Случайно заметив несколько домов с горящими окнами, Юнь Синци направился туда и постучал в дверь, но никто ему не открыл, да и внутри царила тишина.
Полнолуние только что поднялось над землей, и холодный лунный свет, разлившись повсюду, принес ему хоть какое-то утешение.
К счастью, деревенская дорога была сухой и ровной, идти по ней ночью было куда легче, чем среди невидимых бугров и ям в горном лесу.
В большинстве домов свет не горел, а те, где он горел, двери не отворяли. Взятые с собой в дорогу лепешки были скудным пайком, но лучше, чем ничего; вот уже несколько дней он перебивался впроголодь, а под глазами залегли синеватые тени.
Он потрогал урчащий живот и уже было собрался усесться прямо на землю, чтобы достать лепешку и кое-как перекусить.
В этот момент раздалось звонкое кудахтанье — звук доносился из курятника во дворе у дороги, и его взгляд тут же устремился туда.
В курятнике были куры, а под стрехой висели сушеные початки кукурузы.
Он тронул себя за подбородок: украсть? Нет, он мог бы купить — оставить вещь, положить деньги и уйти.
Почему бы и нет? Вполне себе неплохой способ.
Сказано — сделано. Привязав коня у ворот, он перекинул ногу через изгородь и только твердо встал на землю, как в темноте с ним встретились чьи-то светящиеся глаза.
Вот черт, собака.
Его левая нога стояла на земле, правая висела в воздухе, и он замер в нерешительности: изгородь была невысокой, пес вполне мог перепрыгнуть и укусить его.
Не хватало еще остаться без товара, так еще и быть покусаным собакой.
Мало того, что укус — это больно, так еще неизвестно, что о нем подумают деревенские жителя.
В критический момент важнее всего — не паниковать. Он изо всех сил постарался сделать вид, что сохраняет невозмутимость, переглянулся с собакой и медленно отступил назад. Пес, увидев, что он уходит, сжался калачиком и продолжил спать.
Какая удача: от пережитого напряжения ноги онемели, и он шлепнулся на землю.
Ничего не добыл, да еще чуть не пострадал от собаки...
Запрокинув голову, он безмолвно посмотрел в небо, и в каком-то его уголке промелькнул алый огонек.
Красный свет посреди ночи выглядел несколько зловеще, но как раз попался на глаза Юнь Синци, отличавшемуся смелым нравом.
Если сравнивать голод и страх, то первый был вполне реален, а второй казался чем-то далеким и неопределенным.
Каждое темное окно деревенских домов недвусмысленно давало понять, что чужакам здесь не рады, так что, пожалуй, стоило попытать счастья в другом месте.
Решившись, он развязал коня и направился на свет алого огонька.
Пройдя за угол, он увидел возвышавшуюся впереди большую усадьбу с резными балками, расписными карнизами и изогнутыми крышами.
Судя по размерам деревни, которые он отметил по пути, эта семья должна была быть местными богачами, да и в любом другом месте их условия выглядели бы неплохо.
Двустворчатые ворота были распахнуты настежь, а под карнизом перед входом висели два больших красных фонаря, создавая атмосферу праздника и умиротворения.
Заглянув в ворота, Юнь Синци увидел во дворе несколько накрытых столов для пиршества, за которыми кое-где сидели люди, а из внутренних комнат доносился аромат еды.
Ого, кто-то справляет свадьбу или банкет.
Судя по его детскому опыту, когда они с учителем ходили на пиршества к подножию гор ради бесплатного угощения, на подобных торжествах бродяг с деньгами или просто при наличии свободных мест обычно пускали за стол, а кое-где даже сами активно приглашали прохожих.
Подоткнув подол нижней одежды, он вытер с лица пыль, машинально провел рукой по волосам, привязал коня недалеко от ворот и шагнул через порог.
Худой мужчина средних лет, стоявший у края праздничных столов, заметил его с первого же взгляда и тут же подошел:
— Братец, у тебя какое-то дело?
Юнь Синци сложил руки в поклоне и честно ответил:
— Случайно проходил мимо, хотел преподнести подарок и присоединиться к застолью.
Собеседник окинул его взглядом с ног до головы:
— Боюсь, сейчас нам не совсем удобно.
— Я и впрямь голодаю уже несколько дней и давно не ел горячей еды, вот и побеспокоил вас, — он оглянулся назад. — К тому же в деревне больше никто не открывает двери.
Помолчав немного, мужчина развернулся:
— Следуй за мной.
Юнь Синци с облегчением выдохнул: получилось.
— У меня еще конь снаружи.
Мужчина позвал слугу и шепнул ему что-то на ухо. Слуга кивнул Юнь Синци и, обойдя его, направился прямо к коню у ворот.
Проводив взглядом слугу, который развязал веревку и повел коня прочь, Юнь Синци поинтересовался:
— Его ведут в конюшню?
— Да. Не беспокойся, братец, наша Поместье Сун всегда славилось гостеприимством и щедростью. Раз ты пришел на свадебный пир нашего молодого господина, тебя непременно наградят по заслугам.
Юнь Синци кивнул и послушно последовал за провожатым.
Повернув, они вышли на длинную деревянную галерею, рядом с которой располагался открытый двор с праздничными столами.
Юнь Синци не удержался и оглянулся: чем больше он смотрел, тем сильнее удивлялся.
— Разве все гости уже собрались? — половина мест за столами пустовала.
Мужчина был целиком сосредоточен на дороге и не оборачивался:
— Счастливый час еще не наступил.
По тому, как напряжена была его спина, Юнь Синци отчетливо понял, что тот не расположен к долгим разговорам, и благоразумно замолчал.
Сделав множество поворотов, они остановились перед небольшой комнатой, в которой горели свечи.
Мужчина повернулся к нему лицом:
— Братец, сколько денег ты даешь в подарок?
Услышав это, Юнь Синци вытащил горсть медных монет:
— Хватит?
В чужих краях он не хотел выставлять богатство напоказ, поэтому опасался давать слишком много, но боялся, что нехватки монет не хватит для допуска к столу.
Понаблюдав за выражением лица собеседника, которое не изменилось и оставалось безмолвным, он сжал зубы и сунул руку в карман, вшитый изнутри одежды.
— А так хватит?
Увидев целую горсть медных монет, переданную ему в руки, мужчина остолбенел.
Пересчитав их по одной, он взглянул на юношу, и во взгляде его промелькнуло мгновенное прозрение.
Юнь Синци понятия не имел, сколько положено давать в подарок на подобных пирах: в детстве всеми денежными вопросами на застольях всегда ведал исключительно учитель.
Но на таких свадьбах — чем больше даешь, тем лучше, пожалуй.
Спрятав деньги в карман, мужчина выдавил на своем изможденном лице жесткую улыбку:
— Хватит, хватит.
С этими словами он велел Юнь Синци подождать у двери, а сам первым толкнул ее и вошел внутрь.
Подождав немного, он приоткрыл дверь и с улыбкой жестом пригласил юношу войти.
Его улыбка была донельзя фальшивой — видимо, сочтя Юнь Синци совсем юным, он даже не утруждал себя маскировкой. Впрочем, юноша повидал на своем веку немало подобного, а потому сделал вид, что ничего не замечает.
В комнате было светло. У стен стояло несколько рядов книжных полок, в самом центре красовался стол, а за ним сидел седовласый и бородатый старец.
Старик, зажав в пальцах кисть, поднял на него глаза:
— *******?
— А?
У собеседника был настолько тяжелый местный акцент, что Юнь Синци совершенно ничего не понял, словно очутился в тумане.
Старик, проявив терпение, повторил вопрос:
— *******?
— А?
Пытаясь разобрать, что именно говорит старик, он невольно сделал несколько шагов вперед и приблизился к столу, чтобы прислушаться.
Наконец, шедший сбоку мужчина, поняв, что гость абсолютно ничего не улавливает, перевел:
— Наш Шестой господин спрашивает, как тебя зовут?
Услышав, что речь идет об имени, Юнь Синци тут же насторожился:
— Зачем им знать мое имя?
Неужели императорский двор додумался преследовать его даже здесь?
Мужчина беспомощно пояснил:
— Имена гостей нужны, чтобы записать размер подарочных денег. Братец, ты впервые на таком застолье?
Чуть смущенно почесав в затылке, он ответил:
— Не в первый раз, просто раньше обычно ходил вместе со старшими... — и ему не приходилось называть свое имя самому.
Назвав свое имя как на духу, он стоял близко и заметил, как старик внес какую-то цифру сразу после записанного имени.
Его глаза едва заметно сузились: цифра сильно отличалась от суммы, которую он только что отдал мужчине.
Как только запись была сделана, мужчина кивнул, поклонился и вывел Юнь Синци наружу.
По дороге выяснилось, что тот служит управляющим в Поместье Сун, и Юнь Синци стал звать его управляющий Чэнь.
Открытый двор усадьбы был вымощен массивными синими каменными плитами, которые тщательно подметали — на них не было ни пылинки.
Гостей за столами стало чуть больше, но за большинством по-прежнему пустовала ровно половина мест.
Все они были местными жителями и прекрасно знали друг друга, а потому, завидев Юнь Синци, почти каждый с любопытством уставился на него.
Сделав вид, что его это ничуть не смущает, он направился к свободному месту: раз уж он пришел на пир с подарком, то обязан съесть столько, чтобы окупить расходы.
Он еще даже не успел опуститься на стул, как шедший позади управляющий Чэнь схватил его за руку и дернул вверх.
Юнь Синци обернулся. Пламя свечей на столах металось от порывов сильного ветра, то вспыхивая, то затухая, и из-за этого лицо человека за его спиной казалось смутным и мрачным: скулы резко выдавались вперед, а глаза глубоко запали в глазницы, так что выражения лица было не разобрать.
— Встань, здесь занято.
Глава 13: Свадебный пир в Поместье Сун
Капля холода змейкой скользнула по спине Юнь Синци. Все вопросы разом застряли у него в горле, и он послушно поплелся за мгновенно посерьезневшим управляющий Чэнь к другому свободному столу.
Как только он сел, все сидевшие за этим столом уставились на него. Неловко улыбнувшись, он протянул руку, взял чайник и налил себе чашку чая.
— Как ты сюда попал? — с любопытством спросил сидевший рядом человек, торопливо проглотив глоток чая.
— Проходил мимо, хотел найти место, чтобы передохнуть.
Сосед посмотрел на него так, будто хотел что-то сказать, но передумал. Не успел тот снова раскрыть рот, как у входа неожиданно раздалась громкая и веселая музыка: звуки пронзительной сорны заставили Юнь Синци так испугаться, что пальцы разжались.
С громким звоном фарфоровая чашка рухнула на землю и разбилась. Забыв о чашке, он резко повернулся на звук.
В отблесках свечей у входа показалось темно-красное пятно — это прибыли новобрачные Поместье Сун.
Его место находилось в самом темном углу двора, и как он ни старался вытянуть шею, разглядеть удалось лишь чей-то красный силуэт, который кто-то уносил на спине.
Кроме несмолкающей праздничной музыки, за столами царила абсолютная тишина, и почти никто даже не взглянул на невесту.
Вскоре новобрачных унесли в передний зал, и разглядеть что-либо стало невозможно.
Было темно и далеко, да и он, чужак, вряд ли мог навязываться и соваться в проходы ради праздного любопытства.
Чем дольше он наблюдал, тем страннее все казалось: почему все вокруг хранили такое молчание?
Упомянутый ранее управляющий Чэнь появился в другом дверном проеме, неся в руках большого петуха, и направился прямиком в главный зал.
Позади него шли двое, сжимая в руках по обе стороны нечто человекоподобное ростом до груди.
Когда они проходили подле одного из подсвечников, Юнь Синци рассмотрел все отчетливо: это были пестрые бумажные куклы.
Туловища из бамбуковых прутьев, бумажные конечности и одежды, грубая и небрежная роспись, а на груди красовались привязанные огромные красные цветы.
Бумажные куклы выглядели невесомыми, казалось, у них совсем нет массы. И хотя до них было далеко, а вокруг царила темнота, Юнь Синци не был слепцом и с первого взгляда понял, что здесь что-то не так.
Стоило ветру подуть чуть сильнее, как бумажные куклы начинали покачиваться из стороны в сторону, увлекая за собой развевающиеся шелковые ленты больших красных цветов на спинах.
Если бы те двое по бокам не держали их крепко, их наверняка давно бы разнесло ветром по всему двору.
То, что предстало перед его глазами, Юнь Синци видел впервые за свои девятнадцать лет.
Увидев бумажных кукол, он широко раскрыл глаза, помимо воли поднялся с места и застыл, не отрывая от них взгляда.
Он приоткрыл рот, собираясь расспросить человека, который недавно заговорил с ним, но тут заметил, что все за его столом опустили головы и уставились на столешницу.
http://bllate.org/book/31786/3880830
Готово:
