Тогда он на самом деле не до конца понимал смысл этих слов. Он лишь знал, что его первой реакцией при виде того послания было желание поскорее спрятать младшего брата, который жил напротив.
Брат был младше на три года и понимал в этом еще меньше. Он лишь послушно убрал ту записку, а затем внимательно выслушал каждое слово, сказанное старшим братом.
Он говорил: «Янь-янь, когда вырасту, я обязательно стану альфой, а ты обязательно станешь омегой. Когда ты пройдешь второе рождение, я поставлю тебе Метку, хорошо?»
Маленький Цзинь Янь тоже смутно представлял себе, что такое вторичное половое созревание и Метка, но брат сказал ему, что стоит лишь поставить Метку, и они больше никогда не расстанутся.
Говорили, что после того, как тебе поставят Метку, твой феромон сможет чувствовать только твой истинный партнер.
Это было уникальное, абсолютное обладание, к которому стремились все любящие друг друга люди.
Цзинь Янь с самого детства, с тех пор как научился ходить, любил повсюду следовать за братом. Хотя он еще не умел по-настоящему любить людей, он знал: находиться рядом с братом — это огромное счастье и полнота жизни.
Чжоу Шу был самым теплым старшим братом на всем свете, и Цзинь Янь с самого детства думал только о том, чтобы никогда с ним не разлучаться.
Позже, в средней школе, Чжоу Шу проявился как альфа, и тогда Цзинь Янь тоже стал ждать того дня, когда сам сможет сформироваться как омега.
Как только он изменится, брат сможет поставить ему Метку.
Слова, сказанные в детском возрасте, со временем покрываются плотным слоем романтической дымки, и Цзинь Янь превратил сказанное тогда Чжоу Шу в обещание для них двоих.
Стоит лишь дождаться дня взросления — и они навеки останутся вместе.
Однако Цзинь Янь ждал до самого окончания средней школы, но так и не дождался этого дня, в то время как брат уже заканчивал старшую школу и собирался поступать в университет.И правда, когда Чжоу Шу поступил в университет и уехал из Хайчэна в Столицу, их встречи сократились из ежедневных до раза в месяц, а то и в несколько месяцев.
Цзинь Янь воочию наблюдал, как вокруг брата начинает крутиться множество незнакомых ему людей, слушал его рассказы об общих с ними историях и впервые испытал глубокое чувство бессилия.
Почему я до сих пор не пройду дифференциацию? Если не пройду её сейчас же, брат забудет наше обещание.
В конце концов Цзинь Янь дождался своего восемнадцатилетия, и сразу после пышного праздника совершеннолетия у него начался мучительный период дифференциации.
Поскольку дифференциация происходила в позднем возрасте, недомогание перед ней длилось целую неделю, а в самый день этого процесса он и вовсе потерял сознание.
Цзинь Янь продержался целых сорок восемь часов: у него держалась непрекращающаяся высокая температура, он постоянно бредил.
Чжоу Шу взял отгул и просидел у его постели двое суток, воочию ощутив, как феромон Цзинь Яня зарождается буквально из ничего.
Сначала это был лёгкий моросящий дождь вперемешку с ароматом зелёной травы, затем ощущение сменилось на прогулку под дождём в густом лесу, и наконец Чжоу Шу почувствовал себя так, будто стоит на вершине уходящей в облака горы — вокруг шумели деревья, лил проливной дождь, и его едва не захлёстывало потоками воды, не давая вздохнуть.
Буря обрушивалась на морскую гладь, поднимая слой за слоем пенящиеся волны, и запах морской соли смешивался с дождём так, что уже невозможно было понять, было ли это затуманенным забвением или неразрывной страстью.
Чжоу Шу чувствовал, что дело принимает всё более странный оборот, и лишь услышав слова врача о том, что Цзинь Янь дифференцировался в Альфу, он словно очнулся от сна.
Когда Цзинь Янь очнулся, недомогание ещё не отступило, но он уже смутно чувствовал изменения в своём теле.Например, он почувствовал железу; или, например, он наконец-то смог уловить запах феромона Чжоу Шу.
Возможно, всё дело было в том, что они росли вместе с самого детства, но феромоны двух Альф ничуть не скрывались и при этом даже не вызывали взаимного отторжения.
Из-за этого поначалу Цзинь Янь ничего не заподозрил — до тех пор, пока не посмотрел на сидевшего у его кровати Чжоу Шу, который всё это время молча глядел в окно.
Он спросил: Брат, что с тобой?
Чжоу Шу лишь спустя долгое время перевёл на него взгляд и, глядя на него покрасневшими глазами, произнес: Янь-янь, ты дифференцировался в Альфу, я не могу поставить тебе Метку...
В тот момент первой реакцией Цзинь Яня было, как ни странно, облегчение.
Оказывается, Чжоу Шу всё еще помнил об этом обещании, и не он один тешил себя несбыточными надеждами.
А следом воцарилось долгое молчание. После тех слов больше никто ничего не говорил — вплоть до звука закрывающейся двери спальни. Цзинь Янь лежал в комнате, насквозь пропитанной запахом его собственного феромона, и наконец-то немного пришел в себя.
Прождав восемь лет, он дождался лишь шутки.
После того дня между ними словно легла какая-то преграда — невидимая, неосязаемая, но вполне реальная.
В тот период над морем в Хайчэн всегда висели легкие облака, будто намеренно мешая дождям пролиться на этот край.
Они оба знали: что-то изменилось.
Брат, ты смог бы принять роман между двумя Альфами? — это были последние слова, которые Цзинь Янь сказал Чжоу Шу пять лет назад.
Он никогда не забудет взгляд, которым Чжоу Шу одарил его в ответ: в нем читались страх и тревога, словно он отчаянно пытался избежать этого разговора.
То, что окончательно убило надежду в сердце Цзинь Яня, — это три слова, слетевшие с уст Чжоу Шу.
Он сказал: Невозможно.
В итоге эти восемь лет ожидания и фраза, окутанная ореолом романтических иллюзий, окончательно превратились в шутку, которой не суждено было увидеть свет, и спрятались в черной дыре на самом дне его души.
И Чжоу Шу никогда не узнал бы, что его неловкие, неуклюже замаскированные три слова на самом деле толкнули Цзинь Яня на другой край света.
Уехать в далекую страну, никого не предупредив, — это был лучший выход, который Цзинь Янь смог придумать на тот момент.
Цзинь Янь ненавидел свой пол, он терпеть не мог быть Альфой, но в то же время был вынужден с этим мириться.
Это противоречие не давало ему покоя долгими ночами, терзая каждую секунду.
Это было всё равно что пытаться вернуть к жизни блуждающую по миру душу и в конце концов получить самое ненавистное тело. Поэтому каждый раз, когда приходилось стоять перед зеркалом, наступал момент самых мучительных страданий.
Цзинь Янь промучился так три года, с головой погрузившись в бесконечные научные исследования и не обращая внимания ни на что другое.
Пока два года назад в его жизни не появилась шутка покруче.
Судьба, казалось, обожала подкидывать ему малопонятные и нелепые сюжеты.
И когда Цзинь Янь наконец решился вернуться на родину, собравшись с духом, чтобы посмотреть в глаза своим нелепым двадцати трем годам, какой-то человек прямо сейчас заявляет ему, что у кого-то из-за него развилась вторая личность.
И этот кто-то — человек, которого он прятал в сердце с самого раннего детства.
Всё это казалось совершенно невероятным, словно сон, искусно сотканный чьей-то чужой рукой.
http://bllate.org/book/31799/3882351
Готово:
