Она пришла сюда, ведомая тем самым маленьким слугой, который тащил её за собой. Её босые ноги, не успевшие обуться, ступали прямо по полу, и бледная кожа, местами покрасневшая от прилива крови, вызывала лишь жалость у любого, кто на неё смотрел.
Неизвестно, начала ли Гу Цзиньянь уже разочаровываться в семье Сунь, но она молча слушала, как стоящий перед ней человек беззастенчиво клевещет и выдумывает небылицы, очерняя её. Её темные глаза были опущены, и в этой тишине сквозило не только спокойствие, но, казалось, и едва заметное отвращение.
Отвращение к этому заносчивому слуге, который сеял смуту и черное выдавал за белое.
А также отвращение к ней самой, к той, кто подстрекала и направляла его.
В этот самый момент Сунь Нянь почувствовала, как у неё похолодели ладони.
До того, как всё это произошло, Сунь Нянь была полна оптимизма относительно своих отношений с Гу Цзиньянь. В конце концов, в романе на их знакомство и свадьбу отводилось всего месяца два-три, и Сунь Нянь полагала, что за такой короткий срок оригинал вряд ли успела накопить критический уровень ненависти Гу Цзиньянь.
Теперь же стало ясно: она недооценила способности этого никчемного «второго поколения» богачей.
Она подумала, что именно этот слуга, скорее всего, и испортил платье, намеренно превратив его в лохмотья. Такие низкие людишки, желая выслужиться, знали, что оригинал недовольна женой в лице Гу Цзиньянь, и потому намеренно устраивали ей козни, чтобы польстить своей госпоже.
Сколько подобных случаев произошло в прошлом — одному богу известно. Неудивительно, что Гу Цзиньянь затаила такую ненависть, что даже после того, как окончательно озлобилась, она всё равно жаждала жестоко отомстить этой больной, прикованной к постели женщине.
При мысли о таком будущем Сунь Нянь пришла в полное уныние. Она слишком увлеклась богатством и влиянием семьи Сунь и совершенно забыла: чтобы наслаждаться роскошной жизнью оригинала, нужно взять на себя и все те проблемы, что та оставила после себя.
Как же это трудно… Неужели это и есть то самое: желаешь надеть корону — будь готов нести и бремя её ответственности?
Эта мысль промелькнула в голове Сунь Нянь, но скорбь длилась недолго, сменившись проблеском надежды.
Согласно сюжету романа, все беды оригинала до того, как она попала в автокатастрофу и стала «овощем», были делом её собственных рук, а после — результатом интриг окружающих, которые использовали её имя как предлог для своих махинаций. Но раз она сама не попала в аварию и не превратилась в «овощ», то разве не исчезает сама причина всех этих косвенных проблем?
А если причин больше нет, не означает ли это, что уровень ненависти Гу Цзиньянь остановился на отметке «до свадьбы»?
Это значит, что всё ещё можно исправить!
Её репутация ещё может быть очищена!
Доклад слуги, приправленный ложью, вскоре закончился, и в комнате воцарилась тишина. Каждая пара глаз была прикована к Сунь Нянь, которая полулежала на кушетке. Главная героиня всеобщего внимания в этот момент задумчиво подпирала щеку, то хмурясь, то расслабляя лицо. Окружающие переглядывались, не понимая, о чем размышляет эта непредсказуемая барышня из семьи Сунь.
Слуга не мог предвидеть своего трагического конца. Видя странное, почти безумное выражение лица Сунь Нянь, он обернулся и бросил на Гу Цзиньянь торжествующий взгляд, словно говоря: «Смотри, ты так разозлила госпожу, сейчас тебе несдобровать».
Гу Цзиньянь не ответила на эту провокацию. Она лишь исподлобья, с мрачной холодностью смотрела на спину слуги, мысленно запечатлевая его облик.
— Па!
В этот момент тишину комнаты нарушил сухой звук упавшего предмета, отчетливо прозвучавший в ушах Гу Цзиньянь. Не понимая, в чем дело, она перевела взгляд вниз и, разглядев то, что Сунь Нянь бросила к её ногам, изумилась.
Это было не какое-то чудовищное орудие пыток, а пара безобидных пушистых тапочек.
Сунь Нянь видела нерешительность в глазах Гу Цзиньянь и понимала, что та относится с подозрением к любому её жесту. Откинувшись на спинку кресла, она слегка приподняла подбородок и приказала:
— Надевай. Или ты думаешь, что я до такой степени опустилась, что стану подкладывать в тапки гвозди?
Гу Цзиньянь промолчала. Она молча встала и надела предложенную обувь. Неважно, были там гвозди или нет, сейчас, когда у неё не было никакой опоры, ей приходилось подчиняться.
Мягкий пух мгновенно окутал озябшие ноги Гу Цзиньянь; они были такими нежными и ещё сохраняли тепло девушки, которая носила их до этого. Изумление в глазах Гу Цзиньянь стало ещё сильнее. В тапочках действительно не было никакой пакости, как и сказала Сунь Нянь.
Слуга, наблюдавший за этим действием, застыл в крайнем недоумении.
Сунь Нянь, не дожидаясь ничьих слов, небрежно бросила:
— Подумаешь, платье. Испортилось — и ладно, к чему шум? Этот дом носит мою фамилию или твою? Раз ты сегодня такой инициативный, собирай вещи и ищи себе другое место. Наша семья слишком мелка, чтобы вместить такого важного господина, как ты.
Услышав это, слуга вмиг запаниковал. Его заносчивость сменилась униженной мольбой:
— Госпожа! Вы не можете вот так просто меня уволить! Госпожа, я же всё делал по вашей указке! Разве не вы говорили, что Гу Цзиньянь — это просто ничтожество, недостойное…
Видя, что слова слуги ведут к катастрофе, инстинкт самосохранения заставил Сунь Нянь вскочить и резко оборвать его:
— Что ты мелешь?! Когда я такое говорила?! Ты устроил такой балаган в день моей свадьбы — разве это не означает, что ты хочешь, чтобы другие насмехались надо мной и позорили меня? Ты думаешь, я могла сказать тебе что-то подобное?
Сказав это, Сунь Нянь нарочито тяжело задышала, изображая ярость — так, будто её гнев был вызван не желанием защитить Гу Цзиньянь, а лишь беспокойством о репутации «второго поколения» семьи Сунь, известной во всем городе S.
Тетушка Фань, умевшая читать по лицам, подала знак увести слугу и, сменив тему, обратилась к команде стилистов:
— У вас есть запасное платье?
— Да, да, есть! — Стилисты, напуганные вспышкой гнева Сунь Нянь, поспешно закивали. — Госпожа Сунь, вот, посмотрите, это эксклюзивная модель из новой коллекции, которую наша команда только что доставила с недели моды в Милане.
Хотя Сунь Нянь в этой жизни была бедной работницей, которой вечно не хватало денег, и совершенно не разбиралась в том, что делает этот кусок ткани на вешалке «высокой модой», она знала цену словам «новая коллекция». За такие платья знаменитости готовы были перегрызть друг другу горло.
http://bllate.org/book/31793/3881733
Готово:
