Вернувшись в гостевую комнату, она ещё не успела как следует устроиться на стуле, как в дверь постучала молоденькая служанка и объявила, что распоряжением управляющего принесла ей тонизирующее средство.
— Доброе утро, господин Чу. В супе из женьшеня добавлены дудник, панты оленя и ягоды годжи, это прекрасное средство для укрепления сил.
Чу Ланиань бросила взгляд на селадоновую пиалу: не слишком ли сильное тонизирующее? У неё часом носом кровь не пойдёт?
— С чего это вдруг мне принесли суп?
Услышав это, служанка неожиданно покраснела и, смущённо потупившись, опустила голову.
— Управляющий велел передать, что господин Чу изрядно утомился, прислуживая Вашему Высочеству Принцессе, и ему необходимо как следует подкрепить здоровье.
Видимо, ей было донельзя неловко: оставив суп, служанка тут же убежала, не оставив Чу Ланиань ни единой возможности оправдаться.
— Эй? Постойте, не то…
Почему ей никто не верил?
До сих пор Чу Ланиань оставалась единственным человеком, кому разрешалось оставаться на ночь в личных покоях принцессы; даже ближайшим служанкам никогда не позволяли задерживаться в главных комнатах надолго. Как только слухи об этом разошлись, они вновь подняли огромную волну обсуждений, и люди лишь укрепились в уверенности, что Ваше Высочество Принцесса питает к ней совершенно исключительное расположение.
Принцесса вновь призвала её в Зал Благого Будды, расположенный в заднем дворе. Едва Чу Ланиань переступила порог, её окатил густой аромат сандала, от которого мысли мгновенно прояснились, а на душе стало спокойно.
Ли Хуайвэй сидела за низким столиком и переписывала буддийские сутры. Посреди главного зала возвышалась позолоченная статуя Будды, перед которой рядами стояли жертвенные дары и курились благовония с ароматом сандала.
Выразив уважение по всем правилам, Чу Ланиань устроилась с противоположной стороны и привычно принялась растирать тушь.
Надо же, Ваше Высочество Принцесса увлекается переписыванием сутр.
Спустя долгое время Ли Хуайвэй наконец остановила кисть и подняла взгляд:
— Вторую книгу будешь переписывать ты.
— Слушаюсь.
Послушно отозвавшись, Чу Ланиань разгладила бумагу, подняла кисть и вывела всё на одном дыхании.
Вот только стоило кончику кисти коснуться бумаги, как рука дрогнула, и каракули вышли такими кривыми, что лишь перевели добротные канцелярские принадлежности.
Ли Хуайвэй бросила на написанное лишь один взгляд, в её глазах мелькнуло презрение. Она выхватила исписанный лист и прямо при ней разорвала его на клочки.
— Некрасиво. Переписывай.
— Слушаюсь…
В душе Чу Ланиань горько рыдала: сколько ни переписывай, почерк всё равно останется безобразным.
Заметив её обречённый вид, Ли Хуайвэй холодно обронила:
— Тебя что, никогда не учили правильно держать кисть?
Если честно, учили. И это была ты, только пять лет назад.
Смущённо улыбнувшись, Чу Ланиань ответила:
— Раньше у меня был наставник, но потом семья обеднела, мы проучились едва ли полгода, и на этом всё закончилось.
Едва она договорила, Ли Хуайвэй внезапно подалась вперёд. Под её удивлённым взором принцесса сама накрыла своей рукой её ладонь с зажатой кистью и легко, без малейших усилий вывела строчку сутры.
— Держать кисть нужно твердо, а вести легко.
Чу Ланиань моргнула, соображая с явным запозданием.
Она что, учит её писать?
Ли Хуайвэй находилась совсем близко, и до Чу Ланиань долетал тонкий цветочный аромат, исходивший от неё.
Принцесса Сицзя искусно составляла ароматы, и все её мешочки с благовониями были наполнены смесями собственного сочинения.
Вспоминая события пятилетней давности, она припомнила, что маленькая принцесса точно так же учила её писать, направляя её руку своей.
Пока она погрузилась в задумчивость, внезапно объявилась Система:
— Хозяйка, ты, кажется, очень довольна?
Чу Ланиань попыталась оправдаться:
— С чего бы?
Система:
— Твои уголки рта щас до ушей разъедутся.
Чу Ланиань мгновенно стерла с лица улыбку — в лучших традициях смены масок в сычуаньской оперческой драме.
— Тебе показалось.
Отмахиваясь от Системы и одновременно поддаваясь чарам каждого движения Ли Хуайвэй, чувствуя головокружение от её аромата, она ощутила, как её сердце улетело куда-то в небеса.
Система:
— О чём ты вообще думаешь? Главная героиня ведь натуралка.
Эти слова Системы окатили её ушатом ледяной воды, мгновенно приведя в чувство.
— О чём ты говоришь? Я воспринимаю её лишь как подругу.
Система безжалостно изрекла:
— Она твоя цель, а не подруга. Твоя задача — исключительно снижать Уровень тьмы главной героини, обо всём остальном забудь.
Хм, даже помечтать нельзя.
Пользуясь моментом, Ли Хуайвэй отпустила её руку и вернулась на своё прежнее место.
— Запомнила?
Чу Ланиань спешно оборвала диалог с Системой и с улыбкой произнесла, обращаясь к Ли Хуайвэй:
— Запомнила, благодарю Ваше Высочество за наставление.
На листе рисовой бумаги легли ровные строчки изящных мелких иероглифов — чётких, сильных, плавных, словно бегущие облака и текучая вода. Они, конечно, превосходили её собственные каракули в сто раз. К сожалению, стоило ей самой взять кисть, как всё вернулось на круги своя.
Хотя Ли Хуайвэй и выказала презрение к её почерку, ругать её дальше она не стала и даже разрешила взять ту книгу сутр с собой, чтобы упражняться в каллиграфии.
Прижимая сутру к груди, Чу Ланиань возвращалась в свои покои так, будто держала в руках какое-то несметное сокровище.
Её главная героиня — прекрасный и добрый человек, и если бы не череда предательств, она бы никогда не поддалась тьме.
Когда она уже собиралась пересечь Сад Извилистой Воды, её слух уловил свист рассекающего воздух клинка. Ли Хуайвэй — нет, Чу Ланиань — резко изменилась в лице, круто отпрянула в сторону, и в тот же миг метательный дротик с привязанной к нему запиской глубоко вонзился в деревянный столб галереи.
Окинув взглядом окрестности, она не заметила ни души. Вытащив записку из дротика, она слегка прищурилась.
И спрашивать не нужно, это наверняка дело рук Оуян Су. Узнав, что она осталась ночевать в главных покоях, этот тип потерял покой.
Однако проигнорировать человека, требующего встречи, было нельзя — хотя бы потому, что за этим посланием стоял истинный хозяин Чу Ланиань, Жуй-циньван.
Нынешний Жуй-циньван приходился Императору вторым сыном, обладал огромной властью и замашками на престол. Изначально его единственным противником был наследный принц, но он никак не ожидал, что младшая сестрица, некогда не способная постоять за себя, в один миг возвысится и сравняется с ним по силе. Трое венценосных брата и сестра вели меж собой политическую борьбу и были врагами, не ведающими братской любви.
Если Жуй-ван одновременно призывал её и Оуян Су, то скорее всего, Оуян Су уже успел набежать к нему с жалобами и наговорить на неё гадостей.
Чу Ланиань была вынуждена искать способ тайком выбраться из резиденции, чтобы встретиться с этим Жуй-циньваном.
Местом встречи назначили загородное поместье, принадлежавшее Жуй-циньвану на правах личной собственности. Когда она прибыла туда, Оуян Су уже ждал на месте.
— Подчинённый приветствует вана.
Жуй-ван сидел на главном месте во главе. Хотя этому молодому человеку едва исполнилось двадцать с небольшим, он умел мастерски скрывать любые эмоции, и даже храня полное молчание, излучал подавляющее величие.
— До меня дошли слухи, что в последнее время ты весьма преуспел в милости у принцессы, — с улыбкой произнёс Жуй-ван, чуть изогнув губы. — Это прекрасная новость, почему же ты до сих пор не доложил об этом?
Чу Ланиань тронула уголки губ фальшивой улыбкой и ответила:
— Подчинённый как раз собирался доложить вану, но принцесса всё ещё не до конца утратила бдительность и следит за каждым моим шагом, поэтому я и затянул с докладом.
Оуян Су тут же вставил свои пять копеек ехидным тоном:
— Вот как? А я-то думал, у господина Чу аппетиты выросли, и он решил поискать себе другое дерево получше.
— С чего бы вдруг?
Чу Ланиань за всю встречу не удостоила его ни единым взглядом, обращаясь исключительно к Жуй-циньвану с заверениями в преданности.
— Ван оказал мне неоценимую милость, и подчинённый непременно отплатит за неё всей душой, отблагодарив за оказанное доверие.
Вообще-то она не умела виться ужом и льстить, но сейчас у неё не оставалось выбора — ради сохранения собственной шкуры приходилось временно играть роль двойного агента.
— Докладываю вану: подчинённый уже постепенно взял под контроль повседневную жизнь принцессы и изучил все её привычки. Как только я завоюю её полное доверие, то непременно сумею оказать вану неоценимую помощь.
Услышав это, лицо Жуй-циньвана наконец немного прояснилось.
— Сказано хорошо. Вы оба — мои доверенные лица, и впредь должны действовать единогласно.
Бросив беглый взгляд на презренную физиономию Оуян Су, скрывавшуюся за красивой внешностью, Чу Ланиань мысленно отметила: стопроцентно это он жаловался на неё перед Жуй-циньваном.
Глава 7
А кто не умеет жаловаться?
Чу Ланиань тут же сложила руки в кусок приветствия:
— Докладываю вану, в прошлый раз я не заступился за молодого господина Оуяна исключительно из-за сложившихся обстоятельств. Ван не знает, но Ваше Высочество Принцесса на самом деле уже начала подозревать Оуяна.
Эта фраза потрясла обоих мужчин, и если Жуй-ван одарил подчинённого вопросительным взглядом, то Оуян Су откровенно растерялся.
— Подчинённый… подчинённый ничего не знал…
Чу Ланиань перебила его с улыбкой:
— Принцесса уже много дней не принимает молодого господина Оуяна, откуда вам знать. Если бы тогда я замолвил за него словечко, принцесса заподозрила бы нас обоих. А то, что я не заступился, лишь заставило принцессу ошибочно счесть молодого господина Оуяна глупцом, не способным ни на что серьезное, что и отвело от него подозрения.
Эти слова звучали веско и обоснованно, хотя на деле она знатно полила Оуяна грязью, заставив его при этом ещё и благодарить её за спасение жизни.
— Ты…
Оуян Су явно кипел от негодования, его лицо покраснело, шея налилась кровью, он уже собирался начать перепалку, но Жуй-ван оборвал его на полуслове.
— Ты поступил верно.
Затем Жуй-ван перевёл холодный взгляд на Оуян Су:
— Оуян, тебе следует поучиться у Ланианя. Кто не умеет терпеть малые обиды, тот испортит великое дело.
Лицо Оуян Су мгновенно потемнело, но посметь перечить вану он не осмелился, поэтому ему оставалось лишь молча кивнуть в знак согласия.
Жуй-ван слегка кивнул:
— Ланиань, отныне все дела в резиденции принцессы переходят под твою полную ответственность.
Эти слова пришлись как нельзя более кстати, и Чу Ланиань вновь отвесила поклон:
— Благодарю вана, подчинённый оправдает оказанное доверие.
Можно было и не смотреть — и так ясно, что лицо Оуян Су в эту минуту стало ещё краше.
Однако дурачить всех вечно было невозможно. Само существование Жуй-циньвана доставляло Чу Ланиань немало головной боли, ей требовалось найти компромиссное решение, которое позволило бы и принцессу не обмануть окончательно, и Жуй-вана удержать на поводке.
В тишине курился сандал, смешиваясь с лёгким ароматом туши, но растирающий её человек явно витал где-то в облаках.
— О чём ты думаешь?
Ледяной тон заставил Чу Ланиань вздрогнуть от неожиданности, и она мгновенно вернулась в реальность.
— Отвечаю Вашему Высочеству: ни о чём.
Ли Хуайвэй подозрительно оглядела её и внезапно ухватила за подбородок, поворачивая лицо из стороны в сторону.
— Что ты от меня скрываешь?
И надо же такой проницательной уродиться её главной героине.
Чу Ланиань позволила ей вертеть себя, не сопротивляясь.
— Подчинённый не смеет.
— Лучше бы так и было.
Не найдя никаких зацепок, Ли Хуайвэй отпустила её и вновь уткнулась в книгу.
Принцесса становилась всё более переменчивой: в одну минуту всё спокойно, а в следующую может грянуть буря.
До чего же ей тяжело!
Воспользовавшись моментом, когда подошло время заваривать чай, Чу Ланиань вышла на воздух, чтобы перевести дух. Однако, когда она вернулась обратно, то столкнулась с Оуян Су, который тоже пришёл подать чай.
Ли Хуайвэй даже не подняла головы, молча взяла пиалу, но едва вдохнула аромат, как почувствовала разницу и тут же вскинула взгляд.
— Почему ты? Где Чу Ланиань?
Оуян Су лучезарно улыбнулся и мягким голосом ответил:
— Докладываю Вашему Высочеству: господин Чу почувствовал недомогание, и я пришёл заменить его.
За дверью Чу Ланиань мысленно фыркнула: как только этот тип заметил её отсутствие, сразу же полез без мыла в душу.
— Я сам заварю чай для Вашего Высочества.
Однако, прежде чем он успел шагнуть вперёд, Ли Хуайвэй холодно пресекла его движение:
— Не нужно. Убирайся, позови Чу Ланиань.
Оуян Су замер на полушаге, и его улыбка едва не застыла маской.
Ли Хуайвэй опустила пиалу, не сделав ни единого глотка. Чай оказался слишком крепким? Он ей не по вкусу?
http://bllate.org/book/31811/3884235
Готово:
