Цокот копыт пронесся мимо, поднимая облако пыли, а следом раздался свист стрелы, рассекающей воздух, и глухой звук попадания в цель.
Цинь Ичжу, чье лицо было сплошь покрыто пылью, долго кашлял, прежде чем сквозь пелену дорожной взвеси разглядеть Гу Яньтина, разворачивающего своего вороного коня.
Этот чистокровный скакун стоил миллионы в год на содержание, и, казалось, конь прекрасно осознавал собственную ценность: каждый его шаг был полон высокомерия. Гу Яньтин, одетый в официальный полуспортивный костюм для верховой езды — строгую рубашку и жилет, — выглядел безупречно. Даже просто сидя на лошади, он создавал атмосферу такого давления, словно небо заволокло грозовыми тучами. Цинь Ичжу невольно отступил на несколько шагов.
— Хватит, давай держать дистанцию! — пробормотал Цинь Ичжу, с трудом переводя дух под гнетом незримых феромонов Гу Яньтина.
Было очевидно, что с Гу Яньтином что-то не так.
Ирония заключалась в том, что полмесяца назад малыш Цинь Жуань по ошибке принял состояние Гу Яньтина за период повышенной восприимчивости, а спустя пару дней этот человек и вправду в него вошел — и с тех пор никак не мог выйти.
Обычно период повышенной восприимчивости у альфы длится не более семи дней, а если рядом есть партнер — и того меньше. Те, кто пытался сбить состояние блокаторами, тоже укладывались в неделю. Но Гу Яньтин был иным: из-за болезни феромонов каждый его срыв напоминал тикающую бомбу, а период восприимчивости стал настоящим кошмаром.
Если в обычное время он мог держать себя в руках, то сейчас — нет.
Шел уже одиннадцатый день.
В лаборатории перепробовали всё, чтобы подавить этот фон, но толку было мало. Феромоны Гу Яньтина были слишком агрессивны — во многом это было следствием генов обоих отцов-альф. Болезнь, вызванная патологией, делала его по-настоящему пугающим, когда он терял контроль.
Семья Гу Яньтина состояла сплошь из альф: два отца, младший брат-старшеклассник и сестра-кинозвезда. Из-за вечных конфликтов на почве запахов они давно разъехались. Все члены семьи были до неприличия похожи друг на друга — холодные, язвительные, и Гу Яньтин не стал исключением.
Редчайшая патология феромонов.
Ледяной характер.
Стоило болезни проявиться, как он начинал творить безумства.
Последние десять с лишним дней Цинь Ичжу с замиранием сердца наблюдал, как тот увлекается экстремальными видами спорта. Сегодняшняя стрельба из лука была еще самым безобидным занятием!
Гу Яньтину требовалась разрядка, иначе в любой момент мог дать трещину не только рассудок, но и сама структура его феромонов.
— Я серьезно, этот малец Цинь Жуань точно запал на тебя. Почему бы не рассмотреть традиционное лечение альфа-омега? — Цинь Ичжу не унимался. — Дай четкий ответ: если готов попробовать с ним, согласись. Посмотри, какой он инициативный. Если сойдетесь, я помогу вам проверить совместимость, если будет выше 60% — то...
Не успел он договорить, как, суетясь, поймал брошенный ему лук. Голос Гу Яньтина, прозвучавший сверху, был таким же холодным и раздражающим:
— Хочешь попробовать — пробуй сам.
Конь умчался, подняв пыль, а Цинь Ичжу лишь фыркнул вслед:
— Не ценишь ты доброго отношения!
Он развернулся и решительно зашагал прочь, решив больше не лезть не в свое дело.
Тем временем в машине Цинь Жуань озадаченно смотрел на Гу Сяо:
— Что ты имеешь в виду под интересным?
— Ну, в смысле... ты ведь нравишься моему брату? — Гу Сяо приподнял бровь.
— ... — Цинь Жуань открыл рот, закрыл его и мысленно протяжно выдохнул.
— Система, кажется, я все испортил, — сказал Цинь Жуань. — Гу Сяо меня не так понял.
Система 014 кашлянула в ответ:
— Ничего, просто объясни, что ты не это имел в виду.
Цинь Жуань так и сделал:
— Прости, но мне не нравится старший Гу.
Гу Сяо был удивлен:
— Нет?
— Нет, — подтвердил Цинь Жуань.
Если уж на то пошло, ему нравилась кукла в руках Гу Яньтина, а не сам Гу Яньтин. К тому же он считал невозможным симпатизировать человеку, с которым они совершенно не ладили.
— Тогда почему ты хотел сделать ему подарок? — Гу Сяо моргнул.
Цинь Жуань тоже моргнул:
— Я и тебе дарю вещи, и ты мне дарил. Мы же друзья.
— Ну... в общем, да, — Гу Сяо подпер подбородок рукой. — Значит, ты просто хочешь дружить с моим братом?
Цинь Жуань кивнул:
— Именно.
Его взгляд был таким чистым и искренним, что в этом нельзя было усомниться.
Гу Сяо лишь вздохнул. Глядя на невинного Цинь Жуаня, он не удержался и потянул того за щеки:
— Ну ты и тормоз!
В реальности, если бы какой-нибудь омега признался альфе в симпатии и предложил подарок, тот бы точно не устоял. Но его брат-бревно был не способен на эмоции. Если бы Цинь Жуань сказал, что влюблен, Гу Сяо бы помог, но...
Гу Сяо отпустил лицо Цинь Жуаня:
— Ладно, забудь. С моим братом все очень сложно, так что дружба — тоже неплохо.
Цинь Жуань, осознав суть сказанного, спросил:
— Его болезнь неизлечима?
— Очень трудно лечится, — Гу Сяо покосился на водителя и понизил голос: — В нашей семье из пяти человек нет ни одного омеги или беты. Гены отца Гу и отца Яня слишком сильны. Брат начал взрослеть раньше остальных, а вскоре после того, как окончательно определился как альфа, заболел. Таких случаев в мире единицы, у болезни даже есть название: «Энигма-мутант».
— С тех пор как я себя помню, он постоянно лечится, — Гу Сяо повернулся к Цинь Жуаню. — Цинь говорил, что в самый тяжелый приступ он даже полоснул себя лезвием по руке, чтобы прийти в чувство. Но, несмотря на серьезность состояния, он никогда не терял контроля на людях. По крайней мере, мы этого не видели, поэтому все считают, что у него железная выдержка.
— Если на публике он спокоен, значит, мастерски скрывает это, — прокомментировала Система 014. — Значит, наедине с собой он наверняка настоящий псих.
Цинь Жуань промолчал, чувствуя грусть. Никто не любит болеть. В первые годы после того, как он стал человеком, он часто простужался, и это приносило ему лишь уныние. Он знал, как это тяжело, а болезнь Гу Яньтина зашла так далеко, что ему приходилось причинять себе боль, чтобы оставаться в здравом уме.
— Болезнь — это не его выбор, — подумал Цинь Жуань. — А правда нельзя забрать у него куклу?
Гу Яньтин был таким несчастным.
Система 014 промолчала, а затем добавила:
— Носитель, тебе пора домой.
Цинь Жуань крепче сжал руки на коленях, игнорируя систему. Они с Гу Сяо больше не возвращались к этой теме, болтали о пустяках, а потом уснули. Когда они проснулись, был уже полдень, и машина прибыла на место.
Цинь Жуань снял подушку для шеи и легонько потряс Гу Сяо:
— Мы приехали.
— А, да... — Гу Сяо потер глаза. Они вышли из машины, багаж уже ждал в отеле, и друзья решили немного взбодриться на свежем воздухе.
Надышавшись воздухом, Гу Сяо потянул Цинь Жуаня за рукав:
— Пойдем, сначала пообедаем! Стрельбище рядом с рестораном, я покажу тебе, там очень круто!
Дорога пролегала сквозь густой лес, и вскоре перед ними открылось просторное стрельбище. Сделав еще шаг вперед, Цинь Жуань внезапно замер и схватил за руку Гу Сяо:
— Постой!
Гу Сяо остановился:
— Что такое?
В этот момент вдалеке послышался ритмичный стук копыт. В облаке пыли, за ограждением, черный как смоль конь замер прямо перед ними.
Цинь Жуань поднял взгляд и встретился глазами с Гу Яньтином.
В одно мгновение удушающее давление исчезло.
Гу Яньтин смотрел на лицо Цинь Жуаня, а затем перевел взгляд на Гу Сяо:
— Что вы здесь делаете?
— Мы пришли порисовать, — ответил Гу Сяо.
— ...
Гу Яньтин казался совершенно спокойным. Если бы не вздувшиеся вены на руках, сжимавших поводья, можно было бы подумать, что он в полном порядке. Он развернул коня и нахмурился, глядя на Цинь Жуаня:
— Это не то место, где вам стоит находиться. Уходите.
Гу Сяо не посмел спорить, потянув Цинь Жуаня за собой:
— Странный он. Ладно, пошли, Цинь Жуань.
Цинь Жуань, уходя, оглянулся на альфу. Секунду помедлив, он указал на внешний угол своего глаза:
— У вас тут... кое-что прилипло.
Затем свободной рукой он помахал:
— До свидания, старший.
— ...
Гу Яньтин смотрел, как они удаляются, пока не исчезли из виду, а затем коснулся уголка своего глаза. Там ничего не было.
И тут он смутно припомнил, что у него самого была там крошечная, едва заметная родинка.
Гу Яньтин посмотрел на кончики своих пальцев, сжал ладонь в кулак — она была пуста, и от этого на душе стало еще беспокойнее.
Странно то, что наступившее на мгновение спокойствие было настоящим. Еще более удивительным казалось то, что он видел Цинь Жуаня издалека и должен был избежать встречи, но вместо этого сам поехал прямо к нему.
***
В ресторане.
— С чего он такой злой? — Гу Сяо развалился на диванчике. — Я ведь не первый раз здесь. Что с ним сегодня не так?
Цинь Жуань медленно жевал яблоко, вспоминая недавнюю сцену:
— Кажется, он неважно себя чувствует.
Гу Сяо поднял голову, посмотрел на третью тарелку яблок перед Цинь Жуанем, на его раздутую щеку и прищурился:
— Жуань, ты правда очень любишь яблоки.
Цинь Жуань замер, глядя на надкушенный ломтик:
— Яблоки вкусные.
— Яблоки — самые скучные фрукты в мире, — Гу Сяо подпер подбородок руками, наблюдая за медленным жеванием Цинь Жуаня — это занятие почему-то успокаивало. Он подвинул свою тарелку к нему и вернулся к теме: — Ты сказал, он плохо себя чувствует? Почему?
— Мне показалось, я почувствовал его феромоны, — сказал Цинь Жуань. — Он точно не в периоде восприимчивости?
— Ты... — Гу Сяо округлил глаза. — Ты почувствовал его феромоны?
Чушь какая-то. Как такое возможно?
Это же Гу Яньтин, известный всем как мастер выдержки. Даже будучи больным, он умел подавлять свои запахи в ноль. До сих пор, кроме четырех других альф в семье, никто и никогда не ощущал его феромонов. Обычно люди чувствовали лишь давление, исходящее от него, и поспешно ретировались.
— Это невозможно, наверное, тебе показалось. Он мастерски скрывает свой запах, — сказал Гу Сяо. — К тому же у него есть препараты экстренного действия, он бы не позволил себе пустить все на самотек.
http://bllate.org/book/31789/3881293
Готово:
