Все оглянулись туда, куда он указывал.
Там стоял юноша — на вид шестнадцати-семнадцати лет, — он жался в самом конце толпы, а тело его дрожало, точно сито для зерна.
Под всеобщими взглядами он так испугался, что лицо его побледнело, губы задрожали, и он не мог вымолвить ни слова.
При этом огромные и яркие глаза наполнились слезами, напоминая испуганного щенка — жалкого и несчастного.
У подножия помоста мгновенно поднялся переполох.
— Это кто еще?
— Понятия не имею, никогда не видел.
— Он вообще поднимался на помост? Почему у меня ни малейшего впечатления о нем?
— Почему почтенный Ло выбрал его? Раз разве тот Цзянь Чжи не победил?
Вокруг зазвучал шепот, полный сомнений и недоумения.
Однако Ло Цяньшань не обращал на это ни малейшего внимания. Сказав те слова, он развернулся и ушел; полы его одежд развевались, и в его движениях не было ни тени сожаления.
Названный по имени юноша так и замер на месте. Стоявший рядом толкнул его, только тогда он пришел в себя и, спотыкаясь, бросился в погоню, выкрикивая на ходу:
— Учитель!
Цзянь Чжи стоял на месте, провожая взглядом две удаляющиеся фигуры.
Одна — холодная как лед, другая — дрожащая как осиновый лист.
Он смотрел в спину этому юноше: хотя тот сильно трясся, ростом он оказался отнюдь не маленьким, разве что худоват, да и вид имел жалостливый.
Цзянь Чжи мысленно произнес:
— Это и есть Цзян Линьси?
Тридцать Четвертый отозвался:
— Да, это он. Щенячий вайб, мило же, правда?
Цзянь Чжи:
— И впрямь здорово смахивает на щенка.
Тридцать Четвертый:
— То-то же! Так что твоя задача — помочь ему завоевать Ло Цяньшаня и не дать ему озлобиться и пасть во тьму. Сейчас он еще не начал темнеть, сущий чистый щеночек — самое время действовать.
Цзянь Чжи помедлил и мысленно уточнил:
— И вот так сразу?
— А как еще? Ждать, пока ты на пенсию уйдешь?
Тридцать Четвертый хмыкнул:
— Ло Цяньшань уже всех выбрал, твоя роль пушечного мяса отыграна, теперь пора открывать твою карьеру помощника главного героя.
Цзянь Чжи:
— …
— Да, кстати, предупреждаю.
Тон Тридцать Четвертого внезапно стал каким-то двусмысленным:
— Тебе еще предстоит появиться на сцене.
Цзянь Чжи опешил:
— Где еще появиться?
— В оригинальном сюжете, хоть ты и пушечное мясо на две минуты экранного времени, потом ты поступишь в ученики к другому человеку.
Тридцать Четвертый замялся:
— К тому самому…
Он не успел договорить, как позади Цзянь Чжи неожиданно раздался голос:
— Ого! Отбился от стаи? Малыш-неудачник?
Заведующий веткой Секты Цанъюнь — Секта Хэхуань являлась ее ответвлением, поэтому они находились вместе.
Голос звучал лениво, с легкой усмешкой, словно кто-то дразнил котенка или щенка.
Цзянь Чжи обернулся.
Под старой софорой неизвестно когда появился еще один человек.
Тот небрежно прислонился к стволу дерева, облаченный в ярко-красные, подобные огню одежды, и обмахивался складным веером, с улыбкой глядя на него. Солнечный свет пробивался сквозь листву, ложась на его лицо пятнистыми тенями, но они не могли скрыть его соблазнительное лицо.
Брови правильной формы тянулись к вискам, персиковые глаза излучали улыбку, а родинка у правого внешнего уголка глаза придавала и без того манящему лицу еще больше очарования.
Он так и стоял, прислонившись к дереву, в расслабленной позе, но взгляд его был прикован прямо к Цзянь Чжи — он окинул его с ног до головы и в конце концов остановился на лице.
Веер легко покачивался, поднимая легкий ветерок.
Цзянь Чжи на мгновение замер.
Да это же тот самый ленивый мужчина с высокого помоста!
Теперь, когда он оказался ближе, он смог как следует разглядеть его внешность.
Красив.
Причем красив так, что от него невозможно отвести глаз.
Черты лица были точеными, будто с картины, но при этом ни капли не женственными, а в изгибе бровей сквозила природная, легкая удаль.
В его глазах таилась улыбка, но разгадать его мысли было невозможно — казалось лишь, что от одного его взгляда сердце пропускает удар.
Цзянь Чжи мысленно подумал:
— Это еще кто? Чего такой очаровательный?
Раздался голос Тридцать Четвертого:
— Инь Чансы, глава Секты Хэхуань, ему уже больше четырехсот лет.
Цзянь Чжи:
— …
Больше четырехсот лет?
На вид ему едва ли дашь больше двадцати с небольшим.
— Практикующие заклинатели владеют искусством сохранения молодости, — пояснил Тридцать Четвертый. — Но этот тип и впрямь ненадежный, будь с ним поосторожнее.
Цзянь Чжи не успел ответить, как Инь Чансы уже направился к нему, помахивая веером.
Шел он тоже лениво и вальяжно, словно никуда не спешил, но преодолел расстояние в несколько шагов и оказался прямо перед Цзянь Чжи.
Он смотрел на Цзянь Чжи сверху вниз, продолжая обмахиваться веером, с улыбкой в уголке рта.
Цзянь Чжи сам по себе был не маленького роста, но этот человек казался примерно таким же, и стоять перед ним было довольно-таки давяще.
— Ну что?
Заговорил Инь Чансы, и в его голосе звучала насмешка:
— Отвергнут Ло Цяньшанем, настолько огорчился, что и слова вымолвить не можешь?
Цзянь Чжи продолжал мысленно общаться с Тридцать Четвертым:
— Разве он не глава Секты Хэхуань? Насколько я помню, у него вроде бы нет недостатка в учениках?
— Пришел поглазеть на зрелище, наверное.
Ответил Тридцать Четвертый:
— Он любит всякие представления, вечно суется туда, где больше всего народу.
— А ко мне он чего пристал?
— У него и спроси, откуда мне знать.
Цзянь Чжи вернулся в реальность и поднял взгляд на стоящего перед ним человека.
Инь Чансы ждал ответа, его персиковые глаза изогнулись полумесяцами, а слезная родинка у глаза бросалась в глаза сильнее обычного.
Цзянь Чжи помедлил: этот тип ведь пришел подразнить его, да? Какая разница, глава он там какой-то секты или нет? К нему самому этот человек отношения не имеет, ведь Цзян Линьси добивается вовсе не его.
Он открыл рот и произнес:
— Что, язык чешется, не можешь молчать?
Тридцать Четвертый:
— Кто тебя научил так отвечать?
Инь Чансы слегка опешил.
Тут же он не только не разозлился, но рассмеялся еще веселее: его персиковые глаза сошлись в полумесяцы, а веер замахал с такой силой, что зашуршал.
— Интересно, — с улыбкой произнес он. — И вправду интересно.
Цзянь Чжи смотрел на него с бесстрастным лицом.
Вдоволь нахохотавшись, Инь Чансы, помахивая веером, обошел вокруг Цзянь Чжи, вернулся на прежнее место и снова замер перед ним, глядя на него свысока.
— Язык без дела болтается, вот и развлекаюсь, — бросил он с игривой ноткой в голосе. — Потешать такую ощетинившуюся кошечку, как ты, — сплошное удовольствие.
Цзянь Чжи:
— …
Что у этого человека с головой?
Инь Чансы бросил короткий взгляд в сторону удалившегося Ло Цяньшаня, затем вновь перевел его на Цзянь Чжи, окинув его лицо оценивающим взглядом.
— Что, не выбрали тебя, и так разозлился?
— Ну да, вот прямо до такой степени разозлился, — предельно четко ответил Цзянь Чжи.
Инь Чансы снова замер.
Пожалуй, он никак не ожидал, что Цзянь Чжи так легко во всем признается. Он моргнул, а затем вновь расхохотался.
— Тогда…
Он подался чуть вперед, и край веера легко приподнял подбородок Цзянь Чжи.
— Хочешь узнать, почему он тебя не выбрал?
Подбородок упирался в ребро веера, доставляя изрядное неудобство.
Цзянь Чжи чуть откинул голову назад, уворачиваясь от веера, и небрежно бросил:
— Сдается мне, откуда бы?
И мысленно добавил: «Потому что я — не предназначенный ему небесами главный герой, вот и всё».
Инь Чансы приподнял брови.
Он разглядывал Цзянь Чжи, уперевшись кончиком языка в щеку, а в его глазах читался живой, праздный интерес.
Спустя мгновение запястье его качнулось, веер сложился и легко стукнул Цзянь Чжи по лбу.
— Упрямец.
Он выпрямился, вернув себе прежний расслабленный вид, и принялся беспечно обмахиваться веером.
— Эх ты… — протянул он с улыбкой в голосе. — Проиграл ты из-за этой своей мордашки.
Цзянь Чжи опешил.
Он инстинктивно коснулся собственного лица.
— Он что, завидует тому, как я хорош собой?
Инь Чансы, услышав нечто невероятно смешное, звонко фыркнул — его персиковые глаза согнулись в дуги, а плечи затряслись от смеха.
— Завидует тебе?
Он нарочно растянул гласные, не в силах остановиться.
— Да он, Ло Цяньшань, последователь Пути Бессердечности, который самого себя в упор не видит, станет завидовать твоей физиономии?
Цзянь Чжи задумался.
— Пожалуй, верно.
Помедлив, он снова спросил:
— У тебя еще ко мне дела есть?
Нахохотавшись вдоволь, Инь Чансы глянул на него поверх веера, и в его взгляде мелькнуло какое-то испытующее выражение.
Цзянь Чжи проигнорировал его и мысленно обратился к Тридцать Четвертому:
— Неудивительно, что Цзян Линьси решил озлобиться, ведь в сердце этого мужика вообще пустота.
Тридцать Четвертый отозвался:
— То-то и оно! Практикует Путь Бессердечности, в мыслях ни грамма чувств. Влюбиться в такого для Цзян Линьси — чистой воды самоистязание.
Цзянь Чжи:
— И как мне тогда выполнять задание? Помогать ему добиваться бесчувственного чурбана?
Тридцать Четвертый:
— Это уж твои заботы, моя доля — идеи подкидывать.
Цзянь Чжи:
— И много от тебя толку с твоими идеями?
Тридцать Четвертый:
— Ой, ну знаешь ли! Идей у меня полно, а вот пригодятся ли — другой вопрос.
Цзянь Чжи:
— …
Стоило человеку и системе пообщаться, как Инь Чансы внезапно заговорил снова.
Складной веер описал круг в его ладони и резко захлопнулся, указав прямо на Цзянь Чжи.
— А вот и есть, — заявил он, обшаривая взглядом лицо Цзянь Чжи. — Глава тут внезапно подумал…
Он сделал паузу, намеренно интригуя.
Цзянь Чжи уставился на него.
Уголки губ Инь Чансы изогнулись в многозначительной улыбке:
— А ты, малыш, вполне пришелся мне по вкусу.
Цзянь Чжи с непроницаемым лицом ответил:
— Прошу прощения, но вы мне совершенно не интересны.
Инь Чансы приподнял бровь, но ничуть не рассердился и продолжал добродушно улыбаться, глядя на него.
Тридцать Четвертый ненадолго умолк, а затем внезапно подал голос:
— Знаешь, Цзянь Чжи, хоть ты и пушечное мясо, но по оригинальному сюжету тебе суждено стать его учеником.
Цзянь Чжи:
— Ты почему раньше не сказал?
Тридцать Четвертый:
— Я как раз собирался, да вот из головы вылетело.
Цзянь Чжи помолчал несколько секунд.
Затем он поднял голову, посмотрел на Инь Чансы, и выражение его лица мгновенно переменилось.
— Старший, а вы мне тоже очень даже интересны, — произнес он с предельно искренней интонацией.
Инь Чансы на миг замер.
А в следующую секунду он расхохотался так заливисто, что чуть не выронил веер — припав к стволу старой софоры, он согнулся пополам и уже не мог разогнуться от смеха.
http://bllate.org/book/31805/3883256
Готово:
