всё-таки не будем вас утруждать.
Он попытался отыскать идеальный предлог, чтобы отказаться от гостеприимства этой парочки бабушки с внуком, но в растерянности не знал, что и сказать, и на мгновение повисла неловкая пауза.
Две старушки, стоя по обе стороны от Шэн Е, продолжали оживленно щебетать, и к тому моменту, когда Линь Сянъюй снова обернулся, его бабушку уже успели уговорить.
Линь Сянъюй глубоко вздохнул, его губы беззвучно шевелились, но извлечь хоть звука не получалось, и ему оставалось лишь зашагать следом.
Закусочная и вправду оказалась неподалёку. Стоило завернуть за угол, как Шэн Е объявил, что они пришли.
Линь Сянъюй думал, что это крошечная лавочка, но помещение оказалось довольно просторным: навскидку здесь насчитывалось больше десятка столиков, а судя по всему, имелся еще и второй этаж. Всё было выдержано в антикварном стиле, и даже вывеска представляла собой традиционную деревянную дощечку.
Наступил самый разгар обеденного времени, и в зале почти не было свободных мест. Официанты сновали туда-сюда, вынося из кухни тарелки с едой одну за другой. Едва переступив порог, Линь Сянъюй почувствовал аппетитный запах блюд, и в животе тут же заурчало. К счастью, шум от разговоров и смеха в ресторане стоял такой громкий, что, кроме него самого, этого никто не услышал, иначе он бы со стыда сквозь землю провалился.
В этот момент Шэн Е обернулся и бросил на него взгляд:
— Пойдёмте, на первом этаже шумно, я отведу вас в отдельную кабинку на втором.
Лу Цюйфан тоже поднялась вместе с ними. Когда все трое уселись, Шэн Е сказал:
— Бабушка, посиди пока с бабкой Хэ, а я пойду на кухню готовить.
— Я только что видела твоего отца, пошли его работать, а сам посиди с нами.
Шэн Е покачал головой:
— Нет уж, у отца получается не так вкусно, как у меня.
Лу Цюйфан наградила его сердитым взглядом — надо же такое ляпнуть! — а затем снова повернулась к Линь Сянъюю и мягко произнесла:
— Тебя ведь зовут А-Юй, верно? Что А-Юй любит кушать?
Линь Сянъюй послушно улыбнулся:
— Бабушка Лу, я не привередлив, ем всё.
Шэн Е кивнул ему, закрыл за собой дверь и спустился на кухню. Там его отец и два повара вовсю трудились в поте лица. Увидев входящего сына, Шэн Госин тут же захотел переложить на него заботы:
— Подмени отца ненадолго, сегодня столько народу понабежало.
Шэн Е широким шагом обошел отца:
— Моя бабушка пригласила гостей, я буду готовить.
На кухне всегда наготове стоял куриный бульон из домашних кур, которых они выращивали сами — как раз то, что нужно пожилым людям. Шэн Е также решил приготовить два блюда, которые особенно любили старики: суп из соевого творога с маринованными овощами и паровую рыбу. Рыбу он выбрал специально — змееголова, в котором меньше всего костей, чтобы есть было удобнее. Вдобавок к этому он сделал два местных фирменных блюда: говядину с мятой и жареный картофель с листьями сычуаньского перца.
Опасаясь, что гости проголодались, Шэн Е сначала велел отнести наверх куриный бульон и пару закусок, а уже потом занялся говядиной. Нарезав мясо поперёк волокон тонкими ломтиками, он добавил светлый соевый соус, кулинарное вино, соль и крахмал, после чего всё тщательно перемешал и оставил мариноваться. Пока говядина мариновалась, Шэн Е поставил рыбу на пар.
Затем он раскалил вок, плеснул масла, и как только имбирь с чесноком отдали свой аромат, высыпал туда мясо. Быстро обжарив говядину на сильном огне до готовности, он добавил мелко нарезанный острый перец «птичий глаз». Опасаясь, что гости не любят слишком острое, Шэн Е положил его совсем чуть-чуть, а в самом конце добавил главный ингредиент — мяту. Мята готовится мгновенно, поэтому, пару раз перевернув всё лопаткой, Шэн Е снял блюдо с огня.
Когда Шэн Е поднялся наверх с последним блюдом, Лу Цюйфан уже умудрилась выведать у Линь Сянъюя даже дату его рождения. Перед лицом столь чересчур энергичной старухи он оказался совершенно беспомощен.
Завидев возвращение Шэн Е, он словно увидел спасителя, тут же бросил палочки и вскочил со стула. Но когда его рука уже тянулась к супнице, Шэн Е перехватил её:
— Осторожно, она горячая, не трогай.
Ишь ты, нежный какой, а еще горячий суп собрался носить! Шэн Е был уверен, что едва его пальцы коснутся краев посуды, как кожа мгновенно покраснеет от ожогов.
Раз тот не разрешал, Линь Сянъюй не стал настаивать и, вернувшись к столу, наложил ему риса:
— Держи, хватит?
Шэн Е вообще-то уже пообедал, но, заметив некоторое напряжение Линь Сянъюя, всё же протянул руку и взял пиалу. Всего-то порция риса — управился в два счёта.
После обеда Линь Сянъюй попытался расплатиться, но его снова остановили. Ему искренне казалось, что здоровьем эти две старухи превосходят его самого, а хватка у них была просто железная. Не смея применять силу, он так и замер, зажатый с обеих сторон.
Хэ Сючжу и Линь Сянъюй наотрез отказывались убирать деньги, а Лу Цюйфан и Шэн Е отказывались их брать. Услышав о споре, подошла мать Шэн Е, стоявшая за кассой, и тоже наотрез отказалась принимать плату. В итоге все пятеро перегородили проход прямо у входа в ресторан.
После долгих препирательств победу одержала троица гостей. Линь Сянъюй ничего не оставалось, как временно сдаться, решив навестить их завтра и захватить с собой какие-нибудь подарки.
Небо к тому моменту уже почти стемнело, и Линь Сянъюй наконец отправился домой.
На полпути Хэ Сючжу вдруг спохватилась:
— А-Юй, а где твой чемодан? Разве раньше ты не возил его с собой, когда возвращался?
— Он в машине. Я боялся, что мы не проедем, поэтому не стал тащить, — ответил Линь Сянъюй. — Сначала отведу вас домой, а потом сам заберу.
Хэ Сючжу покачала головой:
— С этой дороги сюда и правда не проехать. Если объехать кругом от въезда в деревню направо, можно прямо к дому твоего старшего дяди доехать. Эту дорогу тоже в этом году отремонтировали, ты наверняка не найдешь, так что я пойду с тобой.
Линь Сянъюй немного подумал и всё же покачал головой:
— Нет, бабушка, тебя же укачивает. Я сам сгоняю. Я в этот раз надолго вернулся, и останавливаться у старшего дяди не буду — хочу отремонтировать старый дом, а потом перевезу тебя туда.
Хэ Сючжу выдернула руку:
— Подумаешь, пара шагов, с чего бы мне укачиваться? Пошли-пошли, не то совсем стемнеет. Я уже позвонила твоему старшему дяде, тётя прибрала твою комнату, тебя только и ждут. Даже если соберешься чинить старый дом, не к спеху делать это сегодня. В нём столько лет никто не жил, там же сплошная пыль, жить невозможно.
Так Линь Сянъюя и утащили за собой. Когда машина выехала со стоянки, он только тогда узнал, что парковка здесь вообще-то бесплатная для всех местных жителей. Пусть его прописка была в другом месте, но его бабушку здесь знали в лицо.
Сегодняшний день и впрямь выдался богатым на сюрпризы.
Линь Цзюньда и его жена Цзи Таоюй уже поджидали у ворот. Он поддерживал хорошие отношения со своим младшим братом Линь Цзяньбином и очень тепло относился к племяннику Линь Сянъюю, поэтому новость о его возвращении сильно обрадовала Линь Цзюньда.
— Мама ведь говорила, что они идут. Почему их до сих пор нет?
Цзи Таоюй заглянула в телефон и ответила:
— Мама звонила всего пару минут назад, с чего бы им так быстро дойти.
Супруги простояли у входа почти минут пять, прежде чем автомобиль Линь Сянъюя наконец показался в поле зрения.
Линь Цзюньда помахал им рукой:
— А-Юй, заезжай прямо во двор, там навес есть.
— Понял, старший дядя.
Линь Сянъюя едва ли не под белы рученьки проводили в гостиную, а его чемодан с туалетными принадлежностями старший дядя забрал сам.
На столе красовалось три-четыре фруктовые тарелки. Стоило Линь Сянъюю сесть, как Цзи Таоюй тут же сунула ему в руку угощение:
— А-Юй, поешь бананов, а вот гранат, попробуй, твой старший дядя только сегодня купил.
— Мы с твоим дядей хотели подождать тебя к ужину, но твоя бабушка позвонила и сказала, что вы поели в закусочной. Раз приехал, надо было дома ужинать. Завтра никуда не уедешь, твой старший дядя уже зарезал курицу, а завтра утром забьем утку и сварим старый суп с кислыми побегами бамбука — я помню, ты любишь такое.
Линь Сянъюй прищурился в улыбке:
— Спасибо, тётя, я всё люблю, что вы готовите.
— Ха-ха, ну раз так, тётя тебе верит. Завтра съешь на пару пиал больше, посмотри, какой ты худой.
Линь Цзюньда тоже подсел ближе и похлопал Линь Сянъюя по плечу:
— Бабушка говорит, ты в этот раз надолго вернулся, так что поживешь у дяди. Твоя тетя уже приготовила тебе комнату.
Линь Сянъюй отложил гору фруктов обратно на стол, выпрямился и серьезно произвел:
— Старший дядя, я сменил работу, теперь тружусь удаленно. Если всё сложится удачно, пробуду в родных местах долго. Я всё-таки хочу немного подлатать старый дом: если оставить его без присмотра еще на пару лет, он совсем развалится.
Старшие поколения очень болезненно воспринимают отсутствие работы у молодежи, даже если у тех водятся деньги. По дороге Линь Сянъюй долго ломал голову над отговоркой, надеясь, что они ему поверят.
К счастью, Линь Цзюньда и впрямь поверил:
— Ишь ты, бывает же такая работа! Мой племянник просто молодец. Вернулся — и отлично, бабушка по тебе каждый день скучала. Раз приехал, живи спокойно. А ремонт дома отнимет немало времени, так что послушай меня — поживи пока у дяди.
Как ловко он перевел тему! Линь Сянъюй не удержался от улыбки, но соглашаться всё же не стал:
— Старший дядя, я знаю, что вы обо мне заботитесь. Завтра я сначала схожу к старому дому, посмотрю что к чему. В прошлом году, когда я заглядывал, он выглядел крепким, так что жить там точно можно.
Уговорить его не удалось, и Линь Цзюньда уже собирался продолжить убеждения, но Цзи Таоюй вовремя остановила мужа:
— Ладно тебе, старый Линь, раз А-Юй уже дома, куда он от нас денется? Завтра обсудите. Он сегодня целый день за рулем, посмотри, какие у него круги под глазами, отправь-ка парня спать.
Услышав это, Линь Цзюньда тут же замолк и сам проводил Линь Сянъюя до ванной.
Погода стояла отличная, вода в солнечном водонагревателе была обжигающе горячей, и Линь Сянъюй, приняв освежающий душ, с огромным комфортом направился в свою комнату.
Постельное белье было совершенно свежим. Стоило лечь, как Линь Сянъюя окутал аромат солнца — чистый, согревающий запах, от которого уже через пару минут его сморил крепкий сон.
Лёг он рано, поэтому проснулся на следующий день едва забрезжил рассвет.
Во дворе Цзи Таоюй подметала метлой дорожки. Увидев его спускающимся, она даже удивилась:
— Еще так рано, почему бы тебе еще не поспать?
Линь Сянъюй потер глаза и с улыбкой ответил:
— Я выспался, тётя. Я сперва сбегаю к старому дому глянуть, а потом вернусь.
http://bllate.org/book/31814/3884549
Готово:
