Карета остановилась, и Ци Цзань дочитала последнюю страницу.
Память у неё была вполне неплохой. Поразмыслив с мгновение, Ци Цзань вспомнила: главная героиня этого романа попадала в опасные ситуации целых двенадцать раз, среди них — четыре раза тонула, трижды была отравлена, один раз сорвалась с обрыва...
А еще — потеряла память, выпала из кареты... Ци Цзань даже не смела думать о том, как та вообще дожила до самого финала, оставалось только вздохнуть и признать ее невероятную живучесть.
Забросив эту книжонку в угол кабинета, она осталась наедине с чередой сменяющих друг друга дней и ночей.
Март промелькнул в мгновение ока, и в Резиденцию Восьмого принца доставили приглашение из поместья маркиза.
Подперев рукой щеку, она локтем уперлась в стол, а кончики пальцев в такт постукивали по ее щеке. Рука, державшая кисть, слегка замерла, и она с досадой замазала только что написанные иероглифы сплошным черным пятном.
— И что за манера у Императора, зачем ему понадобилось тащить меня на этот пир? — Ци Цзань помассировала переносицу. Если бы Император не прислал людей со строжайшим наказом обязательно присутствовать, она ни за что бы не пошла.
Уж лучше убивать время за чтением каких-нибудь книжонок — и то веселее.
— Ваше Высочество, грушевый суп, — коротко бросил Фань Тун, опустил на стол еще дыашующуюся пиалу и, закрыв дверь, удалился.
Рука, до этого подпиравшая щеку, опустилась плавно, и она лениво помешала суп фарфоровой ложечкой.
От угощения поднимался густой пар. Сделав глоток, Ци Цзань, которой и без того не было холодно, даже слегка вспотела.
Глядя на раскаленную жаровню, она еще сильнее захотела не покидать эту комнату ни на шаг.
Она протянула ладонь в сторону жаровни, наслаждаясь исходящим от нее теплом.
— Фань Тун, — позвала Ци Цзань, и не прошло и двух секунд, как фигура Фань Туна снова появилась в кабинете.
— Чего изволит Ваше Высочество?
— Слишком жарко, замени её, — она капризно пнула ногой жаровню и недовольно отдала приказание.
— Слушаюсь. — Фань Тун, не раздумывая, исполнил волю Ци Цзань и унес жаровню — ровно так, как и заявлял ранее, словно он был здесь лишь для того, чтобы заботиться о повседневном быте Ци Цзань.
В кабинете вновь воцарилась тишина. Ци Цзань осталась одна в кресле с высокой спинкой; лениво откинувшись назад, она черпнула ложкой грушевый суп и тут же позволил ему обратно сорваться в чашку.
Кап-кап. Наблюдая за тем, как стекающие капли грушевого сока вздымают круговые ряби на поверхности, Ци Цзань вдруг подалась вперед. Подперев голову одной рукой, она искоса глянула на испачканную в сиропе ложку.
И внезапно вспомнила о той молодой госпоже, навести справки о которой приказала своим людям в день собственного триумфального возвращения.
— Тань... Вэнь... Цянь, — произнесла она по слогам, глядя на всё это с полным равнодушием. Ци Цзань вытянула из вороха сложенных бумаг тонкий лист, на котором четко значились сведения о происхождении Тань Вэньцянь.
Этот листок она бегло просмотрела еще в тот самый момент, когда он попал к ней в руки, однако почти всё содержание благополучно забыла — в памяти осталось лишь имя той молодой госпожи.
Происходит из боковой ветви клана Тань, ее отец скончался во время службы, но занимал чиновничий ранг четвертой ступени.
Дома осталась лишь овдовевшая мать да толпа дядей, двоюродных братьев и сестер...
Читая дальше, Ци Цзань невольно усмехнулась — нынешний глава клана Тань явно не отличался выдающимися талантами.
Большинство чиновников из клана Тань в прежние времена занимали невысокие посты, но их главным достоинством было количество.
Беда лишь в том, что клан Тань извечно ставил во главу угла исключительно прямую линию крови.
Признавать знатность, а не мудрость — вот почему клан Тань никак не мог продвинуться дальше.
Хм, старшая сестра Тань Вэньцянь вышла замуж за младшего внука старого удельного князя... в качестве наложницы? Ци Цзань промолчала пару секунд. Сметливости клана Тань было не занимать: уж лучше быть наложницей богача, чем законной женой бедняка.
Ей нечего было возразить. В конце концов, с точки зрения Ци Цзань, это была вполне выгодная сделка: клан Тань приобрел влияние, а молодая госпожа избавилась от необходимости считать гроши на еду и дрова — разве что молва вокруг ходила дурная.
Впрочем, репутация — вещь показная, и если собственная семья не видит в этом проблемы, то и беспокоиться не о чем.
Ци Цзань продолжила чтение: Вторая сестра породнилась с поместьем великого князя... Третья — с поместьем маркиза... Ого, а ведь именно это поместье и прислало приглашение в Резиденцию Восьмого принца!
— Тц, а этот клан Тань мастерски умеет карабкаться по чужим веткам вверх, — Ци Цзань приподняла бровь и в недоумении перечитала абзац заново, не в силах постичь, как же клану Тань это удалось.
Пока она не добралась до последней фразы: Дочь из семьи Тань — изумительной красоты.
Тут брови Ци Цзань разгладились, и к четвертой госпоже Тань по имени Тань Вэньцянь у нее проснулось немалое любопытство.
— Изумительной... красоты? — подперев голову рукой, она подняла над головой тонкий листок с родословной Тань Вэньцянь. Одно движение руки создало легкий порыв ветра, потревоживший подсвечник на столе; играющее пламя свечи упало как раз на три иероглифа ее имени — Тань Вэньцянь.
Не колеблясь ни секунды, Ци Цзань поднесла краешек бумаги к огню, и языки пламени мгновенно сожрали густо исписанный мелкими строчками лист.
Она не верила слухам — верила лишь тому, что видит собственными глазами.
Покончив с бумагой, Ци Цзань снова погрузилась в тоскливую апатию, потянулась, поднялась из кресла и направилась в спальню.
На ходу развязывая нефритовая застежка, висевшую на поясе, и ослабляя кушак, она позволила верхней одежде просто упасть на пол. По ее приоткрытым глазам можно было легко угадать подступающую сонливость.
Усевшись на ложе, Ци Цзань потерла переносицу и перевела взгляд на оплывающую воском свечу. С легким звуком комната погрузилась во тьму, и лишь тонкий серп луны заглядывал внутрь сквозь круглое окно.
На постели послышался шорох, но вскоре все стихло.
Ци Цзань лежала на боку, ближе к внутренней стороне ложа, и вместо того чтобы закрыть глаза, тупо пялилась на стену, кончиками пальцев бездумно поглаживая вышитый на подушке узор.
Этой ночью почему-то было особенно зябко, и она свернулась калачиком, оставив снаружи лишь половину лица.
Глава 3. Дождь
— Пойдет сегодня дождь? — Ци Цзань поправила верхнюю одежду, скользнув взглядом по зонту в руке Фань Туна, и слегка качнула широким рукавом, высвобождая кисти рук.
Фань Тун молча кивнул в знак подтверждения и первым отдернул полог кареты, пропуская Ци Цзань внутрь.
Ци Цзань бросила взгляд на чистое небо — ни единой тучки. Однако Фань Тун уже однажды оказался прав, поэтому на сей раз она решила поверить его словам.
Как только Ци Цзань устроилась поудобнее, Фань Тун взмахом руки велел кучеру трогаться с места, а сам зашагал среди сопровождающих стражников, не обращая внимания на странные взгляды окружающих и продолжая бережно прижимать к груди зонт.
Дорога всегда выдавалась утомительной. В просторной карете Ци Цзань ехала в полном одиночестве — она вполне могла бы и прилечь, но делать этого не стала.
Слишком уютная обстановка притупляет бдительность, а размягчать себя она не собиралась.
Многие при дворе косо смотрели на ее путь к власти, обагренный кровью родного брата, но из-за ее высокого происхождения и того факта, что ныне царствующий Император приходился ей кровным братом, открыто выступать никто не осмеливался.
Иначе горы обличительных мемориалов-доношений давно бы раздавили Дворец Циньчжэн.
Но, поразмыслив, Ци Цзань решила, что опасаться ей особо нечего: они с Императором были заодно и полностью доверяли друг другу.
Вот только Вдовствующая императрица... — Эх, — при этой мысли она невольно вздохнула.
Сказать, что матушка робкая? Но ведь она осмелилась провернуть чудовищное преступление против государя, превратив Восьмая принцесса в Восьмого принца! Сказать, что она смелая? Но она же противилась её плану захвата власти, упрямо требуя следовать правилам... и оставить наследником покойного кронпринца.
Из-за этого инцидента между ней и Вдовствующей императрицей пролегла трещина, хотя матушка всё равно заботилась о ней, отрядив людей прислуживать (и присматривать) за ней.
Наверное, боялась, что та снова выкинет какой-нибудь непредсказуемый фортель...
Ныне в Подданной царил мир — вовсе не то что в первые дни правления Императора. Дворцовые дела уладились, и она с удовольствием примеряла на себя роль праздного принца.
Теперь, когда она вернулась в столицу, не пройдет и нескольких дней, как огласят императорский указ о даровании титула вана. Стоит только получить титул... — глаза Ци Цзань слегка потемнели, и в памяти всплыл недавний разговор с Императором во Дворце Циньчжэн.
Тогда он отослал всех слуг, выпроводив даже личного евнуха, подвел Ци Цзань к столу и с сияющей улыбкой произнес:
— Указ я уже составил, оставил лишь пустое место для твоего личного титула — выбирай сама.
— Пусть будет иероглиф И, — не раздумывая ответила Ци Цзань, бегло пробежав глазами текст. Сплошные хвалебные эпитеты в ее адрес, от некоторых определений ей даже стало неловко.
— И... неплохо, — он кивнул, похлопал Ци Цзань по руке и добавил: — Быть принцем всё же куда вольготнее, чем принцессой.
— Если у сестрицы появится любимый мужчина... — голос его внезапно стих, и, наклонившись к самому уху Ци Цзань, он прошептал: — Смотри, веди себя скрытно, не то эти сородичи опять начнут зудеть мне на ухо.
— А те ученые муки́ снова разразятся завуалированными бранными словами, пытаясь очернить тебя. — При этой мысле у него невольно заболела голова, а в глазах читалось лишь искреннее беспокойство за сестру.
— Император! Меня совсем не интересуют столичные мужчины! — Ци Цзань нахмурилась и поспешила всё отрицать.
За годы жизни под личиной принца ей довелось повидать немало столичных сыновей из знатных семей, но мало с кем из них удавалось найти общий язык.
Сплошное фарисейство да махровый шовинизм...
Правда, порой Ци Цзань казалось, что она излишне придирчива — выискивать у них недостатки получалось у нее так же легко, как дышать.
— Нет любимого мужчины? Уж не к женщинам ли тебя тянет? — пробормотал он себе под нос, но Ци Цзань все равно расслышала.
— ??? — Ци Цзань потеряла дар речи, впрочем, одного ее взгляда хватило, чтобы Император тут же отбросил все сомнения.
— Ха-ха-ха... Похоже, брат сморозил глупость. Сестрица, не серчай, не серчай... — с неловким смешком он смахнул рукав, завел руки за спину и уставился на свиток с указом, лишь бы не встречаться взглядом с выражением абсолютного безмолвного упрека на лице Ци Цзань.
Ци Цзань шевельнула губами. Она-то прекрасно понимала, что просто еще не встретила мужчину по душе, но с чего бы ей вдруг заглядываться на молодых госпож?
— Ваш Величество, Гуйфэй пришла, — Евнух Ли, согнувшись в три погибели, быстро сел рядом с ними и замер. Метелка из конского хвоста у него на локте легко покачивалась.
— А еще Гуйфэй принесла Вашему Величеству сладкий суп, — будто спохватившись, добавил Евнух Ли.
— Раз уж пожаловала Гуйфэй, то младший брат покинет дворец, — поспешно сложив руки в поклоне, произнесла Ци Цзань. Чувство такта у нее имелось: Гуйфэй была зеницей ока для Императора, да к тому же носила под сердцем ребенка.
Ей совсем не улыбалось торчать здесь третьей лишней, куда приятнее вернуться в резиденцию и с комфортом улечься на ложе.
— Ой, Восьмой принц так редко наведывается во дворец, останься, поболтай еще немного с Императором. В те дни, когда тебя не было, Император часто вспоминал о тебе, — Гуйфэй слегка выглянула из-за дверного косяка, придерживая живот. Лицо ее озаряла мягкая улыбка, и даже в положении она сохраняла прежнее очарование, не растеряв ни капли былой красоты, а фигура оставалась стройной, без намека на отекшую полноту.
— Любимая, зачем же ты сама пришла? С такой мелочью, как доставка супа, вполне справились бы служанки, а вдруг ты навредишь ребенку? — с напускной строгостью и безграничной нежностью он бросился ей навстречу, поддерживая Гуйфэй за талию и ведя к мягкому сиденью позади Ци Цзань.
http://bllate.org/book/31808/3883981
Готово:
