Хэ Юйбинь поднял голову, взглянул на Ло Чэнсина и улыбнулся.
Ло Чэнсин отвёл взгляд, отдал одежду матери и, взяв рыбу, направился к печке.
Он опустил рыбу в таз, сначала распорол с боку и тщательно вымыл, а затем добавил лишь немного зелёного лука, имбиря и чеснока, чтобы перебить рыбный запах. Никаких сложных манипуляций не требовалось — стоило лишь поставить котелок на огонь, и получался наваристый суп из свежей рыбы.
Во дворе Хэ Юйбинь отложил кисть и протянул исписанный лист бумаги Ло Дашэну:
— Дядя Ло, вот всё подсчитано, взгляните.
— Так быстро? — у Ло Дашэна от улыбки лицо покрылось морщинами.
И немудрено было радоваться: в этом году хлопот с землёй прибавилось гораздо больше прежнего, всё делили на всевозможные участки, и сколько бригадир ни звал с общинного двора образованной молодежи двух парней для подсчётов, те так ничего и не смогли толком сосчитать.
Глядя на улыбку Ло Дашэна, Хэ Юйбинь почувствовал, что его дело наполовину сделано.
— Дядя Ло, если в будущем снова появятся такие дела, просто позовите меня! Я гарантирую, что всё исполню в лучшем виде, — с осторожностью поинтересовался он.
Ло Дашэн охотно согласился.
Вечером Хэ Юйбинь, прихватив банку с леденцами, снова отправился к двери комнаты Ло Фан.
— Ло Фан, ты спишь? — тихо позвал он.
Хэ Юйбинь немного подождал у порога, из комнаты донёсся скрип двигаемого по полу стула, и Ло Фан вышла открыть дверь.
Хэ Юйбинь протянул банку с леденцами:
— Ло Фан, это сладости, которые мои домашние попросили передать с оказией. Вам, девушкам, должно быть, нравится что-нибудь сладкое.
Ло Фан с подозрением окинула его взглядом. С чего это вдруг Хэ Юйбинь стал таким добрым?
Ей подсознательно захотелось отказаться, но сахар был вещью поистине драгоценной, особенно та банка, что держал Хэ Юйбинь. Через прозрачное стекло Ло Фан разглядела пестрые разноцветные конфеты внутри — каких только расцветок там не было.
Это же товар из самого города, в деревне такого днем с огнем не сыщешь.
В конце концов Ло Фан оставалась юной девушкой, и она украдкой сглотнула слюну.
Видя, что Хэ Юйбинь всё ещё держит протянутые руки, Ло Фан с напускным недовольством приняла подарок:
— Ну ладно тогда, спасибо.
Угостившись чужим, чувствуешь себя обязанным, особенно когда речь шла о такой ценной вещи, как сахар. Ладно уж, так и быть, с этого момента она перестанет ругать Хэ Юйбиня!
Заметив, что Ло Фан забрала банку, Хэ Юйбинь с улыбкой произвел:
— Ну, тогда я вернусь к себе.
Лицом он уродился чистым и привлекательным, а от такой улыбки у любой девушки могло замереть сердце.
Симпатичный, язык подвешен — не будь Ло Фан такой сообразительной, она вполне могла бы и попасться на удочку. Но с тех пор, как появился Хэ Юйбинь, её собственный брат перестал её баловать, во всём потакая какому-то чужаку!
Она про себя фыркнула: красив-то красив, да только тощий донельзя, да к тому же ленивый. Разве красотой сыт будешь? К тому же она не дура, неужто Хэ Юйбинь стал бы изливать доброту просто так, без всякой причины? Не иначе как добивался, чтобы она поменьше болтала языком.
Ло Фан с громким стуком захлопнула дверь.
Хэ Юйбинь повернулся, собираясь идти в комнату, но, сделав несколько шагов, заметил прислонившегося к косяку Ло Чэнсина. Выражение лица того было мрачным и нечитаемым.
У него в груди тревожно ёкнуло. Неужели этот Ло Датоу рассердился? Только не подумал ли он, что у того дурные помыслы на счёт Ло Фан? Хотя прежде в его мыслях и впрямь было кое-что подобное...
Но сейчас всё, что он делал, преследовало лишь одну цель: добиться, чтобы Ло Фан не выступала против его дальнейшего пребывания в доме Ло.
Ло Чэнсин бросил на него короткий взгляд и, не сказав ни слова, скрылся в комнате.
От этого холодного, как лезвие, взгляда у Хэ Юйбиня снова заныл живот, и он поспешил следом:
— Старший брат Ло...
Не успел он договорить, как Ло Чэнсин, словно сдерживая клокочущую ярость, резко оборвал его:
— Заявиться среди ночи к Ло Фан и стучать в её дверь — ты чего удумать решил?! Если об этом пойдёт молва, что люди станут говорить о ней? Если у тебя и вправду на уме какие-то грязные мысли, матушка твоя, проваливай отсюда прямо сейчас!
Хэ Юйбинь от неожиданности опешил: Ло Чэнсин впервые отчитывал его с такой суровой прямотой.
Какое-то время он так и стоял с приоткрытым ртом, забыв слова, а в груди поднималось тихое, горькое чувство обиды.
Ло Чэнсин долго не слышал от Хэ Юйбиня ни звука, а когда оглянулся, то заметил, что тот, кажется, от страха лишился дар речи, уставившись на него во все глаза.
В душе шевельнулось раскаяние: не слишком ли громко он повысил голос и... не слишком ли свиреп был?
— Нет, я... — начал Ло Чэнсин и замолк, не зная, как продолжить.
Изначально он твёрдо решил сегодня хорошенько проучить Хэ Юйбиня, опасаясь, что тот всё ещё не оставил надежды охмурить Ло Фан и снова её обманет.
Но стоило ему встретиться взглядом с Хэ Юйбинем, как вся злость в его сердце моментально испарилась.
Хэ Юйбинь не произнес ни слова: стянув обувь, он забрался на кан и с головой укутался в ватное одеяло, нарочно устроившись подальше от постели Ло Чэнсина — на добрых пол-лиу.
Когда Ло Чэнсин попытался окликнуть его снова, в ответ донеслось лишь приглушённое ворчание:
— Я спать ложусь.
Что оставалось делать Ло Чэнсину? Раз человек собрался спать.
Он беззвучно вздохнул, задул лампаду, скинул обувь и тоже взобрался на кан.
В темноте оба не сомкнули глаз.
У Хэ Юйбиня немного защипало в глазах от слёз, но обида понемногу утихала. Он и сам удивлялся, что на него нашло — ведь следовало объясниться с Ло Датоу, иначе все его старания последних дней пошли насмарку.
И тем не менее, он и сам толком не понимал, чем руководствовался в тот момент, но когда пришел в себя, всё уже произошло.
Завтра, завтра он извинится и всё объяснит, думал про себя Хэ Юйбинь. Ведь ему еще предстояло и дальше жить приживальщиком в семье Ло.
Дыхание рядом постепенно стало ровным и глубоким. Ло Чэнсин приоткрыл глаза и некоторое время молча всматривался в темноту.
Внутри него вновь шевельнулся вздох. Вспомнив, как ещё несколько дней назад Хэ Юйбинь усердно брался за любую работу на полях, выделенных их семье, он наконец до конца всё понял.
Тот вовсе не собирался уходить, просто боялся, что их выгонят.
Ло Чэнсин знал, что на общинном дворе образованной молодежи Хэ Юйбиню жилось несладко; слушая рассказы самого Хэ Юйбиня о прежних деньках, он понимал, что руки у того были изнеженными, а еды и одежды всегда было вдоволь.
А взглянув на его теперешнюю жизнь — без еды и питья, в постоянной тревоге, когда приходится изощряться и угождать то одному, то другому...
Ло Чэнсин предусмотрительно опустил тот факт, что Хэ Юйбинь льстил людям ради того, чтобы поудобнее увильнуть от работы. Перед его взором стоял лишь растерянный взгляд парня, отчего в груди вдруг болезненно кольнуло.
Второй день подряд Хэ Юйбинь намеревался завести разговор об этом инциденте, но Ло Чэнсин ловко переводил тему.
Так всё и замялось само собой.
Как и прежде, по утрам и вечерам Ло Чэнсин носил воду, а днём неизменно брал Хэ Юйбиня с собой на полевые работы. Видя, что тот держится с ним как ни в чём не бывало, Хэ Юйбинь наконец успокоился.
Хотя на поле от него было мало толку, возвращаясь с работы домой, он так уставал, что мечтал лишь рухнуть на кан, и на всякие глупости уже не оставалось сил.
Теперь он ел не в комнате, а вместе со всеми членами семьи Ло — во дворе, совершенно не стесняясь пристроиться к общему столу.
В деревне не было строгих правил насчёт того, что во время еды или сна не положено разговаривать. Обычно Ло Чэнсин ужинал молча, Ван Фэнся и Ло Фан обменивались пара фраз, а Ло Дашэн, прихлёбывая жидкую кашу, то и дело вступал в разговор с Хэ Юйбинем.
Только теперь Ло Чэнсин понял, как легко Хэ Юйбинь умеет располагать к себе людей. Раньше он никак не мог взять в толк, каким образом тот облапошил Ло Фан, но теперь, глядя, как от слов Хэ Юйбиня Ло Дашэн заливается смехом, он начал понемногу догадываться.
У этого парня действительно был дар говорить с каждым на его языке! Сначала он рассыпался в похвалах деревне Шаньбао, приговаривая, что староста тут — человек исключительно добрый и отзывчивый, а следом заговаривал еще о чём-нибудь приятном.
Ло Дашэн только отмахивался, уверяя, что всего лишь старается сделать что-то полезное для односельчан из деревни Шаньбао, разве ж это сравнится с настоящими городскими чиновниками?
Ло Чэнсин, молча закладывая ложку за ложкой в рот, думал про себя: почему это Хэ Юйбинь не пожелал пустить в ход такое умение с ним? Попроси он хоть о чём — он бы и сам всё за него сделал.
Окончив трапезу, Ло Дашэн отложил миску и, хлопнув себя по лбу, вспомнил:
— Сяо Хэ, через пару дней в бригаде будут обновлять лозунги. Я замолвил за тебя словечко перед бригадиром, так что пару дней можешь не ходить с Датоу на поля, а пойдешь со мной в бригаду, ладно?
Обновлять лозунги? Это же куда легче, чем гнуть спину на земле!
Разве мог Хэ Юйбинь отказаться?
Ло Чэнсин бросил на него короткий взгляд: неужели ему настолько противно работать с ним в поле? И что такого он заставлял Хэ Юйбиня делать все эти дни?
После ужина Хэ Юйбинь уже согнулся было, собираясь помочь со столом, но Ло Чэнсин без раздумий бросил:
— Я сам.
Хэ Юйбинь только этого и ждал.
— Тогда я пойду к себе, надо привести всё в порядок, завтра ведь с дядей Ло в бригаду идти, — с хитрым видом произнес он.
Провожая взглядом его удаляющуюся спину, Ло Чэнсин почувствовал укол раскаяния.
Неудивительно, что Хэ Юйбинь не говорил ему ласковых слов: стоило тому только появиться и встать рядом, как он сам всё за него переделывал, разве требовались тут ещё какие-то слова?
Ло Фан собрала пиалы в стопку и уже хотела поднять их, но Ло Чэнсин единым усилием приподнял деревянный стол и перетащил его под сень дерева.
Опустив стол на землю, он повернулся назад, намереваясь забрать пиалы из рук сестры, но Ло Фан ловко отскочила в сторону и с озорной улыбкой бросила:
— Братец, я сама отнесу их в дом!
Ло Чэнсин ещё не успел как следует отчитать эту девчонку.
Комната Ло Фан находилась недалеко от его собственной, и хотя несколько ночей назад она слышала, как Ло Чэнсин отчитывал её брата, сейчас она изо всех сил старалась угодить брату.
— Возвращай-ка сахар Хэ Юйбиню при первой же возможности, — направляясь с пиалами к кухне, бросил Ло Чэнсин.
Ло Фан тут же бросилась следом:
— Возвращать? С какой стати? Я его не крала и не отнимала, он сам его принёс и отдал!
Ван Фэнся, узнав об этом, тоже отругала дочь, заметив, что сахар — вещь слишком дорогая, к тому же Хэ Юйбинь и так временно гостит у них в доме, а если посторонние узнают, что Ло Фан приняла от него подарок, злые языки живо разнесут небылицы.
Правда, видя упрямство дочери, Ван Фэнся не стала настаивать дальше: в конце концов, об этом знали только свои, а раз Ло Фан не собирается выносить сладости на людские глаза, никто ничего не узнает. Напоследок она лишь наказала девушке хорошенько спрятать банку, если кто-то из подруг забредет к ней в гости.
Но Ло Чэнсин был совсем не похож на Ван Фэнся: раз он сказал вернуть, значит, заставил бы вернуть непременно!
В памяти Ло Чэнсина всплыло то бережное выражение лица, с которым Хэ Юйбинь обращался с той заветной банкой.
— Больше домашние ничего ему не присылали, это... он сам себя лишал лакомства.
Ло Фан немного смягчилась под влиянием его слов; она не была бестолковой девчонкой и в мыслях уже прикидывала, как бы при случае вернуть гостинец Хэ Юйбиню.
Не успела она раскрыть рот, как брат добавил:
— ...Ладно, не ходи.
Ло Чэнсин просто снова вспомнил то облегчение, которое отразилось на лице Хэ Юйбиня, когда тот отдал леденцы Ло Фан.
Ло Фан растерянно моргнула:
— Брат, так возвращать мне или нет?
— Оставь, ешь раз хочется, — буркнул Ло Чэнсин.
С этими словами он взял ведро с водой и принялся отмывать посуду и котелок, а Ло Фан так и осталась стоять на месте.
Внимательно разглядывая брата, она протянула:
— Брат, с каких это пор ты стал таким странным?
— С чего бы это? — продолжая плескать воду, даже не поднял головы Ло Чэнсин.
Ло Фан протяжно вздохнула:
— Да просто странным, сам не пойму в чём дело.
— Что за манеры для молодой девушки? — бросил на неё косой взгляд Ло Чэнсин.
http://bllate.org/book/31794/3881879
Готово:
