Хэ Юйбинь протянул руку, собираясь сорвать её, но Ло Чэнсин перехватил его запястье:
— Носи так.
Хэ Юйбинь скривился в лёгком пренебрежении и протянул:
— От этой шляпы твоим духом несёт.
— Каким ещё моим духом? — Ло Чэнсин бросил на него взгляд, после чего согнулся в три погибели и продолжил гнуть спину в поле.
Хэ Юйбинь поплелся следом:
— Потём!
Ветер нёс в себе густой запах влажной земли. Хэ Юйбинь брёл, то и дело оступаясь и нащупывая почву. Надели были забиты народом: повсюду громоздились высоченные горы только что убранной кукурузы и арахиса.
Мужчины и женщины, старики и дети из деревни Шаньбао с раскрасневшимися лицами вовсю трудились в горячке трудового задора, а капли пота падали прямо на землю, разбиваясь надвое.
Хэ Юйбинь за эти дни успел сделать самую массу дел, но уже чувствовал, что у него отваливаются и поясница, и ноги.
Он посмотрел на согнутую спину шедшего впереди Ло Датоу и вдруг подумал, до чего же она широкая и какая в нём, кажется, неисчерпаемая сила.
Надежный, трудолюбивый, способный вынести любую нужду.
Он был рождён самой пашней, словно эта земля наделила его дикой, буйной жизненной силой.
Осенняя страда в деревне Шаньбао продолжалась несколько дней подряд, и в этот период гонг, возвещавший об окончании работ, бил позже обычного. Ло Чэнсин велел Хэ Юйбиню возвращаться домой одному: нынче настала его очередь везти собранный за день урожай и сдавать в правление бригады.
Бригадир вместе с отцом Ло Чэнсина прямо в правлении подсчитывали урожайность с каждого му земли в деревне Шаньбао, чтобы вовремя всё сдать наверх.
Мужчины сделали несколько ходок туда и обратно, и небо уже наполовину стемнело.
Ло Чэнсин бросил взгляд на небо, и в памяти внезапно всплыло, как несколько дней назад Хэ Юйбинь обмолвился, будто не прочь отведать рыбки. Разве не идеальный момент?
— Ступайте вперёд, у меня тут кое-какое дело, — сказал Ло Чэнсин, обращаясь к Ло Чэнциню.
Ло Чэнцзинь к тому моменту страшно проголодался и спешил домой ужинать, а потому не стал допытываться, что за дела у Ло Чэнсина. Выйдя вместе с ним за главные ворота, он велел остальным расходиться по домам.
Ло Чэнсин же зашагал вперёд по дороге. Хотя прямого запрета ловить рыбу в водохранилище не было, всё же попадаться на глаза людям не стоило. К тому же он подзадержался с доставкой зерна, так что как раз мог заглянуть к водохранилищу и попытаться выудить парочку.
Он шагнул в заросли высокой травы, нашарил там толстую длинную ветку, взвесил её в руке, а затем принялся затачивать о попавшийся камень, пока не вывел острый кончик.
Ло Чэнсин знал дорогу к водохранилищу, но ходил туда редко: ветки деревьев по обочинам покачивались в такт шагам, отбрасывая зловещие колышущиеся тени.
Издалека до ушей Ло Чэнсина донеслось журчание воды.
С зажатой в руке веткой он пробирался сквозь сорняки вниз по течению.
У самого дна водохранилища речное русло устилали валуны; здесь вода уже текла не так бурляще, но камни были скользкими. Ло Чэнсин осторожно нащупал твердую опору, медленно присел на корточки и затаил дыхание.
В ушах стоял мерный шум воды, а от самой речной глади отражалось слабое бледное сияние.
Ло Чэнсин на мгновение потерял счёт времени: с каких это пор он вдруг решил тащиться на водохранилище ради рыбы только потому, что Хэ Юйбинь вскользь упомянул об этом?
Случись тут что — до неба не докричишься, до земли не достучишься.
Мысль мелькнула и тут же растворилась, а в воде мелькнула тёмная рыбья спина.
В детстве Ло Чэнсин уже доводилось рыбачить вместе с отцом Ло Дашэном. Тот наставлял: рыба в воде кажется ближе, чем она есть на самом деле, из-за преломления. Прикинув в уме примерное расстояние, Ло Чэнсин со всего маху вонзил ветку в воду!
Брызги разлетелись в стороны, тёмная тень в глубине за металась.
Рыба в водохранилище была пуганой и изворотливой, поймать такую — целая мука. Ло Чэнсин осторожно переставил ноги, сменил позу и ещё несколько раз ткнул наугад.
Неизвестно, сколько времени прошло — ветка уже грозила переломиться от каждого движения, — как ему наконец удалось зажать в кулаке серебристого карася размером с пол-ладони.
Рыба отчаянно билась в руке Ло Чэнсина. Он изо всех сил сжал пальцы, желая подняться, но боялся, что добыча выскользнет и упрыгает назад. Все его мысли были сосредоточены только на рыбе.
Из-за такой невнимательности он потерял опору под ногами: правая нога Ло Чэнсина соскользнула, и он рухнул прямо в воду!
К счастью, реакция не подвела: швырнув в сторону деревянную палку, он в мёртвой хватке ухватился за валун, чтобы его не унесло течением. А спасённая рыба в воде забилась ещё яростнее.
— Твою мать, — выругался Ло Чэнсин, вода брызнула ему прямо в лицо.
Собравшись с силами, он взмахнул рукой и швырнул рыбу на берег. Та угодила в густую траву, где ещё долго слышалось шуршание.
Избавившись от ноши, Ло Чэнсин наконец смог перехватить руками камень и подтянуться. Он несколько раз безуспешно попытался вскарабкаться наверх, пока наконец не улучил момент и не вылез с помощью ловкого рывка.
Ло Чэнсин шумно выдохнул, утёр лицо и поспешил к зарослям искать добычу.
Обыскав землю на четвереньках, он обнаружил, что рыба притихла, но ещё не подохла — её жабры продолжали мерно двигаться.
Ло Чэнсин усмехнулся, стянул с себя одежду и завернул в неё рыбину.
Больше он сюда ни ногой, подумал он. Слишком опасно.
Хорошо ещё, что нашёл этот участок ниже по водохранилищу, где попадались камни.
Немного переведя дух, Ло Чэнсин поднялся и зашагал обратно по той же дороге. Слух у него был отменный, и вскоре под мерный шум воды он уловил какой-то странный звук.
Нахмурившись, он раздвинул густые заросли дикой травы, по росту превосходившие человеческий рост больше чем наполовину, и двинулся на шорох.
Ло Чэнсин замер за стволом дерева и в отдалении разглядел две слившиеся воедино двигающиеся тени. Сначала он подумал, что это какие-то горные звери, но, приглядевшись, сообразил — это люди!
До его ушей донеслись обрывистые, прерывистые звуки.
Зрачки Ло Чэнсина сузились, и он торопливо отвернулся.
Из-за сгустившейся темноты он не смог разобрать, кто это из жителей деревни Шаньбао, но те явно рассчитывали, что к водохранилищу никто не забредёт.
Ло Чэнсин впервые в жизни сталкивался с подобным. Лицо его покрылось редким для него румянцем растерянности, и единственным его желанием было как можно скорее убраться отсюда, оставив эти звуки далеко позади.
Тяжело отдуваясь, он быстрым шагом спустился с горы — на обратную дорогу ушло едва ли больше половины того времени, что он потратил на путь туда.
Почти у самого дома Ло Чэнсин столкнулся с Ло Фан, которая вышла его искать.
— Брат, ты где пропадал? — увидев его, Ло Фан хромая направилась к нему. — Отец уже давным-давно вернулся.
Подойдя ближе и разглядев брата, она испуганно ахнула:
— Ой, братец, а чего это ты такой красный?
Ло Чэнсин покачал головой:
— Пустяки, на обратном пути жарко было.
Завидев сестру, он поспешил прогнать прочь остатки смущения, охватившего его у водохранилища, и поддержал её под руку:
— Нога ещё не зажила, куда тебя нелёгкая носит? Неужели взрослый мужик заблудится в собственной деревне?
При этих словах Ло Фан тут же надулась:
— Дома сидеть тошно, смотреть на всё это противно!
— Чего это? — поинтересовался Ло Чэнсин.
Возмущённая Ло Фан бросила:
— Вернёшься — узнаешь!
Расспрашивать дальше он не стал. Вытащив зажатую подмышкой одежду, он неловко потрепал сестру по макушке и тихо произвел:
— Не сердись, сегодня вечером сварим рыбный суп.
— Рыбу?! — Ло Фан повысила голос, но тут же опомнилась и испуганно огляделась по сторонам.
Понизив тон, она зашептала:
— Брат, ты что, на водохранилище ходил?
— Угу, поймал одну. — Он разворачивал одежду слой за слоем, пока не показалась рыбья голова.
Ничего, дома постирает — одежда и высохнет, а попадись он кому на глаза в деревне, пошли бы разговоры.
Ло Фан, сперва было обрадовавшаяся, вдруг о чём-то вспомнила и округлила глаза:
— Брат, это что ещё значит? Ты меня обмануть вздумал? Какая ещё варёная рыба для меня — это ты небось побежал её ловить только потому, что Хэ Юйбинь к нам в дом пожаловал!
— Какая же там страшная глушь, да ещё посреди ночи, — возмутилась она. — Брат, ты к этому Хэ Юйбиню слишком добр, какая от него вообще может быть благодарность?
Ло Чэнсин молчал.
С одной стороны, в глубине души он радовался: по крайней мере, сейчас его младшая сестра вовсе не походила на ту легковерную дурочку, которою в его воспоминаниях обхаживал Хэ Юйбинь.
С другой же — на душе скребли кошки. Ло Фан явно считала его простофилей, да и он сам, кажется, не сделал ничего особенного, просто хотел держать Хэ Юйбиня под присмотром...
Вернувшись домой, Ло Чэнсин наконец понял, о чём говорила сестра.
Хэ Юйбинь сидел за столом, сжимая в пальцах карандаш и что-то усердно выписывая в блокноте, пока его отец подсвечивал ему керосиновой лампой.
Ло Чэнсин и Ло Фан вошли, произведя небольшой шум, но Хэ Юйбинь даже головы не поднял, продолжая чиркать карандашом по бумаге.
Зато услышавший их Ло Дашэн повернулся к вошедшим брату с сестрой и радостно обратился к сыну:
— Большая Башка, глянь-ка на нашего Сяо Хэ! Образованный человек — сразу видно, какая силища! В правлении несколько дней сосчитать не могли, а Сяо Хэ в мгновение ока всё вывел.
Ло Чэнсин нахмурился:
— Отец, разве можно кому попало показывать бумаги правления?
Слова эти звучали так, будто он упрекал за показ постороннему человеку, но на самом деле он опасался, как бы до бригадира не дошли слухи — тогда виноват окажется не отец, а сам Хэ Юйбинь.
Ло Дашэн грозно вздернул брови:
— И что с того?
Видя, что отец не сердится, Ло Чэнсин успокоился.
Ло Фан постояла рядом, наблюдая за происходящим, уперла руки в боки и фыркнула:
— Подумаешь, арифметика! Я тоже так могу!
Отец расхваливал этого Хэ Юйбиня так, будто тот был каким-то гением, и ей это жутко не нравилось!
— Ступай отсюда, — недовольно бросил Ло Дашэн. — Девчонка бестолковая, а ну-ка вспомни про ту кукурузу на поле у окраины...
Ло Дашэн ткнул пальцем в сторону сына:
— Большая Башка, спроси у этой непутёвой, сколько цзиней она мне насчитала с одного му?
— И сколько же? — Ло Чэнсин перевёл взгляд на сестру.
Ло Фан тут же умолкла и забормотала себе под нос:
— Сто двадцать цзиней...
— Пф-ф... — Хэ Юйбинь, низко склонившись над бумагой с карандашом в руке, не удержался от смешка, но тут же поспешно сглотнул улыбку.
Ло Дашэн покачал головой:
— Гляжу я на тебя — ты с годами только глупее становишься! Я обеими руками посчитаю точнее, чем ты!
В этот момент из внутренней комнаты вышла Ван Фэнся и хлопнула мужа по спине:
— Это ты так с дочерью разговариваешь?
— Ха, а что, неправда, что ли? — парировал Ло Дашэн. — Большая Башка вон почти не учился, а соображает получше всяких.
Ло Чэнсин не понимал, как родители в разговоре с Ло Фан снова свернули на него.
— Если бы мы сдали зерно по твоим расчетам, твоему батьке пришлось бы сложить с себя полномочия старосты, — проворчал Ло Дашэн, поднимая со стола потрепанную миску с отколотым краем, и сделал несколько глотков воды.
Ло Фан тоже придвинула табурет, села с краешку и пробормотала:
— Подумаешь, когда это всё было? Чему учили, уже давно позабыла.
Ло Чэнсин бросил взгляд на Хэ Юйбиня. Тонкие пальцы городского паренька уверенно сжимали карандаш, выводя на листе ряды цифр и знаков. Ло Чэнсин пригляделся, но от сплошного полотна чисел у него в глазах рябью пошли круги.
Тогда Ло Чэнсин рассказал отцу, что раздобыл у водохранилища рыбу.
— Пойду на кухню, почищу, — сказал он. — Мяса в ней немного, но нынче самое то — сварить свеженькой ухи на ужин.
— Добро, — кивнул Ло Дашэн.
http://bllate.org/book/31794/3881878
Готово:
