В тот день мать и сын отослали всех слуг и фрейлин, чтобы в уединении долго беседовать, и никто не знал, о чем шла речь. Разумеется, никто не мог знать и того, как потрясена была наложница Цзя. Незаметно для неё её маленький Юн Чжан рос и становился разумным, даже начал по-взрослому беспокоиться о ней. Как тут было не растрогаться?
Хотя он был ещё мал, его слова звучали весьма здраво. Наложница Цзя призадумалась и поняла, что в них действительно есть смысл. С тех самых пор, как она вошла в императорский род, она вела бесконечную борьбу с другими женами и наложницами — от времён жизни в княжеском поместье до самой глубины дворца, и ни на миг не знала покоя. Но как бы они ни старались одержать верх, Император не стал относиться к победительницам хоть сколько-нибудь лучше, продолжая оказывать милость тем, кому сам желал.
Лишь глядя на поведение Императора в последние два года, она начала осознавать, что он по-настоящему заметил её Дворец Чэнцянь. Наложница Цзя была женщиной тонкой и понимала: Император доволен их сыном, а потому стал больше ценить и её саму. Сын прав: Император в самом расцвете сил, и в будущем наложниц и принцев будет становиться только больше. Ей следует думать о том, как укрепить своё положение и оставаться непоколебимой, а не слепо строить козни тем, кто пользуется большим расположением. К тому же такой умный сын — её главный козырь. Пока Юн Чжан пользуется милостью Императора, её, как мать, тоже не обойдут вниманием. Если говорить дерзкие вещи, то даже если бы Император сейчас скончался, она всё равно осталась бы вдовствующей наложницей. Её происхождение из Ханьской знаменной армии предопределило, что путь к высшему трону ей закрыт.
Чем больше она думала об этом, тем больше убеждалась в правоте сына. Наложница Цзя, прежде блиставшая ярче всех, постепенно скрыла свой блеск, перестав вступать в споры с Императрицей и другими наложницами из-за пустяков. После того как Юн Чжан переехал из Дворца Чэнцянь, она стала вести уединенный образ жизни. Переняв тактику сына, она всё чаще навещала Вдовствующую императрицу, стараясь прилежно исполнять обязанности почтительной невестки.
Вдовствующая императрица, знаток человеческих душ, поначалу думала, что наложница Цзя преследует корыстные цели, но ведь даже святые любят слышать приятные речи. Наложница Цзя же была находчивой и умела говорить так, что каждый раз без следа лести заставляла Вдовствующую императрицу пребывать в прекрасном расположении духа. Поскольку наложница Цзя была родной матерью Сяо Си-эра, Вдовствующая императрица и так относилась к ней благосклоннее ради своего любимого внука. К тому же время показывает истинное лицо человека: видя, что наложница Цзя неизменно почтительна и никогда не пытается очернить других, Вдовствующая императрица начала питать к ней всё большую симпатию. Впрочем, это уже другая история.
Новое жилище Юн Чжана располагалось к востоку от Дворца Цяньцингун и к северу от ворот Цяньинмэнь. Там находилось пять дворов, обращенных на юг, которые назывались, начиная с запада: Первый восточный двор, Второй восточный двор, Третий восточный двор, Четвертый восточный двор и Пятый восточный двор. Первый принц и Третий принц заняли соответственно Первый и Второй восточные дворы. Следуя порядку, Юн Чжан, согласно своему рангу, поселился в Восточных трех палатах. По словам кормилицы Чжао, в эпоху Юнчжэна принцы чаще жили в Западных трех палатах, что к западу от Дворца Цяньцингун. Однако после того, как нынешний Император взошел на престол, он объявил то место землей, где «скрывался дракон», и Западные пять палат получили новый статус, став дворцами Чунхуа, Цзяньфу, павильоном Цзиншэн и другими, где принцам проживать более не дозволялось.Хотя до его прихода эти Восточные три палаты долгое время стояли необитаемыми, их содержали в идеальном порядке и чистоте. С некоторой натяжкой это можно было назвать его первой личной недвижимостью, пусть у него было лишь право на проживание, а не право собственности. Настоящий же особняк с отдельным двором! С жалованьем рядового военнослужащего из прошлой жизни ему пришлось бы проработать на государство двести лет, чтобы заработать на такое жилье.
Ему не пришлось ни о чем беспокоиться: всё было устроено в лучшем виде. Осмотрев слуг, пожалованных Отцом-Императором, Юн Чжан вышел в просторный и тихий внутренний двор. Там возвышались два могучих древних кипариса, а у каменного основания террасы с восточной и западной сторон стояли бронзовые водяные часы. Слуги в новом дворе прошли тщательный отбор во Внутреннем ведомстве, а Император лично отобрал среди них лучших. Все они передвигались бесшумно, а их присутствие почти не ощущалось. Юн Чжан остался крайне доволен и мысленно похвалил своего мудрого и могущественного Отца-Императора, который позаботился даже о таких мелочах. С собой он привел лишь трех самых близких людей: Сюэ Хуэй, Сяо Фуцзы и кормилицу Чжао.
Юн Чжан задумчиво смотрел на снег, покрывающий ветви деревьев, как вдруг звонкий детский голос, полный радости, вернул его к действительности.Сяо Си-эр, ты наконец пришел! У Юн Чжана был надет парадный наряд принца, парчовая шапка и шуба из меха норки. Он как раз собирался перешагнуть порог двора, как глаза этого похожего на нефритовое деревце юного юноши внезапно загорелись при виде Четвертого принца — так ярко, что было неясно, не отражается ли в них свет снега. На какое-то мгновение Четвертый принц инстинктивно прикрыл глаза рукой. Всего за это кратчайшее мгновение Юн Чжан уже подошел к нему вплотную. Резко схватив Четвертого принца за маленькую ручку, он испугался ледяной температуры ее кожи, и слова, готовые сорваться с языка, застряли в горле. Встревоженно воскликнув: Сяо Си-эр, в чем дело, почему ты один стоишь на дворе и мерзнешь на ветру, скорее заходи в комнату погреться! Наедине он уже привык называть его Сяо Сы, а когда присутствовали другие люди, переходил на обращение Четвертый брат, хотя ему всегда казалось, что Четвертый брат звучит не так тепло, как Сяо Сы.Юн Чжан ничуть не стеснялся и, ухватив брата за руку, потащил его в сторону теплой комнаты в западном приделе. За эти три года он давно привык считать покои Юн Чжана своим вторым домом. Теперь, когда брат жил совсем рядом, ему не приходилось после занятий в Верхней учебной палате бегать туда-сюда. В Восточных трех палатах он успел погулять еще до того, как Юн Чжан сюда переехал, и знал здесь всё гораздо лучше самого хозяина, поэтому прекрасно понимал, где находится спальня. Он был так увлечен тем, чтобы поскорее затащить брата внутрь, что не заметил снисходительного взгляда, который бросил на него Юн Чжан.
Сюэ Хуэй вместе с несколькими служанками вышла навстречу, услышав шум. Увидев, что пришел Юн Чжан, они с улыбкой отвесили поклон:
— Приветствуем Третьего принца.
Юн Чжан не отпустил руку брата, лишь взмахнул свободной рукой, а в уголках его глаз и на лице читалась радость, которую невозможно было скрыть:
— Не нужно церемоний.
Он был хорошо знаком со слугами Сяо Сы и, окинув комнату взглядом, лишь мельком отметил, что видит только два знакомых лица, но не придал этому значения. Его матушка говорила, что всех слуг вокруг Сяо Сы сменил Отец-Император, и он даже переживал, что брат не привыкнет к новым людям. Однако, увидев прежнюю старшую служанку и личного евнуха, он наконец успокоился.Юнчжан без лишних слов наклонился и усадил Юн-ци на теплый кан. С малых лет он то и дело норовил потискать брата, на что Юн-ци неизменно вздыхал с досадой. А с тех пор, как Юнчжан начал заниматься боевыми искусствами и возмужал, эта привычка лишь укрепилась: он то и дело носил его на руках, а порой еще и норовил потститься щекой о его щеку. Это заставляло Юн-ци вспоминать прошлую жизнь, в которой племянник вечно таскал в обнимку пушистого пса и ни за что не хотел с ним расставаться. Юн-ци заподозрил, что Юнчжан просто-напросто принял его, своего новоявленного младшего братца, за мягкую игрушку! Слегка поборовшись, он недовольно пробормотал:
— Третий брат!Проворные движения Юн Чжана заставили челюсти слуг в комнате отвиснуть до самого пола. За исключением Сюэ Хуэй и Сяо Фуцзы, давно привыкших к подобным выходкам, все остальные оказались совершенно застигнуты врасплох. Лишь заметив невозмутимый и спокойный вид этих двоих, присутствующие с досадой осознали, как сильно они переполошились. Впрочем, ходили слухи, что Третий принц всегда отличался мягким и учтивым нравом, и никто не ожидал увидеть его с такой стороны при встрече с Четвертым принцем.
Сяо Сы был быстро разоблачен Сяо Си-эром — тот в два счета стянул с него верхнюю одежду, и по столь отточенным движениям было очевидно, что это далеко не первый раз. Юн Чжан мог лишь вздохнуть и в ответ помочь Юн Сы избавиться от шапки и плаща. Оба ребенка вдвоем забрались на теплую печку-кан.
Увидев, что братья завершили свою дружескую возню, Сюэ Хуэй наконец подошла, аккуратно приняла их одежду и, принеся две пиалы с горячим чаем, с улыбкой обратилась к Юн Чжану:
— Эта служанка только что говорила матушке Чжао: я сердцем чувствовала, что вы сегодня заглянете к нам. Иначе разве стала бы наша госпожа в такой лютый мороз стоять во дворе в ожидании — не напрасно же она мерзла?
Юн Чжан удивился и перевел взгляд на темные, блестящие глаза Юн Сы:
— Ты стоял во дворе только ради того, чтобы дождаться меня?Четвертый принц попивал горячий чай, чувствуя, как тепло от желудка расходится до самых кончиков пальцев ног, и равнодушно произнес:
— Не слушай ее болтовню. Мне просто стало любопытно, вот и заглянул взглянуть на новый двор, а тут как раз ты подошел.
Он повернулся и бросил косой взгляд на болтливую Сюэ Хуэй:
— Ступай, принеси новые пирожные, которые прислала матушка, пусть третий брат отведает.
Девочка с улыбкой подчинилась приказу: было очевидно, что она совсем его не боится, и атмосфера между хозяином и слугами была намного непринужденнее, чем где-либо еще. В здешнем гареме, где каждый шаг делают с опаской, это можно было назвать настоящей редкостью.
Юн Чжан с лукавой улыбкой посмотрел на упрямого ребенка, но, чтобы не довести кое-кого до белого каления, умно сменил тему:
— Сяо Си-эр, завтра тебе уже идти в Верхнюю учебную палату. Я слышал, что наставники, которых Отец-Император выбрал для тебя, необычайно учены. Не переживай, просто внимательно слушай, что они говорят. Если тебе зададут вопрос, отвечай на то, что знаешь, а если не сможешь ответить — ничего страшного, я буду сидеть рядом с тобой и постараюсь помочь. Но как бы сильно ты ни заскучал или разозлился, ни в коем случае нельзя показывать свой нрав: первое впечатление о наставниках очень важно, понимаешь?
Четвертый принц про себя считал, что справиться с пара вопросов, рассчитанных на детей дошкольного возраста, для него проще простого, но все же терпеливо слушал, как Юн Чжан серьезно, пункт за пунктом, дает наставления. Звонкий детский голосок в сочетании с мягким, заботливым тоном струился в сердце, словно чистый родник. Две маленькие головки склонились друг к другу, и они долго о чем-то шептались. Пока небо совсем не потемнело, и Юн Чжан нехотя вернулся обратно по зову людей, пришедших искать его во дворец.В императорском городе не было ночной жизни, а если она и случалась, то точно не для такого сопляка, как Сяо Сы, от которого еще молоком матери пахло. Завтра — нет, уже в середине этой ночи — ему предстояло вставать на учебу, поэтому он умылся и лег спать пораньше. На гране сна и явь ему показалось, будто перед глазами мелькнуло что-то ярко-желтое. Спокойная жизнь в Цинском дворце притупила его бдительность, но он все же смог узнать этот знакомый, успокаивающий запах. Сонно приподнявшись, он потер глаза и пробормотал спросонья:
— Отец-Император?
Цяньлун сидел на краю постели Сяо Сы и при мягком свете ночной жемчужины, что горела в комнате до утра, внимательно вглядывался в лицо младшего сына. Мальчик и правда спал крепким сном, и император даже пожалел, что пришел потревожить его. Он просто услышал от кого-то, будто дети, впервые очутившиеся в незнакомой обстановке, маются бессонницей. Вспомнив, что как раз сегодня Четвертый принц переехал на новое место, Цяньлун после разбора мемориалов решил заглянуть сюда одним глазом, но никак не ожидал, что этот сорванец спит без задних ног, из-за чего он лишь зря перенервничал.
Цяньлун неуклюже, но нежно запихнул маленького пухляка обратно в одеяло и аккуратно подобрал края. От него еще веяло прохладой с улицы, и стоило пальцам коснуться нежной детской щечки, как Сяо Сы невольно втянул голову в плечи и капризно пожаловался:
— Холодно…
Цяньлун невольно усмехнулся:
— Ах ты паршивец, еще никто и никогда не смел воротить нос от императора.
Тут Сяо Сы окончательно проснулся, но вылезать из теплой постели по-прежнему не желал — интуиция подсказывала, что даже если он не встанет и не поприветствует гостя, Цяньлун ничего ему не сделает. Поэтому он прямо, с присущей сонному человеку медлительной интонацией, спросил:
— Отец-Император, ты вообще зачем пришел?
Видя, как тот хлопает своими чистыми большими глазами, Цяньлун перед лицом мягкого и крошечного младшего сына сбросил привычную маску грозного правителя — перед ним остался лишь беспомощный отец. Взглянув на мальчика, он честно вздохнул:
— Я просто заглянул проверить, не привык ли ты к чужой постели и не плачешь ли без матушки. Похоже, зря я совал нос не в свои дела.
Он коснулся согретой в ладони рукой маленькой лысой макушки Сяо Сы и слегка постучал по ней согнутым пальцем.
Сяо Сы мысленно закатил глаза: надо же, ваше престарелое величество приперлось среди ночи с визитом только для того, чтобы убедиться, спит он или нет. Он прикрыл веки, с досадой думая: с каких это пор я умудрился создать впечатление человека, которого можно вот так баловать?
Заметив, что мальчик совсем притих, а глаза его снова закрылись, Цяньлун решил, что тот смертельно утомился. Понизив голос, он произнес:
— Спи давай, все дела — завтра, я ухожу.
Он подоткнул уголок одеяла и уже собирался встать и выйти. Сяо Сы приоткрыл глаза, пытаясь разглядеть выражение его лица, но из-за того, что в темноте светила лишь одна жемчужина, а ракурс снизу вверх скрывал свет, разглядеть что-либо толком не удавалось. Легкое недоумение вертелось на языке, но при выходе наружу превратилось в фразу:
— Тогда, Отец-Император, спокойной ночи.
Цяньлун тихо бросил в ответ:
— Спокойной ночи.
И удалился вместе с ждавшей у дверей стражей. От входа донеслись обрывки затихающего разговора:
— Император, таблички какой из наложниц перевернуть сегодня?
— Не нужно, сегодня переночую в Зале Уединения Сердца…
http://bllate.org/book/31804/3883196
Готово:
