Вскоре две маленькие служанки принесли несколько мягких подушек и большой скатерть. Сяо Сы распорядился, чтобы они расстелили их на ровной лужайке, затем взял Юн Чжана за ручку, усадил рядом и велел слугам отойти подальше. Убедившись, что те не смогут расслышать их разговор и никакой посторонний запах не долетит до их носов, Сяо Сы достал заготовленный изящный мешочек, высыпал оттуда две красивые жемчужные пилюли, одну отдал Юн Чжану, а вторую проглотил сам.
Юн Чжан узнал этот мешочек — такие специально шили служанки во Дворце Чэнцянь, чтобы Сяо Сы мог носить в них сладости. Поскольку мальчики вечно играли вместе, Сяо Сы попросил Сюэ Хуэй сделать точно такой же и для него. Больше всего Юн Чжана удивила «конфетка» у него на ладони: круглая, источавшая нежный аромат, да к тому же излучавшая мягкое сияние! Широко раскрывши глаза, он с изумлением спросил:
— Что это за сладость? Почему я раньше никогда ее не видел?
Сяо Сы лишь неопределенно улыбнулся в ответ. Проглотив чудодейственное лекарство, он сам понял, что эта вещица и впрямь не простая — она таяла во рту едва ли не мгновенно. Теперь по всему телу разливалась приятная прохлада, и в этот летний зной не чувствовалось никакой духоты, словно его окатили освежающей водой. Заметив любопытство Юн Чжана, он принялся надувать ребенка:
— Это я специально для тебя приберег такие конфетки. Очень вкусные, в других местах таких днем с огнем не сыщешь. Ну-ка, открой рот.
Подражая тону, которым обычно Юн Чжан уговаривал его самого, он добился своего: Юн Чжан, никогда не умевший сопротивляться, послушно приоткрыл рот, позволяя положить пилюлю на язык.
Сяо Сы успокоился только тогда, когда увидел, что Юн Чжан проглотил ее. В те времена западная медицина еще не проникла сюда, и иммунитет у людей был невысоким. Ему совсем не хотелось, чтобы этот очаровательный пухляк из-за какой-нибудь простуды или жара едва не лишился половины жизни. В истории Юн Чжан никогда не отличался крепким здоровьем; раньше до таких пустяков ему не было никакого дела, но теперь Юн Чжан с самого детства этой жизни был выбран им в товарищи для игр, а значит, стал своим человеком. Он не мог просто так смотреть на его страдания, поэтому следовало заранее принять меры предосторожности.
Подняв глаза, он заметил, что ребенок смотрит на него сияющими глазами — было очевидно, что угощение пришлось ему по душе. Юн Чжан почмокал губами:
— Как странно... Что это такое? Холодит, и правда очень вкусно!
Сяо Сы придвинулся к самому уху Юн Чжана и шепнул:
— Это наш секрет. То, что я дал тебе сегодня — поистине чудесная вещь, но нельзя рассказывать об этом никому, даже моей матушке и матушке Чунь, понимаешь?
Хотя Юн Чжан был еще мал, с самого детства он получал прекрасное воспитание и многое впитывал при дворе. Увидев, сколь серьезен тон Сяо Сы, он тоже принял важный вид:
— Хорошо, я никому не скажу. Это наш секрет.
Сяо Сы вовсе не боялся, что тот случайно проболтается, ведь этот флакон, кроме него самого, никто не мог увидеть. Не было никаких улик, и даже если кто-то заподозрит неладное, докопаться до истины не получится. При этой мысли он еще сильнее проникся благодарностью к щедрости того бессмертного.
Поделив сладости из мешочка, они съели их, после чего Сяо Сы мимоходом отер уголок рта Юн Чжана. Личико Юн Чжана тут же покраснело — ему было неловко оттого, что младший брат проявляет о нем такую заботу, и он тут же, подражая ему, вытащил собственный носовой платок, чтобы вытереть лицо Сяо Сы. Из двух малышей старший выглядел утонченным и изящным, а младший — изысканным и миловидным, и их взаимные старания вытереть друг другу лица выглядели невероятно трогательно.
Любой, кто увидел бы эту сцену, невольно улыбнулся бы про себя. Жу Фу, возвращавшийся со стороны Императорской кухни, остолбенел при виде этого зрелища, после чего поспешно повел за собой мелких евнухов, несших полные руки всякой всячины, и быстро приблизился. Отдав поклон, он доложил:
— Докладываю Вашему Высочеству и Третьему принцу: рабы приготовили все необходимые ингредиенты, все мясо абсолютно свежее, раб лично проследил за тем, как на кухне его замариновали, а приправы смешали ровно в тех пропорциональных десятках видов, как вы и приказывали. Посмотрите, чего еще не хватает, и раб немедленно всё добудет.
Сяо Сы приподнял бровь, окинув взглядом подносы с продуктами — их было столько, что двум сорванцам хватило бы на десяток-другой сытных трапез. Он бросил Жу Фу:
— Ты отлично потрудился.
Про себя же он подумал, что привилегии императорских детей и впрямь великолепны: стоит заикнуться о том, что тебе что-то нужно, как тут же все принесут, причем всегда дают с избытком. Он не знал, что, явившись на Императорскую кухню и объявив, что продукты требуются Третьему и Четвертому принцам, Жу Фу не встретил ни секунды задержки — управляющие распорядились выдать всё в полнейшем объеме. В нынешние времена у Императора было немного детей, и титул принца по-прежнему обладал огромным весом, особенно когда речь шла о двух принцах, чьи материнские роды обладали определенным влиянием.
Слуги разожгли бездымный серебристый древесный уголь, установили жаровни, и на решетку легли нарезанные тонкими ломтиками куски мяса, щедро сдобренные приправами и маслом. Не желая прибегать к помощи прислуги, Сяо Сы велел всем оставаться на заднем плане, а сам принялся ловко переворачивать мясо, зазывая застывшего неподалеку Юн Чжана:
— Третий брат, иди помогай! Ты хочешь сначала попробовать говядину или куриные крылышки?
Где же было Юн Чжану заниматься подобным? С самого детства он привык лишь раскрывать рот к готовой еде и никогда даже не заглядывал на кухню, а сегодня, внезапно увидев столько сырых продуктов, он вытаращил глаза от изумления. Сперва его шаги были нерешительными, но, заметив, что Сяо Сы уже вовсю увлеченно переворачивает мясо, он наконец не выдержал и тоже присоединился к этому безобразию. И пусть мудрецы изрекли, что благородный муж держится подальше от кухни, но ведь они сейчас на берегу озера, так что это вряд ли считается кухней! — утешил себя маленький Юн Чжан и тоже с радостным энтузиазмом принялся за дело.
Серебристый уголь был данью уважения из Или — легко воспламеняющийся, долговечный и почти бездымный, он служил прекрасным средством для согревания знатных обитательниц дворца. Теперь же, когда его использовали для барбекю, он сполна проявил свои достоинства: жара было вдоволь, а едкого дыма не наблюдалось. Маленький Юн Чжан никогда прежде не сталкивался ни с чем подобным, поэтому поначалу изрядно суетился. Сяо Сы хотя и привык некогда жарить мясо, но за полтора года успел отвыкнуть, к тому же сейчас он обладал короткими ручками и ножками, и ему приходилось одновременно следить за тем, чтобы еда Юн Чжана не подгорела, так что он то и дело упускал что-то из виду. Толпа евнухов и служанок рвалась на помощь, но без приказа никто не смел сунуться. У Жу Фу даже на кончике носа выступили капли пота, но раз уж маленький господин велел им с Третьим принцем всё делать самим, бедному слуге оставалось лишь крутиться волчком на месте.
Цяньлун с самого утра, после приема посла Джунгарии, обсудил с ним государственные дела, и разговор постепенно перешел в более непринужденное русло. Желая продемонстрировать варварам величие и щедрость императорского двора, он лично повел посла и сановников на прогулку по этому изящному саду внутри Запретного города. В сопровождении свиты Цяньлун неспешно шел по Императорскому саду, беседуя с гостем, и атмосфера царила самая непринужденная. По пути им то и дело попадались прогуливавшиеся наложницы и придворные девы, которые низко кланялись; Цяньлун не обращал на них особого внимания, лишь небрежно веля попадавшимся на глаза людям удалиться. Каждое движение в этом огромном дворце находилось под его полным контролем, и страстные, смущенные взгляды женщин при встрече с ним не были для него сюрпризом. Впрочем, сегодня у него не было настроения играть в любовные прятки по парку. Он полагал, что обойдется без неожиданностей, но следующая картина все же заставила императора Великой Цин остолбенеть от изумления.
Сегодня ласковый ветерок навевал приятную прохладу, в воздухе витали ароматы цветов, а у берега озера зеленящаяся трава, искусственные горы, терема и беседки над водой неожиданно предстали перед ними... в образе средоточия самой обычной мирской жизни! Там действительно был и дым, и огонь! Огромная ткань теплого желтого цвета была расстелена прямо на изумрудной траве, а на ее краю стояла странная на вид жаровня для барбекю, сплошь уставленная полуготовыми блюдами. Два кругленьких, словно вылепленных из теста, невероятно прелестных и нежных ребенка хлопотали у этой жаровни.
Двое изнеженных избалованных детей, совмещавших игру с готовкой, успели перемазаться сажей, точно котята — их лица покрывали черные и белые полосы, а изящные одежды постепенно мялись, однако сами они были безумно счастливы, и звонкий детский смех не смолкал ни на минуту. В этой величественной и строгой императорской резиденции подобные проявления детской непосредственности казались большой редкостью. Они напоминали прохладный источник, струящийся сквозь знойный июльский Запретный город и заставляющий весь этот дворцовый комплекс ожить. Видавший виды император Цяньлун вытаращил глаза! Он никак не ожидал увидеть столь игривую и шаловливую сторону в тех самых принцах, что всегда держались с ним сплошной почтительностью. Беззаботный смех детей словно очищал человеческие сердца. Свита во главе с Цяньлуном невольно остановилась, затаив дыхание.
Сяо Сы щедро сдобрил специями подрумянившиеся до золотистой корочки кусочки нежной говядины, и по воздуху поплыл манящий аромат жареного мяса. Оба малыша одновременно сглотнули слюну, после чего Сяо Сы расторопным движением перевернул куриные крылышки Юн Чжана, грозившие вот-вот подгореть. Он, конечно, не рассчитывал, что Юн Чжан сможет съесть то, что приготовил сам, ему просто хотелось подарить брату новый опыт и впечатления — благо продуктов у них было предостаточно.
Откинув готовую нежную говядину на край, чтобы она немного остыла, Сяо Сы обмакнул ее в соус и поднес к самому рту Юн Чжана, лукаво бросив:
— А ну, отведай-ка нашего с тобой кулинарного искусства.
Юн Чжан, не раздумывая, впился зубами в угощение, затянул в рот и принялся медленно пережевывать. Его довольная мордашка расплылась в счастливой улыбке:
— Сяо Сы и вправду мастер на все руки, даже придворным поварам до тебя далеко.
Весь этот год Юн Чжан только и думал, что об этом младшем братишке — теперь даже его собственная матушка отошла на второй план. Видя, как сильно младший брат старался ради его дня рождения, Юн Чжан был тронут до глубины души. Даже если бы стряпня Сяо Сы оказалась совершенно безнадежной, он все равно искренне рассыпался бы в похвалах.
Наблюдавшему за этим Цяньлуну стало немного не по себе от легкой зависти: не успел он оглянуться, как Сяо Сы, которого он совсем недавно сам носил на коленях и кормил с рук, сильно подрос, и хотя он по-прежнему оставался крошечным комочком, но уже научился так трогательно заботиться о других и кормить окружающих. Больше всего Цяньлуна задевало то, что человеком, удостоившимся такой заботы от ребенка, оказался вовсе не он сам!
Больше не скрываясь, он громко произнес:
— Лучше моих поваров? Что ж, тогда Мне непременно нужно это отведать!
Знакомый голос застал обоих малышей врасплох. Они испуганно вздрогнули и, резко обернувшись, увидели, что из-за искусственной горки появляется внушительная процессия во главе с облаченным в ярко-желтые одежды Отцом-Императором, чей авторитет с каждым днем становился все внушительнее!
Оба ребенка торопливо опустились на колени и отдали поклон:
— Сыновья приветствуют Отец-Император!
Стоявшая рядом прислуга и евнухи попадали ниц по всей округе. Никто из них никак не ожидал столкнуться здесь с Императором, ведь в это время неизменно проходила утреннее заседание, и обычно Император появлялся в гареме только после полудня — иначе Сяо Сы ни за что не решился бы пойти на столь дерзкое преступление. Маленькие ручки мальчика, спрятанные в широких рукавах, слегка покрылись холодным потом. Устраивать барбекю-вечеринку в Императорском саду — казалось, за всю историю человечества подобных прецедентов еще не случалось, а уж с методами воспитания Отца-Императора он был знаком не понаслышке.
График Цяньлуна изменился спонтанно: изначально он планировал принимать послов в Зал Уединения Сердца. Однако, глядя на столь прекрасную погоду, Цяньлун внезапно захотел прогуляться по Императорскому саду, велев послам и министрам сопровождать его.
Взгляд Цяньлуна скользнул по жаровне, и он с полуулыбкой обратился к двум детям:
— Поднимитесь и говорите.
— У двух принцев отличный досуг, — продолжил он. — Ласковый ветерок, чистое небо, зеленая ива у отмели, а рядом вдобавок развели жаровню для барбекю прямо у озера — поистине царское наслаждение. Должен ли я радоваться, что мои сыновья не додумались прямо здесь, у пруда с лотосами, наловить парчовых карпов и зажарить их на костре?
Его голос чуть повысился к концу фразы, и хотя звучало это мягко, спины обоих мальчиков покрылись ледяным холодом.
— Сыновья не смеют, сыновья осознают свою вину.
Два детских голоса прозвучали в унисон. Оба малыша походили на побитые морозом баклажаны, с понуренными головами изображая послушание. Они отлично понимали, что любые попытки оправдаться сейчас лишь разожгут гнев Отца-Императора еще сильнее, поэтому мудро предпочли занять кроткую позицию.
Цяньлун остался в целом доволен их раскаянием и уже собирался отчитать их парой фраз, как вдруг в нос ему ударил аппетитный запах мяса. Он слегка приподнял брови и перевел взгляд на жаровню. Сяо Сы, заметив, что сверху воцарилось молчание, украдкой поднял голову и, столкнувшись с выражением лица своего отца, затянул мягким, слащавым голоском, от которого у него у самого мурашки побежали по коже:
— Докладываю Отец-Император: поскольку сегодня у Третьего брата день рождения, Сяо Сы хотел сделать ему подарок, но все ценные вещи вокруг подарены Отец-Император и Владычицей-Бабушкой. Матушка говорила, что дорог не подарок, дорого внимание, и Сяо Сы захотел сам приготовить что-нибудь вкусное для брата, поэтому...
К концу фразы в его голосе нарочно зазвучали обиженные нотки ребенка.
Разумеется, Цяньлун больше не стал ничего выговаривать, а во взгляде его промелькнуло смягчение. Коя железо пока горячо, Сяо Сы одарил его застенчивой, полной надежды улыбкой:
— Брат говорит, что у Сяо Сы очень хорошо получается готовить. Не хочет ли Отец-Император попробовать?
Глядя на сияющие глаза младшего сына, Цяньлун равнодушно хмыкнул.
http://bllate.org/book/31804/3883191
Готово:
